В процессе исследования Михаил Николаевич широко привлекал различные источники, для обработки и анализа которых использовал методы, применяющиеся в смежных дисциплинах. Это и произведения художественной литературы, и живопись, и дарственные надписи на книгах (подаренных, например, известному молдавскому этнографу, гагаузскому поэту и общественному деятелю С.С. Курог- ло), и др. Аспекты и грани повседневной жизни отображались им различными путями: социологическим измерением, этнографическим контекстом, поэтическими образами (через литературу), а также через изобразительное искусство (произведения живописи).
Особое внимание М.Н. Губогло уделил изучению современной гагаузской литературы, а также танцевально-игровой культуры через призму этнической идентичности. В них он, посредством анализа произведений гагаузских поэтов и с помощью принятых в этнологии и этносоциологии методов, показал отношение гагаузского этноса к России, ее культурному наследию и русскому языку. Рассматривая творчество гагаузских поэтов Д.Н. Кара Чобана и С.С. Курогло, он сумел обрисовать и повседневную жизнь гагаузов 60-80-х гг. ХХ в., а также проанализировал их поэзию на предмет отражения в ней особенностей восприятия малой родины - Буджака, выявив в ней элементы, фиксирующие гагаузскую этническую идентичность.
В одной из частей трилогии - «Повседневная жизнь в зеркале живописи» М.Н. Губогло раскрывает «синхронность становления профессиональной гагаузской живописи, встающей на ноги вместе с этнополитическим движением гагаузского народа к самообретению, самоопределению и самодостаточности. В широком смысле в лоно этой темы включены два крупных, взаимосвязанных сюжета, один из которых посвящен „Грамматике жизни”, выраженной в ментальности народа, в нормах и принципах традиционной культуры, в таких, например, как обряды, институт общественного мнения и пантеон культов» (Тишков 2013: 4).
Другая часть данной трилогии - «Путешествие в детство» - является, по сути, синтезом воспоминаний. При помощи мемуаров и собственно исследования М.Н. Губогло представил новое видение ритмов, смыслов и стратегий повседневной жизни. «Будучи вынужденным свидетелем и непосредственным участником сурового послевоенного времени, принудительной депортации семьи, периодов “оттепели” и “застоя”, а также перестройки и маргинального постсоветского времени, автор отражает соответствующие исторические образы времени, повседневную жизнь, ее креативные, творческие и бытовые аспекты. Повседневная жизнь открыта и неисчерпаема. В ней сохраняется культурное наследие народа и ведется диалог с вызовами современности» (Старченко 2018: 91).
По замечанию академика В.А. Тишкова, «новая отрасль междисциплинарных исследований, шумно номинированная в истекшее десятилетие как новейшее изучение “повседневности” или “истории повседневности”, на заре нового тысячелетия становится важным направлением в системе гуманитарного знания». Особенность и даже «новаторский характер источниковой базы», по его мнению, заключается в том, что М.Н. Губогло использует автобиографические очерки. На основе личных воспоминаний и путем привлечения данных о поствоенной повседневности из литературных источников автор книги очерчивает «реалии домашнего очага и школьной социализации» гагаузских спецпереселенцев в период 40-50-х гг. ХХ в. Более того, через автобиографию и биографии своих коллег и друзей М.Н. Губогло удалось раскрыть этническую историю гагаузов, социальную жизнь и образ Времени. Академик особо подчеркивает, что данный прием является «новым и относительно малоизвестным в этнологии» (Тишков 2013: 4, 2).
Отметим, что традиционно автобиография как источник использовалась тогда, когда необходимо было дать биографические сведения о человеке, оставившем свой след в развитии той или иной области науки. В подобных исследованиях она привлекается в качестве исторического источника. В изысканиях же М.Н. Губогло автобиография выступает как этносоциологический и этнологический источник. Через него он сумел рассмотреть повседневную жизнь человека того времени.
Об особенностях и функциональной значимости такого источника в этнологических исследованиях высказался и сам автор трилогии: «Автобиография, как этнологический источник, проявляет свою ценность тем, что, будучи формализованной схемой жизненного пути, раскрывает внутренние переживания и противоречия индивида как его культурно-личностной саморефлексии» (Губогло 2013а: 7-8). Он считал, что «“чейные” события и факты не менее важны для читателей и исследователей, чем “ничейные”» (Губогло 2008б: 128, 130; Губогло 2013а: 36).
В упомянутых работах М.Н. Губогло ставил перед собой двуединую задачу. Он, с одной стороны, предпринял попытку представить свои воспоминания как субъективный взгляд и как источник для антропологического анализа повседневности, а с другой - рассмотреть и охарактеризовать некоторые тенденции в развитии общественного сознания в противоречивый период поствоенной истории Советского Союза (Губогло 2013а: 7).
Использование М.Н. Губогло собственных воспоминаний в качестве источника поставило перед ним вопрос о том, «как соотносятся в историческом (этнологическом) процессе событийный исторический опыт и этнопсихологический опыт самосознания». Ответ на него он видел в следующем: «Этнологический аспект автобиографического текста состоит в фиксации культурных изменений и тем самым показывает созвучие разных эпох и место человека в культуре. <...> Между тем анализ текстов автобиографий, даже несмотря на их субъективность, имеет свою поучительную историю в социально-психологической литературе» (Губогло 2013а: 8). Таким образом, через такой вид источника, как автобиография Михаилу Николаевичу удалось представить отдельные страницы истории гагаузов, их нравственные ценности, а также черты характера.
Целью широко применявшегося М.Н. Губогло метода обращения к своей памяти и использования собственных воспоминаний как источника было «осмыслить величие адаптационного подвига спецпереселенцев - безвинно наказанных людей, сумевших найти в себе силы, чтобы, потеряв свой дом и поля, сады и виноградники, лошадей и овец, домашнюю птицу и домашний скарб, заново конструировать свою жизнь с нуля, приспосабливаясь к новому укладу жизни Союза» (Губогло 2013а: 8).
Данный прием можно охарактеризовать как «взгляд изнутри», при помощи которого Михаил Николаевич, как этносоциолог, попытался «уловить контуры формирования новой идентичности спецпереселенческого контингента, вызывать из небытия изгибы и изломы его ментальности и жизнедеятельности в непривычных и нелегких условиях чужбины» (Губогло 2013а: 12).
Уникальность подхода М.Н. Губогло и осуществленного им в таком ключе этно- социологического исследования заключается в том, что в нем автор не только перешел от изучения групповой к индивидуальной идентичности, но попытался заглянуть внутрь себя, «стать этнологом самого себя» (Губогло 2013а: 37). Реализовать такое - это очень трудный шаг как в профессиональном плане, так и в индивидуальном - психологическом. Для этого одного возраста и жизненного опыта недостаточно. Нужно уметь виртуозно владеть методами и подходами, применяющимися в смежных дисциплинах, в частности в этнопсихологии и философии. Являясь одновременно и этнологом, и носителем описываемой традиции, он особым образом, со свойственной ему оригинальностью и восприятием рассматривал и изучал эти народные традиции. Они для него являлись не только составляющей традиционной обрядности гагаузов, но и частью его прошлой жизни, частью его воспоминаний.
Если говорить в целом, то в указанных работах М.Н. Губогло анализируется история и повседневность гагаузского народа. В них, с одной стороны, отражается быт гагаузов, а с другой - представлена точка зрения на страницы их истории и культуры не стороннего наблюдателя, а конкретного антрополога и этносоциолога, который осмысливал все изнутри, на основе собственных переживаний, собственной судьбы и жизненного опыта. Отметим, что для гагаузоведения обращение к автобиографии как к источнику и жанру этнологического исследования являлось совершенно новым направлением. Позже аналогичный подход мы применили при написании научно-методического пособия, посвященного анализу методики и практики этнологических исследований. В нем наш индивидуальный исследовательский опыт этнолога рассматривается через призму автоэтнографии (Квилинкова 2020а).
Что касается разработанного профессором междисциплинарного подхода для изучения современной гагаузской литературы через призму этнической идентичности, то впоследствии он стал широко использоваться в работах ряда гагаузских этнологов. Тем самым Михаил Николаевич дал мощный толчок различным направлениям исследований в гагаузоведении.
В своих исследованиях М.Н. Губогло широко привлекал пословицы и поговорки, через которые стремился выявить гагаузскую ментальность и роль в ней культа судьбы: «В гагаузской ментальности нет более твердого убеждения, чем убежденность в неизбежности Предначертания, в неотъемлемости того, что предназначено судьбой» (Губогло 2012б: 518-527). «Судьба - это зодия человека с предназначенной судьбой. Судьбу нельзя изменить, от нее нельзя уклониться, череду событий и акций нельзя отменить или избежать. В фольклоре и в художественных произведениях содержится немало примеров, когда сюжетная линия сказки, легенды или повествования, завершается моралью, подобно крыловским басням о неизбежности свершения того, что предначертано судьбой, что записано на роду, т.е. в зодии» (Губогло 2008а: 115).
В продолжение данного вопроса отметим, что в гагаузском языке и народной культуре слова кысмет и кут, обозначающие «счастье», напрямую связаны с понятиями судьба и удача (Квилинкова 2020б). В этом смысле можно сказать, что профессор М.Н. Губогло, посвятивший всю свою жизнь изучению различных народов и культур, был счастливым человеком, так как занимался в жизни любимым делом - наукой, а достигнутые им результаты свидетельствуют о том, что он был удачливым. Михаил Николаевич - яркий и талантливый ученый. В основе его достижений лежал постоянный труд. Именно этот принцип заложен в одной из приводимых им гагаузских пословиц: Saaburluk, zaametgetirar kismet / «Терпение и труд счастье принесут» (Губогло 2007а: 99).
М.Н. Губогло издано 500 научных работ, из которых около двух десятков книг. В них отражается его профессионализм, новые научные подходы и приемы, широта интереса и глубина исследований, оригинальность мышления. Однако, на наш взгляд, не менее, а может быть более важным является то, что Михаил Николаевич, как масштабная и творческая личность, «горел» глобальными идеями и коллективными проектами. Благодаря энергии, умению зажечь своим энтузиазмом других ученых, организаторским способностям, огромному личному труду и ответственности он всегда доводил их до конца.
Организация коллективной работы - это трудная задача, за которую берутся настоящие подвижники. Под руководством М.Н. Губогло был осуществлен целый ряд масштабных проектов, среди которых 10-томная серия сборников «Курсом развивающейся Молдовы», изданных по материалам проведенных в г. Комрат российско-молдавских симпозиумов. В ходе их проведения и подготовки материалов к печати Михаилу Николаевичу удавалось своей энергией сплотить вокруг себя российских и молдавских ученых, благодаря чему был поднят и исследован важный и сложный пласт, отражающий вопросы этнокультурных взаимодействий между народами Молдовы. В результате этих российско-молдавских симпозиумов (20062010) был дан мощный импульс молдавской этнологии, заметно активизировались междисциплинарные исследования в области гагаузоведения.
По этому поводу он сам писал: «До последнего времени гагаузская фольклористика и гагаузская этнография развивались в известной мере автономно, в отрыве друг от друга. Появление научных публикаций, в которых традиционная культура гагаузов исследуется через фольклор и национальную литературу, свидетельствует об осознании этнологами, фольклористами и лингвистами значимости изучения фольклора не только как средства художественно-эстетического восприятия гагаузами реальной действительности, но и как важной составной части духовной культуры. В ней, как неоднократно отмечалось, содержатся ценные сведения по этнографии, культуре и истории народа, позволяющие более глубоко осознавать своеобразие этнической культуры. Пониманию актуальности изучения фольклора в рамках социо- нормативной культуры в немалой степени способствовали проведенные по инициативе Института этнологии и антропологии Академии наук Российской Федерации Российско-молдавские симпозиумы» (Губогло 2011: 10).
На наш взгляд, именно со второй половины первого десятилетия XXI в. в молдавском гагаузоведении начался процесс развития новых направлений этнологических исследований. Научные изыскания в области гагаузского песенного фольклора и этнографии стали приобретать более углубленный и междисциплинарный характер. Это в немалой степени было сопряжено также с этническими и общественными процессами, протекавшими в жизни гагаузского этноса и Молдовы в целом.
С указанного времени можно вести речь о повороте гагаузской этнографии к этнологии. Об этом свидетельствует и тот факт, что на смену классически этнографическим темам - семейная обрядность (С.С. Курогло), материальная культура (М.В. Мару- невич), система питания (Д.Е. Никогло), отражающим главным образом традиционную культуру гагаузов конца XIX - первой половины XX в. или вопросы этно демографии еще более раннего периода («Гагаузы в составе задунайских переселенцев и их поселения в Буджаке» - О.К. Радова), - пришли исследования этнорегионального и междисциплинарного характера (Е.Н. Квилинкова 2005, 2007, 2010, 2011, 2016).
В указанный период гагаузская этнология начала стремительно развиваться. Объектом пристального внимания этнологов становятся песенный фольклор и национальная литература, языковая, этническая и религиозная идентичности, этнокультурные маркеры и символы и мн. др. Фольклор и национальная литература исследовались ими как исторический и этнографический источник, в том числе при изучении этнической истории народа. В результате со сменой тематики исследований гагаузские этнологи стали широко использовать и междисциплинарные методы.