Омский государственный педагогический университет
ИСТОРИЯ ИЗУЧЕНИЯ КНИГИ И. А. ГОНЧАРОВА «ФРЕГАТ "ПАЛЛАДА"»
Массон Валентина Викторовна
Аннотация
Статья раскрывает этапы в истории изучения книги И. А. Гончарова «Фрегат "Паллада"». Выделяются четыре периода: вторая половина XIX века; дореволюционная мысль и литература русского зарубежья; советское литературоведение; постсоветская мысль. Обращение к разным интерпретациям позволяет проследить, как происходит формирование литературоведческого взгляда на текст писателя, а также сопоставить мнение критиков и литературоведов с мнением самого автора.
Ключевые слова и фразы: путешествие; контекст; жанр; история изучения; критика.
Annotation
THE HISTORY OF STUDYING THE BOOK BY I. A. GONCHAROV “FRIGATE "PALLADA"
Masson Valentina Viktorovna Omsk State Pedagogical University
The article discovers the stages in the history of studying the book by I. A. Goncharov “Frigate "Pallada"”. The author distinguishes four periods: second half of the XIX century; pre-revolutionary thought and Russian literature abroad; Soviet literary criticism; post-Soviet thinking. Analyzing different interpretations allows tracing how the philological view on the mentioned text forms and comparing the critics' and philologists' view with the view of the writer himself.
Key words and phrases: journey; context; genre; history of studying; criticism.
Основная часть
Первое издание книги «Фрегат "Паллада"» появилось в печати в 1858 году, на три года позже, чем появился первый очерк путевых заметок: «Ликейские острова» были опубликованы в № 4 журнала «Отечественные записки» [7]. Гончаров в предисловии готовит читателя к появлению целого цикла путевых очерков. При жизни Ивана Александровича текст его произведения был опубликован шесть раз, в разные годы с 1858 по 1886.
Традиционно исследователи обращаются к произведению «Фрегат "Паллада"», выстраивая контекст творчества писателя. Поэтому условно изучение книги «Фрегат "Паллада"» можно разделить на четыре периода: 1) критический взгляд современника; 2) обращение к произведению критиков русского зарубежья и дореволюционная мысль; 3) осмысление литературоведами советской школы; 4) постсоветская мысль и современное гончароведение.
Критика не раз обращалась к этому произведению, но отзывы были самые разные: одни подчеркивали талант мастера описывать происходящее, а другие сетовали на обилие скучных деталей.
Критический взгляд чаще всего выстраивался в соотнесении «Путешествия» с ранее опубликованными произведениями Н. М. Карамзина (1792), Д. И. Фонвизина (1806), А. Н. Радищева (1790). Так, А. Г. Цейтлин в книге «И. А. Гончаров» [33] пишет о том, что одним из первых откликов на книгу стала статья В. П. Попова «Кругосветные путешествия г. Гончарова», опубликованная в «Молве» за 1852 год. Автор обвинил Гончарова в излишнем внимании к деталям (особенно на гастрономическую составляющую плавания и лишения в пути):
«Ни одна шишка, полученная им при качке, ни одна рана, нанесенная москитами, ни голод, ни холод - ничего не забыто! …много таланта истрачено на эти пустяки! …несмотря на ловко обрисованные картины природы, существенного, относящегося к посещенным автором странам, вы почти не встретите. Правда, он сам, чувствуя это, говорит, что писал для друзей, что описывал только то, что видел; пусть же друзья и восхищались бы этим! Зачем же было печатать, да еще назначать баснословную цену за свое произведение» [Там же, с. 142]. Точка зрения Попова обратила на себя внимание читателей, однако оказалась в меньшинстве, конечно, были и другие нелестные замечания современников, но они более относились к цензорской деятельности писателя (так, например, фельетон Герцена, опубликованный в «Колоколе». В нем критик говорит о японском цензоре «Гон-ча-ро», отрицательно отзываясь о профессиональной деятельности) [6, с. 104].
А. В. Дружинин высоко оценил достоинства текста: «Знаменитейшие и правдивейшие путевые рассказы читаются, как нечто придуманное, мастерски сочиненное, увлекательно построенное, невероятное, странное, полуфантастическое... Господин Гончаров... похож на туриста менее, нежели все остальные путешественники. Оттого он оригинален и национален, оттого его последняя книга читается с великим наслаждением» [13, с. 118]. Таким образом, критик на первый план выдвигал художественную составляющую текста.
Также одной из первых на путешествие откликнулась революционно-демократическая критика: Н. А. Добролюбов выступил с положительной оценкой произведения, отметив эпический талант Гончарова, простоту и доступность изложения: «г. Гончаров вышел из обыкновенной колеи, сбросил с себя условия, которые риторика и рутина под разными предлогами стараются наложить даже на путешествие, и описал свою поездку вокруг света так, что она не похожа ни на какое другое произведение этого рода» [12, с. 159]. Добролюбов отметил, что Гончаров поставил в центр повествования себя, тем самым придал тексту индивидуальность переживаний путешественника, а формой изложения (письма) сузил пространство между читателем, придал отношениям особую интимность, а тексту ? поэтическую составляющую: «Классически простое, ясное и веселое, как день, изложение путевых впечатлений и наблюдений человека, одаренного оригинальным умом, поэтическим талантом и глубоко русской природой, всегда найдет ценителей не только в кругу дилетантов, но и в кругу читателей, занятых вовсе не литературными интересами или не сознающих еще этих интересов...» [Там же, с. 161].
Кроме того критики подчеркнули еще одну черту в произведении писателя, без которой современное литературоведение не может представить классического произведения: дидактическую составляющую. Так известный педагог и литературный деятель XIX века Михайл Федорович де-Пуле не просто дал положительную оценку тексту, а предрек ему интерес педагогов-воспитателей, а также интерес юношества: «И по своему содержанию, и по мастерскому языку, принадлежит к числу тех немногих книг, о которых педагогическая критика должна отозваться с полным одобрением; сочинение это займет почетное место в библиотеке родителей, воспитателей и училищ, и надолго будет капитальным для нее приобретением» [11 с. 16]. Критик не ошибся: не раз текст будет опубликован в школьных хрестоматиях и сборниках, предназначенных для образовательных учреждений.
Интересовали современников писателя и проблемы жанра, так друг Гончарова критик И. И. Льховский [16] пишет рецензию, в которой описывает различия между «Фрегатом „Паллада”» и очерками путешествия, написанными ранее. В подобном ключе размышляет и известный критик Д. И. Писарев: «На книгу г. Гончарова должно смотреть не как на путешествие, но как на чисто художественное произведение <…> В путевых очерках г. Гончарова должны мы искать достоинств другого рода. Заключая в себе результаты личных впечатлений, выражая собою то, что передумал и перечувствовал художник, они представляют чисто литературные, эстетические красоты; в них мало научных данных, в них нет новых исследований, нет даже подробного описания земель и городов, которые видел г. Гончаров, вместо всего этого читатель находит ряд картин, набросанных смелою кистью, поражающих своею свежестью, законченностью и оригинальностью» [27, с. 71]. Таким образом, в своем критическом сочинении Дмитрий Иванович считает главной задачей писателя ? эстетическую и подчеркивает, что перед нами именно художественное произведение, а не документальное. Однако сегодня мы можем утверждать, что текст прочно вошел в корпус географических сочинений, хрестоматийных дидактических текстов для школьников и т.д. Доказательством последнего является раздел «Различие путевых записок в зависимости от личного взгляда автора» в «Словесности в образах и разборах... » В. Водовозова [3, с. 174-179]. В работе уделяется особое внимание различиям между произведениями «Фрегат "Паллада"» Гончарова (1852), «Письма русского путешественника» Н. М. Карамзина (1792) и «Письма из Франции» Д. И. Фонвизина (1806).
Таким образом, первый критический этап восприятия книги «Фрегат "Паллада"» (вплоть до конца XIX века) обращен к характерам персонажей, особенностям деталей и пейзажа в творчестве Гончарова, идейно-художественному содержанию. В этот период наметились первые тенденции в осмыслении творчества писателя, появились основополагающие концепции: А. В. Дружинина [13], представившего И. А. Гончарова как мастера детали и пейзажа, Н. А. Добролюбова [12], обратившего на внимание на характер главного героя произведения.
Уже в XIX веке наметилась тенденция к осмыслению «Фрегата» как текста, находящегося на границе художественного и нехудожественного. С одной стороны перед писателем стояла четкая эстетическая задача (намеренно избегал фактической стороны, старался писать для большинства, а не для академии), в книге читаем: «Голых фактов я сообщать не желал бы: ключ к ним не всегда подберешь, и потому поневоле придется освещать их светом воображения, иногда, может быть, фальшивым» [9, с. 36], с другой стороны в этом высказывании уже намечается противоречие, т.е. автор стремится к и художественной составляющей, и к достоверности. Он пытается подобрать некий «ключ» к тем или иным фактам, событиям, стремится дистанцироваться от происходящего, осмыслить с позиции философской.
Тенденции, заложенные критиками XIX века, оказались актуальными и в дореволюционный период. Появление новых векторов в изучении произведений писателя связано с формированием различных школ и направлений в отечественной филологии. С. А. Венгеров, представитель культурно-исторического направления, обращает внимание на характеры Гончарова, идейно-тематический комплекс произведений, помимо этого в 1911 г. Венгеров [2] публикует обширную библиографию Гончарова. Психологическая школа исследует внутренний мир автора и персонажей, изучает механизм создания образов, формирование психологических типов героев. Философско-религиозный, символистский контекст понимания творчества Гончарова отразился в работах Д. С. Мережковского [20], А. Л. Волынского [4]. Идейно-содержательный план и систему образов произведений Гончарова социологическая критика рассматривала с точки зрения идеологии, тем самым выдвинув на первый план роман «Обломов» и добролюбовскую концепцию осмысления этого романа, а также взгляд Добролюбова на все романное творчество [26].
К проблеме личности автора и к поэтике гончаровского текста обращались представители русского зарубежья Е. А. Ляцкий, Ю. Айхенвальд, И. Ф. Анненский [18]. В 1923 году в Берлине переиздаются «Силуэты русских писателей» Юлия Айхенвальда, где критик выражает свое мнение о мастерстве писателя. Айхенвальд пишет, что Гончаров несравненный мастер жанра, художник фламандской школы, живописец быта и нравов. Для Айхенвальда Гончаров всего лишь бытописатель, создавший героев с несложным психическим миром. О книге «Фрегат "Паллада"» отзывается отрицательно: критик считает путешествие напрасным, потому что ничего синтезировать из наблюдений Гончаров не смог, а только «раздробился на мелочи»: «Чем выше поднимается наш писатель над уровнем первобытного, некультурного, элементарного человека, тем бледнее и скучнее становится его кисть, тем дальше уходит он в неопределенные туманности, в литературную белесоватость. Он не сосредоточен, он не собран; ему не достает художественной энергии, драматизма, диалога, непосредственной изобразительности. <...> Страницы (превращаются) в какую-то тягучую массу» [Там же, с. 133].
Критический взгляд Ляцкого и Анненского был обращен непосредственно к романам «Обломов», «Обыкновенная история» и «Обрыв». Стоит отметить, что «Фрегат "Паллада"» не является отдельным предметом изучения для представителей всех перечисленных школ, произведение лишь упоминается в этих работах или привлекается как источник биографического материала о писателе.
В литературоведении советского периода были разработаны новые концепции изучения творчества писателя. Основной заслугой советского литературоведения можно считать то, что, несмотря на сугубо идеологический подход, критика этого периода смогла разработать и актуализировать философские, религиозно-эстетические концепции понимания произведений писателя, возродить и опубликовать критическую литературу, посвященную Гончарову. В этот период опубликованы многие архивные материалы (так, найден архив Б. Энгельгардта, погибшего во время блокады, в котором есть материалы обширного исследования, посвященного «Фрегату "Паллада"»), вышли сборники научных и научно-популярных трудов о жизни и литературной деятельности писателя, также составлены и опубликованы библиографии русских и зарубежных исследований творчества И. А. Гончарова (Библиография писателя в книге «История русской литературы XIX века, Библиографический указатель» под редакцией К. Д. Муратовой [10], библиографическая монография о Гончарове А. Д. Алексеева [1]), М. Поляковым систематизирована критика творчества писателя [28]. книга гончаров фрегат паллада
В советском литературоведении к творчеству Гончарова, и в частности к произведению «Фрегат "Паллада"», обращаются такие советские критики, как Б. М. Энгельгардт [34], А. Г. Цейтлин [32; 33]. Именно Энгельгардт опубликовал двадцать восемь сохранившихся писем из кругосветного путешествия в издании Литературное наследство за 1935 год (из переписки с Е. А. и М. А. Языковыми, Е. П. и Н. А. Майковыми, И. И. Льховским, Ю. Д. Ефремовой, А. А. Краевским), а также разработал свою литературную концепцию о тетралогии Гончарова. Традиционно в творчестве писателя гончароведы выделяют трилогию, однако Энгельгардт говорит о том, что «Фрегат "Паллада"» является четвертой частью тетралогии: «Обыкновенная история» - «Обломов» - «Обрыв» - «Фрегат "Паллада"», в то же время критик вводит мысль о том, что текст «Фрегата» уже в самом начале был задуман Гончаровым как прямое продолжение романа «Обломов» [34].
Александр Цейтлин пишет о том, что Гончаров является продолжателем писателей-декабристов: «Творчество Гончарова как художника не только было безраздельно отдано крепостнической России, но и принесло свои плоды по преимуществу в годы, когда она еще продолжала существовать» [33, с. 14]. В своих работах Цейтлин актуализирует историю создания и изучения крупнейших произведений Гончарова, рассматривает поэтику, характерологию произведений, важны работы о творческом пути и методе Гончарова [32; 33].