К интерпретации семантики возможности/невозможности модальными модификаторами
Н.Э. Гаджиахмедов, А.Д. Бекеева, У.А. Алиадаева
Дагестанский государственный университет; г. Махачкала
В статье рассматриваются функционально-семантические особенности сложновербальных форм, репрезентирующих значение возможности/невозможности. В результате исследования выявлено два ряда грамматических форм, репрезентирующих значение возможности/невозможности - это формы с деепричастиемып и модальным модификатором бол- и инфинитивом и модальным оператором бол-. В статье определены внутриязыковые специфические особенности в функционально-семантической природе разветвленной системы модально-временных форм, предназначенных для выражения данного оператора модальности даже в близкородственных тюркских языках. Выявлена двойственная природа сложновербальных образований со вспомогательным глаголом бол-, заключающаяся в том, что они предназначены для выражения не только модального, но и временного значения.
Ключевые слова: модальность, модификатор, сложновербальные формы, модально-временные формы.
On the Interpretation of Possibility/Impossibility Semantics Actualized by Modal Modifiers
N.E. Gadzhiakhmedov, A.D. Bekeeva, U.A. Aliadaeva
Dagestan State University; Makhachkala,
The article deals with the functional- semantic features of complex verbal forms representing the meaning of possibility and impossibility. The research results reveal two series of grammatical forms that represent the meaning of possibility and impossibility - these are the forms with the adverbial participles -yp and the modal modifier bol-, and infinitive and the modal operator bol-. The article defines the intra-lingual specific features in the functional-semantic nature of the ramified modaltemporal forms system intended to express the given operator of modality even in closely related Turkic languages. The dual nature of complex verbal formations with an auxiliary vowel bol- is revealed, confirming the fact that they are intended to express not only modal, but also temporary meaning.
Keywords: modality, modifier, complex verbal forms, modal-temporal forms.
В последние годы в современной лингвистике активизировались функционально-семантические исследования, посвященные изучению семантической сущности лексической и грамматической модальности [1; 2; 4; 6; 8]. Особое место в системе языка занимают лексические средства выражения модальности. Модальные глаголы представляют особый интерес, т. к. они в первую очередь призваны выражать личное отношение говорящего к предмету своей речи. Для передачи одной и той же модальной ситуации возможности/невозможности в тюркских языках используются самые различные грамматические варианты глагольных форм, не разрушающие общей семантики фразы. Эти варианты прежде всего характеризуются грамматической системностью, регулярной взаимозаменяемостью, функциональной эквивалентностью грамматического значения в пределах взаимозаменяемых контекстов, однородностью сравниваемых грамматических структур. Наблюдение за особенностями выражения значения возможности/невозможности различными грамматическими формами глагола позволяет увидеть в этом процессе некоторые закономерности. семантика модальный модификатор
Сложновербальные формы, образованные с помощью модального модификатора бол- (бул-), являются древнейшими образованиями в тюркских языках. Однако функционально-семантическая природа аналитических сложновербальных форм с модальным модификатором бол- во многих тюркских языках изучена недостаточно полно.
Актуальность исследования определяется отсутствием работ, посвященных раскрытию функционально-семантического потенциала модального модификатора воз-можности/невозможности бол- «быть, мочь, находиться» в кумыкском языке в сравнительном освещении.
Цель исследования - сравнительное описание сложновербальных форм с модификатором бол-, репрезентирующих значение возможности/невозможности в тюркских языках, выявление общего и особенного в их функционировании.
В работе использованы общенаучные методы наблюдения, обобщения и лингвистические методы контекстуального и функционального анализа.
Модальное значение объективной возможности/невозможности в тюркских языках передается разветвленной системой аналитических сложновербальных форм и модальных модификаторов. Одним из них является сочетание деепричастной формы на -ып или -а и вспомогательного глагола бол- «быть, мочь». Сложновербальная форма на -ып бол- имеет в тюркских языках два варианта: спрягаемый, представленный в сравнительно небольшом числе языков, и неспрягаемый, характеризующийся широкой сферой распространения [9, с. 101].
Спрягаемый вариант во многих языках употребляется в значении модальной формы возможности: кумык. гелип боламан «могу прийти» - гелип болмайман «не могу прийти»; карач.-балк. жазып болама «я могу писать»; хак. Мин угрен полчам. «Я могу учиться»; кумык. Ону мен оьзюм де ярашдырып боламан (Абзайдин Мамаев). «Я его и сам могу починить».
Неспрягаемый вариант характеризуется употреблением исключительно в безличной форме, когда отсутствует соотносительность действия с действующим лицом. Ср.: кумык. охуп бола «можно читать» - охуп болмай «невозможно читать»; башк., татар. укып була «можно читать» - укып булмай «невозможно читать»; татар. Ойдэн чыкмыйча мэдрэсэдэ укып була. «Он учится в медресе, не выходя из дома» [5, с. 46].
Значение возможности/невозможности в сфере кумыкского индикатива репрезентируется разветвленной системой сложновербальных форм с модификатором бол-. Существуют специализированные аналитические формы выражения данной семантики для сфер настоящего, прошедшего и будущего времен.
Аналитическая конструкция на -ып бол- имеет все формы времени изъявительного, условного и сослагательного наклонений, но чаще всего применяется в пределах настоящего времени изъявительного наклонения. В изъявительном наклонении значение возможности/невозможности в сфере настоящего/будущего времени реализуется формой -ып бол-: язып боламан «я могу писать», казах. барып боламын «могу пойти» и т. д. Отрицательная форма модальной конструкции на -ып бол- обозначает отсутствие внешних условий, чтобы осуществить действия, производимые говорящим: язып бол- майман «я не могу писать».
Аналитическая отрицательная форма модальности -ып болмай широко используется в паремиологических единицах тюркских языков. В них выражается полная уверенность в невозможности совершения тех или иных действий на том основании, что мысли, передаваемые пословицами, являются итогом многолетнего практического опыта поколений людей. Ср. кумык. Алтын тишге алдансанг, артда ашап болмассан // тур. Altin di§e aldanirsan sonundayemekyiyemezsin.
В кумыкском языке возможно использование в одной и той же пословице двух форм - возможности и невозможности: Гишини кимлигин тюсюнден билип болмай - ишинден билип бола. «Какой человек, невозможно узнать по его цвету - по работе можно узнать».
Для репрезентации модальной семантики возможности/невозможности с помощью модификатора бол- «быть, мочь» в сфере прошедшего времени изъявительного наклонения используются четыре сложновербальные формы. Первые две представляют собой формы прошедшего категорического (язып болдум «я смог написать» // язып болмадым «я не смог написать»; башк. укып булды «смог прочитать, удалось прочитать» и прошедшего перфективного времени (табып болгъан «смог найти» // табып болмагъан «не смог найти»)).
Значение нереализованного возможного действия в плоскости прошедшего выражает сложновербальная форма прошедшего времени -ып бола эдим: язып бола эдим «я мог писать (но не написал)». Соответствующая модальная форма невозможности язып болмай эдим «я не мог писать» выражает значение нереализованного по каким-то причинам действия.
Аналитическая форма -ып болгъан эди выражает значение прошедшего результативного действия: барып болгъан эдим «я смог пойти» - барып болмагъан эдим «я не смог пойти»).
В сфере будущего времени кумыкского индикатива представлены две спрягаемые формы на -п бол:
1) спрягаемая форма будущего категорического (барып болурман «смогу пойти» - барып болмасман «не смогу пойти»);
2) спрягаемая форма будущего некатегорического времени (барып болурман «смогу пойти» - барып болмасман «не смогу пойти»; башк. укып булыр «можно будет читать»). Ср. с тувин. языком: барып болур мен «могу пойти»; барып болур сен «можешь пойти».
Форма условного наклонения образуется присоединением к деепричастию на -п модификатора модальности бол- с формообразовательным показателем са-: гелип бол- сам «если смогу прийти» - гелип болмасам «если не смогу прийти»; укып булка «если можно будет учиться»; башк. укып булка «если сможет прочитать» - укып булмака «если не сможет прочитать». Шо къылыгъын ташлатып болсам, дагъы багьана ёкъ (Сраждин Токболатов). - «Если смогу его заставить забыть этот характер, другого повода нет».
Другая форма сослагательного наклонения имеет трехкомпонентную структуру: она состоит из деепричастия на -п, модификатора в форме настоящего-будущего времени изъявительного наклонения бол- и глагола буса: гелип бола бусам «если могу прийти» - гелип болмай бусам «если я не могу прийти». Сен табып болмай бусанг, мен оьзюм табарман (Ибрагьим Керимов). - «Если ты не можешь найти, я сам найду».
Форма уступительной модальности имеет трехэлементную структуру: деепричастие на -ып + модификатор бол- в форме условного наклонения + частица да: гелип бол- сам да «если даже я приду» - гелип болмасам да «если даже я не приду».
Во многих тюркских языках значение объективной возможности/невозможности передается аналитической конструкцией, образованной сочетанием инфинитива -ыргъа и вспомогательного глагола бол- (бул-) [10, с. 74]. Эта безличная аналитическая форма обозначает возможность реализации действия в определенных обстоятельствах. Вспомогательный глагол бол- в данной конструкции употребляется только в форме 3-го лица единственного числа настоящего и будущего времени индикатива: карач.-балк. къачаргъа болгъандыла «решили убежать», тутаргъа боллу «решили поймать»; башк. язырга була «можно писать», язырга булыр «можно будет писать»; карач.-балк.: Кесини сабанларын сугъарыргъа болмаса, халкъгъа тамычы да бермеучю эди (фолькл.). - «Если бы вода не нужна была для своей пахоты, он людям не дал бы ни капли воды».
Отрицательная форма данной конструкции образуется при помощи аффикса -ма/-мэ, который присоединяется к основе основного глагола, например, эшлэргэ булла «может работать» - эшлэмэскэ булла «не может работать» и т. д. Если вспомогательный глагол в составе данной конструкции принимает форму прошедшего категорического времени, то она всегда выражает модальное значение намерения, решения совершить какое-либо действие. Примеры: эшлэргэ булды «намерен работать» - эшлэмэскэ була «не намерен работать».
Кумыкский инфинитив на -магъа, -меге (-ма, -ме) в сочетании с модальным модификатором бол- выражает модальное значение возможности, подчеркивая недостаточную уверенность автора в обязательном совершении потенциального действия, репрезентируемого инфинитивом.
Грамматически инфинитив на -магъа, -меге кумыкского языка соответствует инфинитивам на -ргъа других кыпчакских языков, например карачаево-балкарского, татарского и башкирского. Инфинитив -ргъа встречается в устном народном творчестве кумыков и в устойчивых оборотах речи, «из чего можно заключить, что эта форма употреблялась и в кумыкском языке, но была вытеснена, возможно, под влиянием языков огузского типа формами на -магъа. Яхшы ёл, уланлар! Ёлугъуз къайтаргъа болсун! (Магьамматсолтан Ягьияев). - «Счастливого пути, парни! Чтобы ваш путь был воз-вратным!».
Отрицательная форма данной конструкции в кыпчакских языках образуется при помощи аффикса -ма, -мэ: язырга булды «он решил написать» - язмаска булды «решил не писать», кунарга булдык «решили переночевать». Форма негатива выражает значение намерения, решимости совершить действие [9, с. 206]. Отрицательная инфинитивная форма в кумыкском языке нами не обнаружена.
В башкирском языке прошедшее время инфинитной конструкции образуется при помощи вспомогательного глагола ине, который значительно видоизменяет ее значение: алырга булырине «можно было бы взять», язырга булырине «можно было бы писать», где конструкция в целом выражает значение сослагательного наклонения [3, с. 16].
В значении формы возможности спрягаемая форма на -п бол- регулярно употребляется в тувинском и кумыкском языках и т. д.
Модальный модификатор бол- полифункционален. Он служит не только для обозначения возможности или невозможности действия, но и способов глагольного действия. Форма -ып бол- в некоторых тюркских языках, например в узбекском, уйгурском, каракалпакском и казахском выступает в функции финитивного способа глагольного действия: узб. ёзиб бул- «кончить писать»; казах. айтып бол- «кончать говорить»; карач.-калп. окып болдын ба? «(ты) кончил читать?». В кумыкском языке форма на -п бол- в таком значении не используется.
В кумыкском и карачаево-балкарском языках форма -ып болгъан используется для выражения длительного или многократного результативного действия в давнопрошедшем заглазном времени. Ср.: кумык. Ол тегенек уьлкю арада янгыз яшынып ятып болгъан (Ибрагьим Керимов). - «Он, оказывается, лежал среди кустов один, спрятавшись»; карач.-балк. Тюлкю айыугъа жюрюп болгъанды. - «Лиса часто наведывалась к медведю».
В ногайском языке -п бол- выступает более или менее регулярно лишь в сфере настоящего времени изъявительного наклонения: кирип боларман «(я) в состоянии зайти», кирип боларынъ «(ты) в состоянии зайти» и т. д.
В алтайском языке употребление формы не ограничено рамками настоящего времени, но зато имеет место чаще всего употребление в отрицательном аспекте: та- нып болбос пыс «мы не сможем вас узнать»; барып болбодым «я не мог пойти» и т. д. В значении формы на -п бол- в положительном аспекте здесь последовательно выступает форма на -п ал-, которая может быть употреблена также, наряду с формой на -п бол-, и в отрицательном аспекте: барып албасым / барып болбосым «(я) не смогу пойти», «(я) не в состоянии пойти»; барып албадым и барып болбодым «(я) не мог пойти», «(я) был не в состоянии пойти».