Спрягаемой форме на -п пол-, тождественной форме возможности на -а ал-, в хакасском языке соответствует сочетание основы со спрягаемым вспомогательным глаголом пол-: ал пол «мочь взять», чоохтап пол «мочь сказать» и т. д. Данная форма в хакасском языке конкурирует с формой на -п ал-, заимствованной, очевидно, из диалектов или из других тюркских языков [9, с. 102].
По мнению А. А. Юлдашева, «неспрягаемый вариант формы на -п бол-, в отличие от ее спрягаемого варианта, а также от других форм модальности, рассмотренных выше, не может выступать в качестве причастия, деепричастия, имени действия и не сочетается с показателями этих категорий» [9, с. 102]. В кумыкском языке неспрягаемый вариант -п бол-, на наш взгляд, может выступать в качестве причастия и имени действия. Ср.: охуп болмай «невозможно читать» - охуп болмайгъан языв «надпись, невозможная читать»; охуп болмайгъанлыкъ (имя действия на -гъанлыкъ).
Особенностью неспрягаемого варианта является исключительное употребление в безличной форме, когда совершенно отсутствует соотносительность действия с действующим лицом. Данная форма представляет собой нечто парадоксальное: служа для соотнесения содержания глагольной основы с действующим лицом с точки зрения возможности этого лица стать субъектом указанного в основе действия и функционируя в связи с этим только в сфере личного глагола, форма на -п бол- совершенно не допускает не только личного оформления, но и уточнения лица каким-либо опосредствованным способом [9, с. 102].
Неспрягаемый вариант формы на -п бол- по значению в известной мере совпадает с формой на -а ал-. Различие между этими формами сводится главным образом к тому, что значение «быть в состоянии (что-либо делать)», по которому рассматриваемая форма объединяется с другими формами модальности, включает в себя не только субъективное предположение говорящего о состоятельности действующего лица реализовать данное действие, как в форме на -а ал-, но и указание на наличие объективных предпосылок для этого [9, с. 102]. Ср.: башк. Угаышаны петеп булмай (Д. Юлтый). - «Ему невозможно верить до конца»; узб. Ойни этак билан ёпиб булмас (погов.). - «Луну подолом не закроешь» и т. п.
Сказанное справедливо и в отношении кумыкского языка, несмотря на то что форма на -а ал- в кумыкском языке встречается исключительно редко. Ср.: Етеалма- дым анадашлы юртума (Йырчы Къазакъ). - «Не смог (я) дойти до родного села». В современном кумыкском языке данной форме соответствует аналитическая форма на -п бол-: Етип болмадым анадашлы юртума. - «Я не смог дойти до родного села».
В языках, где бытует спрягаемый вариант, значение неспрягаемого варианта передается обычно соответствующими оборотами или свободными словосочетаниями. Так, например, в кумыкском языке это значение передается обычно сочетанием инфинитива на -магъа со спрягаемым глаголом бол-: айтма боламан «могу сказать» - айт- магъа болмайман «не могу сказать». Бирев де айтма болмас (Магьаммат Атабаев). - «Никто не сможет сказать».
Сочетание инфинитива со спрягаемым глаголом бол- широко применяется в данном значении также и в тех языках, где представлен неспрягаемый вариант формы на -п бол: ср. татар. барып була / барырга була и т. п. Синец белэн разведкага барырга була. «С тобой можно идти в разведку».
Форма на -гъан бол- в целом ряде тюркских языков, в частности в кумыкском, башкирском, татарском, узбекском, уйгурском, каракалпакском и казахском, служит для обозначения инсценированного действия и функционирует в сфере прошедшего или настоящего времени изъявительного или побудительного наклонения. Наиболее ярко и последовательно это значение прослеживается в тех случаях, когда форма выступает в сфере побудительного наклонения: башк. эшлэгэн бул «делай вид, что работаешь»; эшлэгэн булайык «сделаем-ка вид, что работаем».
Во многих аналитических формах с модификатором бол- проявляется двойственная сущность исследуемых сложновербальных образований, проявляющаяся в репрезентации ими не только модального, но и временного значения. Так, двойственная природа формы -гъан бол-/-ган бул- проявляется в том, что эта форма, с одной стороны, выражает результативность действия, отнесённого к разным временным планам. С другой стороны, может выражать «значение притворного действия» [5, с. 46-47].
Таким образом, проведенный анализ показал, что модальный модификатор бол- является одним из средств репрезентации значений модального микрополя возможности в тюркских языках. Вместе с тем имеются и внутриязыковые специфические особенности в функционально-семантической сущности данного оператора модальности даже в близкородственных тюркских языках.
Кумыкский, карачаево-балкарский, башкирский и татарский языки обладают разветвленной системой аналитических форм с модификатором бол-, предназначенных для выражения модального значения возможности или невозможности. В значении формы возможности спрягаемая форма на -п пол- регулярно употребляется и в тувинском языке.
В тюркских языках два варианта формы -п бол-: спрягаемый, представленный в сравнительно небольшом числе языков, и неспрягаемый, характеризующийся широкой сферой распространения.
Для передачи значения объективной возможности используются и аналитические формы, образованные с помощью инфинитива и модификатора бол-. В отличие от предыдущих форм, эти формы представляют собой безличные аналитические формы выражения возможности.
Двойственная природа сложновербальных образований со вспомогательным глаголом бол- заключается в том, что они предназначены для выражения не только модального, но и временного значения. Поэтому для них больше подходит термин «аналитическая модально-временная форма глагола».
Литература
1. Khisamova V.N., Motygoullina Z.A., Moullagaliev N.K. Expression of the fiction in the material of “The Catcher in the Rye” by David Salinger and its translation into the Tatar language // Journal of language and literature. - 2015. - Vol. 6, № 3. - Pp. 140-143.
2. Боднарук Е.В. Модальные глаголы: между модальностью, эвиденциальностью и темпоральностью (на материале современного немецкого языка) // Вестник Томского государственного университета. Филология. - 2019. - № 59. - С. 19-34.
3. Гатина Р.Г. Модальность возможности и невозможности и средства ее выражения (на материале башкирского языка). - Уфа, 2007. - 24 с.
4. Дамбуева П.П., Мушаев В.Н. и др. Категория наклонения как средство выражения объективной модальности (на материале монгольских и тюркских языков). - Элиста: Изд-во Калмыцкого госуниверситета, 2019. - 120 с.
5. Исламова И.Ф. Модальные глаголы в татарском языке // Вестник Челябинско го государственного университета. Сер.: Филология. - 2012. - № 2 (256). - Вып. 62. - С. 46-49.
6. Ооржак Б. Ч. Система грамматической модальности в тувинском языке (в сопоставлении с тюркскими языками Сибири). - Новосибирск, 2019. - 507 с.
7. Тазранова А.Р. Модальные формы с семантикой желания в алтайском языке // Вестник НГУ. Сер.: История, филология. - 2020. - Т. 19, № 9. - С. 55-63.
8. Фурс Л.А. Когнитивные основы полимодальности // Когнитивные исследования языка. - 2015. - № 21. - С. 674-677.
9. Юлдашев А.А. Аналитические формы глагола в тюркских языках / АН СССР. Ин-т языкознания. - М.: Наука, 1965. - 275 с.
10. Юсупов Ф.Ю. Неличные формы глагола в диалектах татарского языка. - Казань: Изд-во Казанского ун-та, 1985. - 320 с.