Важные для определения содержания "изобретения" результаты получил И.И. Лапшин, развивая и конкретизируя в рамках критической философии теорию творчества П.К. Энгельмейера. И.И. Лапшин в рассуждении о "научных фантасмах" [9. С. 103-107] на несколько десятков лет опережает популярную формулировку гипотетико-дедуктивного метода К.Р. Поппером и стремится описать изобретение в виде логического вывода, т.е. в качестве того нового суждения, что возникает в результате умозаключения: "Всякое научное изобретение есть вывод с одной или двумя синтетическими посылками и, следовательно, с синтетическим умозаключением. Большая посылка выражает момент непрерывного накопления. Это то ранее приобретенное знание, которое находится в распоряжении памяти и рассудка ученого. Меньшая посылка выражает момент изобретательности или, как выражается Кант, способности суждения. Заключение есть синтетический вывод разума из двух процессов - непрерывного накопления знания рассудком и прерывного - догадки, силы суждения" [Там же. С. 138-139]. И.И. Лапшин, если сопоставлять его рассуждения с работами П.К. Энгельмейера и Ф. Дессауэра, уделяет большее внимание психологическому описанию изобретения, нежели техническим примерам, рассуждает в первую очередь об изобретении в деятельности философской рефлексии, называя его "самым поздним плодом человеческой культуры" [Там же. С. 161]. Исторически человек научается изобретать артефакты в сфере чувственного восприятия (орудия труда), затем в сфере рассудка (языки), и после этого - артефакты в сфере рефлексии. Философские изобретения - это афоризм, диалог и система [Там же. С. 163164]. Обоснование исторически позднего характера философского изобретения, данное И.И. Лапшиным, позволяет видеть в неокантианстве системное обоснование логики и направления технического развития, развертывания "мировой силы" техники в виде перехода от естественной природы к искусственной природе второго и третьего порядков: если естественные механизмы человеческой рефлексии осознаются в последнюю очередь (и по сей день интуиция и догадка часто описываются в виде сверхрационального озарения или мистического откровения), то и техническому преображению они оказываются подвержены в последнюю очередь. Технический прогресс на первом шаге охватывает области чувственного восприятия (в пределах теории органопроекции), на втором - области рассудка (в виде формализации процессов мышления: теория мышления как исчисления, неархимедовы машины и т.п.), на третьем - области разума (формализация абдуктивного вывода).
Исключительной ценностью для понимания психической основы изобретательской деятельности обладают рассуждения И.И. Лапшина об интуиции, равно как и о трех принципиальных точках зрения на основания теории изобретения. Об интуиции, понимаемой в качестве сверхрациональной формы познания, он высказывается весьма радикально: "Не существует никакой творческой интуиции как особого творческого акта, который не разлагался бы без остатка на... переживания чуткости (т.е. памяти на чувства ценности или значимости известных образов, мыслей или движений), проницательности (т.е. умения пользоваться теми же чувствами ценности в комбинационной работе воображения, мышления и двигательных процессов) и чувства целостной концепции (т.е. опять же способности учуять по эмоциональным подголоскам сродство между собою образов, мыслей или движений, организуемых нами в направлении известной конечной цели)" [9. С. 219]. Это существенный шаг в конкретизации понимания интуиции как акта пересборки имеющегося у изобретателя до акта изобретения опыта. Подобное разложение понятия интуиции позволяет, например, в контексте общей семиотики проанализировать интуицию в виде набора прагматических правил, комплексная реализация которых порождает новый знак. Принципиальные точки зрения на изобретение И.И. Лапшин делит на мистическую, рациональную и эмпирическую [Там же. С. 310-311]. Это вполне традиционный для кантианца ход, позволяющий (с полным правом) сформулировать критическую теорию в виде инструмента преодоления неразрешимых для каждой отдельно взятой модели противоречий. Следует добавить, что благодаря усилиям Э. Кассирера критическая теория была сформулирована как общая теория знаков, или семиотика, в рамках которой можно и нужно дать системное представление изобретения для каждого из уровней познания.
Анализ истории понятия изобретения, даже фрагментарный и неполный, позволяет увидеть в техническом объекте, возникающем в результате акта изобретения, прагматистское решение проблемы значения, невозможное вне привлечения трансцендентально-семиотического подхода. Рассуждение строится следующим образом. В проективной деятельности субъект последовательно исполняет: 1) семантическое правило рационального семиозиса; 2) семантическое правило рассудочного семиозиса; 3) семантическое правило семиозиса чувственного восприятия. На первом шаге новое возникает как новое соотношение мыслимого и немыслимого, новый порядок расположения мыслей, новые мысли (новые гипотезы, фантасмы), новый субстрат рефлексии; на втором шаге - как новое соотношение выразимого и невыразимого в языке, новый порядок расположения знаков (предложений и текстов на том или ином языке), новое обозначение, новый субстрат языкового выражения (например, программирование); на третьем шаге - как новое соотношение возможного и невозможного, новые правила деятельности (законы природы), новые объекты чувственного восприятия (артефакты), новые субстраты объективирующей деятельности (например, создание артефактов в микромире).
Значение как исполнение семантического правила проективного семиозиса - это: 1) продукт рефлексии в виде "фантасма" в смысле И.И. Лапшина, "теории" в смысле К.Р. Поппера или "идеи" в смысле актуальных моделей инновационной цифровой экономики; 2) продукт выражения в виде конструируемого языком языкового обозначения; 3) продукт сообразного законам природы технического исполнения в виде конкретного артефакта, технического объекта. Анализ процессов создания значений в творческой технической деятельности позволяет с большей полнотой увидеть сложность процесса изобретения как сдвига границ мыслимого / немыслимого, выразимого / невыразимого и возможного / невозможного и учесть ее в практических рекомендациях субъектам, участвующим в процессах технической, экономической, образовательной деятельности.
Техника как таковая, если следовать определению Ф. Дессауэра, является узкой областью проективного материального осуществления форм рассудка в субстрате физического мира, доступного чувственному восприятию. Эту область можно обозначить как область технического семиозиса, где синтаксические правила фиксируют способы преобразования рассудочных схем в объекты и процедуры физического мира, прагматические правила показывают применение так определенного синтаксиса в рамках доступного конкретному субъекту запаса знаний, навыков и умений, семантические правила показывают воплощенные в физическом мире технические объекты как значения и технические среды - как системы значений.
Таким образом, мы можем сформулировать определение категорий изобретения и значения в проективном семиозисе техники. "Значением" в контексте философии техники является исполнение семантического правила в семиозисе разумной, рассудочной и физической деятельности человека. "Изобретением" является трансформация правила образования и / или преобразования знаков, возникающая в результате изменения прагматического правила, задающего направление семиозиса, и влекущая новое значение.
Такое определение "значения" позволяет в общем смысле классифицировать проективный семиозис по признаку полноты: например, полным технический объект является тогда, когда включает в себя значения всех доступных слоев семиозиса, т.е. реализуется как понятие, предмет и наблюдаемый объект, неполным - когда в нем невозможно исполнение семантического правила уровня чувственного восприятия и / или рассудочной деятельности. Подобная классификация важна при различении, например, эстетического, художественного и технического объектов.
Определение "изобретения" позволяет ясно увидеть "уровень развития" того или иного субъекта семиозиса посредством фиксации уровня, на котором происходит изменение направления семиозиса, и определения суммы осуществленных трансформаций синтаксических правил данного уровня, влекущих те или иные исполнения. В общем случае это следствие значимо для антропологии и истории, позволяя получить, например, количественные характеристики исторического субъекта или же количественные основания для деления субъектов на "рутину", "талант" и "гений" в смысле И. Канта и П.К. Энгельмейера [8. С. 159-177].
Литература
1. Нестеров А.Ю. Семиотические основания техники и технического сознания. Самара, 2017.
2. Нестеров А.Ю. "Исполнение" в семиотике техники // Гуманитарный вектор. 2018. Т. 13, № 3. С. 111-118.
3. Нестеров А.Ю. "Изобретение" в университете 3.0 и 4.0 // Перспективные информационные технологии (ПИТ 2018) : международная научно-техническая конференция. 2018. С. 1376-1381.
4. КузнецовВ.Г. Герменевтика и гуманитарное познание. М., 1991.
5. Рополь Г. Техника как противоположность природы // Философия техники в ФРГ. М., 1989.
6. ЭнгельмейерП.К. Философия техники. СПб., 2013.
7. Дессауэр Ф. Спор о технике. Самара, 2017.
8. Энгельмейер П.К. Теория творчества. М., 2010.
9. Лапшин И.И. Философия изобретения и изобретение в философии: введение в историю философии. М., 1999.
10. Дмитриева Н.А. Русское неокантианство: "Марбург" в России: историкофилософские очерки. М., 2007.
11. Право интеллектуальной собственности. Общие положения / Н.А. Новосёлова (общ. ред.). Т. 1 // Информационная система "КонсультантПлюс".
12. References
13. Nesterov, A. Yu. (2017) Semioticheskie osnovaniya tekhniki i tekhnicheskogo soznaniya [Semiotic foundations of technology and technical consciousness]. Samara: [s.n.].
14. Nesterov, A. Yu. (2018) "Execution" in the Semiotics of Technology. Gumanitarnyy vector - Humanitarian Vector. 13(3). pp. 111-118. (In Russian). DOI: 10/21209/1996-7853-2018-13-3-111- 118
15. Nesterov, A. Yu. (2018) ["Invention" at the University 3.0 and 4.0]. Perspektivnye infor- matsionnye tekhnologii (PIT 2018) [Advanced Information Technologies (ITT 2018)]. Proc. of the International Conference. Moscow. pp. 1376-1381. (In Russian).
16. Kuznetsov, V.G. (1991) Germenevtika i gumanitarnoe poznanie [Hermeneutics and humanitarian knowledge]. Moscow: Moscow State University.
17. Ropol, G. (1989) Tekhnika kak protivopolozhnost' prirody [Technology as the opposite of nature]. In: Arzakanyan, Ts.G. & Gorokhov, V.G. (eds) Filosofiya tekhniki v FRG [Philosophy of Technology in Germany]. Translated from English and German. Moscow: Progress.
18. Jengelmejer, P.K. (2013) Filosofiya tekhniki [Philosophy of Technology]. Translated from German. St. Petersburg: [s.n.].
19. Dessauer, F. (2017) Spor o tekhnike [Philosophy of Technology]. Translated from German by A. Yu. Nesterov. Samara: Samara Academy for the Humanities.
20. Jengelmejer, P.K. (2010) Teoriya tvorchestva [Theory of Creativity]. Translated from German. Moscow: Librokom.
21. Lapshin, I.I. (1999) Filosofiya izobreteniya i izobretenie v filosofii: Vvedenie v istoriyu filosofii [Philosophy of invention and invention in philosophy: Introduction to the history of philosophy]. Moscow: Respublika.
22. Dmitrieva, N.A. (2007) Russkoe neokantianstvo: "Marburg" v Rossii: Istoriko-filosofskie ocherki [Russian Neo-Kantianism: Marburg in Russia: Historical and Philosophical Essays]. Moscow: Rosspen.
23. Novoselova, N.A. (ed.) (n.d.) Pravo intellektual'noy sobstvennosti. Obshchie polozheniya [Intellectual Property Law. General Provisions]. Vol. 1. [Online] Available from: Konsultant Plus.