Материал: kiriia_iv_novikova_aa_istoriia_i_teoriia_media

ем?» («Television Traffic – A One-Way Street?»).400 Дан-

ное исследование эмпирическим путем доказывает доминирование «информационно богатых» над «информационно бедными» при помощи изучения объемов поставок аудиовизуальной продукции между различными странами. В результате одним из выводов исследования становится тезис о том, что США, Великобритания и Франция экспортируют больше всего часов телевизионной продукции за рубеж. Подобные исследования в 1971 г., до Норденстренга и Вариса, делает норвежский социолог Йохан Галтунг.401

Часть исследователей, вместо того чтобы заниматься количественными исследованиями трафика медиаконтента, предпочитают изучать образы и мифы, которые транснациональные медиа- и культурные продукты формируют у реципиентов. При этом, как мы уже показали выше, сам процесс восприятия контента потребителями до середины 1980-х годов никто не подвергает научному рассмотрению, довольствуются анализом содержания тех или иных медиапродуктов. К примеру, Арман Маттелар, французский левый ученый, работавший в Чили в период смены социалистического правительства Сальвадора Альенде на проамериканский диктаторский

400[Nordenstreng, Varis, 1974].

401[Galtung, 1971].

режим Аугусто Пиночета, вместе с Ариэлем Дорфманом издает в 1971 г. книгу «Как читать "Дональда Дака": идеология империализма в комиксах Дис-

нея» («How to Read "Donald Duck": Imperialist Ideology in the Disney Comic») – памфлет, в котором авторы с позиций марксистского структурализма анализируют глобальные формы американского консюмеристского капитализма.402 Персонажи американского мультфильма предстают в книге носителями американской культурной гегемонии. Схожее исследование, анализирующее ценности американской рекламы, проводит Стюарт Ивэн.403

§2. Культурное доминирование

иновые измерения

Академические публикации о неравномерности распределения коммуникационных потоков в мире делались в специфическом международном контексте: с середины 1970-х годов эта тема обсуждается в ЮНЕСКО, вслед за дебатами на конференциях неприсоединившихся стран. ЮНЕСКО создает специальную комиссию под председательством Шона Макбрайда (1904–1988), директора неправительствен-

402[Dorfman, Mattelart, 1984].

403См.: [Ewen, 1976].

ной организации «Amnesty International» («Междуна-

родная амнистия»). Комиссия была призвана изучить ситуацию и подготовить резолютивный доклад. В 1980 г. был опубликован доклад «Many Voices. One World» («Единый, но многоголосый мир»),404 в котором было сделано подробнейшее описание неравномерного распределения информации в мире и содержался официально озвученный призыв установить новый мировой информационно-коммуникационный порядок.

Дебаты о новом информационно-коммуникацион- ном порядке превратились в диалог глухих: работа комиссии Макбрайда вылилась в сражение, в котором столкнулись различные геополитические блоки и диаметрально противоположные идеи. Развитые страны Запада (в первую очередь – США) критиковали комиссию за слишком резкую (и бесполезную) оценку процессов концентрации производства культурной продукции в богатых странах Севера. Принимая во внимание отсутствие в странах-реципиентах материальной базы для массового производства альтернативных продуктов, такая критика воспринималась скорее как демагогия. Страны третьего мира воспротивились слишком толерантной политике по отношению к странам Севера. А Советский Союз использовал комис-

404 См.: [Many Voices…, 1980].

сию для того, чтобы официально закрепить в международных документах концепцию информационного невмешательства, которая позволяла бы СССР легитимизировать изоляцию внутреннего медиапространства, использование глушения радиостанций и проч.

На сегодняшний день очевидно, что новый мировой порядок не избавил страны третьего мира от культурного и технологического доминирования со стороны развитых стран, но в значительной мере спровоцировал крупный международный скандал о приоритетах политики ЮНЕСКО, в результате которого США и Великобритания вышли из состава ЮНЕСКО, сократив бюджет этой международной организации примерно на треть.

Уже в 1980-х годах проблема культурного империализма подвергается переоценке.

Во-первых, картография коммуникационных потоков в мире к этому времени настолько меняется, что использовать методики, которые применяли исследователи «неравномерных потоков», больше не представляется возможным: в странах, считавшихся раньше периферией, появляются мощные производства культурных продуктов, их начинают экспортировать уже в обратном направлении – в бывший центр. Мексиканские и бразильские производители кино и сериалов становятся известны на весь мир; Индия пре-

вращается в крупнейшего производителя кино, как и Египет в арабском мире. Мировая картина информационных потоков отныне настолько комплексна, что о ней сложно говорить в терминах культурного доминирования.

Во-вторых, сами по себе понятия «защита национальной идентичности» и «культурная независимость» слишком двусмысленны, и это было подтверждено политическим опытом многих государств. Под маской «защиты культурной идентичности» во многих странах Африки создавались информационно герметичные и режимы, которые фактически вводили цензуру. Наконец, культурное доминирование теперь в гораздо большей степени необходимо было изучать через использование западных матриц производства, ценностей, воспроизводство устойчивых американских нарративов в сериалах развивающихся стран.

К концу 1980-х годов в мировых медиаисследованиях наблюдается смещение акцента на изучение процессов потребления информации. Не обошла эта тенденция и теоретиков культурного доминирования. Мы уже говорили о международных исследованиях, изучающих разные способы прочтения транснациональных культурных продуктов. Многие из этих работ стали впоследствии основой для опровержения культурного доминирования как такового. Их авторы утвер-