Материал: kiriia_iv_novikova_aa_istoriia_i_teoriia_media

ждали следующее: поскольку существуют различные способы понимать одну и ту же информацию и по-раз- ному ее толковать, зритель или слушатель не зависит от источника сигнала и для него абсолютно неважно, американский фильм он смотрит или снятый в той стране, где он живет.

Надо заметить, что каждая из противоборствующих групп теорий впадает в крайность, не пытаясь сочетать оба метода исследований. Если первые уделяли внимание анализу макроуровня – планетарному масштабу, стратегиям доминирования фирм, геополитическим и геостратегическим вопросам, то вторые концентрировались на микроуровне, изучая лишь само сообщение и способ его потребления, не вникая в то, что стоит за этим сообщением и откуда оно исходит.

Во второй половине 1990-х годов в политической экономии глобальных медиа появляются новые подходы. Ученые начинают не просто констатировать глобальную гегемонию преимущественно американских медиафирм, а изучать формы приобщения к ней локальных индустриальных и институциональных акторов. Тристан Маттелар, сын Армана Маттелара, в частности, изучает реакции местных правительств и локальных медиаинститутов в целом на влияние зарубежного телерадиовещания.405 Для Мат-

405 [Mattelart, 1995; 2005].

телара-младшего любой трансграничный медиаконтент, если он проникает в информационно герметичное пространство (страну с высоким уровнем цензуры или изолированную страну, коей был Советский Союз), не может не вызывать определенных социальных изменений в политике местных властей, которые оказываются заложниками внешнего давления.

Первая работа Маттелара-младшего, в которой он начинает использовать данный тезис, называется «Аудиовизуальный троянский конь: "железный занавес" против трансграничного телерадиовеща-

ния» («Le cheval de Troie audiovisuel. Le rideau de fer à l'épreuve des radios et télévisions transfrontalières»)406

и посвящена роли, которую играл запрещенный контент в политической эмансипации стран Центральной и Восточной Европы. Как считает французский ученый, начиная с установления в первой половине XX в. изоляционистского идеологического режима проникновение любого внешнего, чуждого советской системе взглядов культурного контента представляло идеологическую угрозу. Однако в первой половине XX в. эта проблема была менее существенной, чем во второй, когда советский блок значительно расширился, население повсеместно было включено в культурные практики, а стратегия многих зарубежных стран в

406 [Mattelart, 1995].

период холодной войны специально направлялась на распространение культурно враждебного советскому строю контента внутри стран советского блока. Сюда относятся и расширение международного радиовещания (как официальных радиостанций, так и радиостанций, не выступающих от лица тех или иных правительств, но финансируемых ими, например «Радио Свобода») на страны советского блока, и контрабанда музыки, а позднее – фильмов на видеоносителях, издание запрещенной литературы. Все эти виды деятельности Маттелар называет элементами формирования параллельной публичной сферы, существующей наряду с официальной, в которой принято было прославлять партию и правительство. Матте- лар-младший полагает, что так создавалось специфическое давление на советские правительства, которые не могли полностью игнорировать феномен популярности зарубежных радиостанций, зарубежной музыки, видеотрафика и проч., и реагировали на эти прогрессивные изменения, разрешая то, о чем ранее нельзя было даже помыслить. На волне трансляций зарубежных радиостанций и популярности нелегальной музыки СССР открывает первую музыкальную, то есть транслирующую музыкальный контент, радиостанцию – «Маяк»; учитывая «давление» со стороны нелегального видеорынка, советское правительство

идет на легализацию видеокассет и видеомагнитофонов и т. д.

В дальнейшем, в коллективных монографиях «La mondialisation des médias contre la censure» («Гло-

бализация медиа против цензуры»)407 и «Piratages audiovisuels. Les voies souterraines de la mondialisation culturelle» («Формы аудиовизуального пиратства: скрытые пути культурной глобализации»),408 вышедших под редакцией Т. Маттелара, развивается мысль о локальных реакциях на глобальное давление. В первой книге рассматривается набор кейсов, преимущественно африканских стран, где высокая популярность французских международных радиостанций (в

первую очередь RFI – Radio France internationale,

или Международное радио Франции) среди населения приводит к тому, что местные правительства более не могут в полной мере поддерживать цензурный режим и вынуждены «гибридизировать» собственные медиа. Они уже не могут в этой ситуации умалчивать события, становящиеся известными благодаря международному радио. Вторая книга привлекает внимание к широкому набору ситуаций, когда формой локальной реакции на глобальные процессы становится медиапиратство, которое создает альтернативные

407[Mattelart, 2002].

408[Mattelart, 2011].