24 декабря 1918 г. банк выпустил боны в обращение, сообщив об этом в управление КВЖД. С целью информирования рабочих и служащих КВЖД, а также местного населения о появлении в обращении нового платежного средства Харбинское отделение Русско-Азиатского банка отпечатало 200 штук плакатов «об обосновании выпуска разменных бонов». 6 января 1919 г. банк сообщил об этом управляющему КВЖД и просил его разослать плакаты агентам дороги, сопроводив их соответствующими инструкциями. Плакаты должны были вывешиваться «на видных местах при кассах для осведомления публики».
Рис. 2. Боны Русско-Азиатского банка (автор благодарит петербургского коллекционера М. А. Мурадяна, предоставившего для иллюстрации статьи боны Русско-Азиатского банка. -- М. Х.)
Приказ о выпуске новых денег в обращение за подписью временно управляющего дорогой В. Д. Лачинова и главного бухгалтера Н. Е. Астахова был подписан 13 января 1919 г. Боны предназначались к обращению в пределах полосы отчуждения КВЖД наравне с государственными кредитными билетами образцов, выпущенных до 1917 г. включительно.
Китайские власти выступили против введения в обращение новых денег. Д. Л. Хорват был вынужден употребить свое влияние для того, чтобы смягчить напряженную ситуацию. Он обратился с письмом к председателю правления общества КВЖД генералу Го Цзун-си, разъясняя действия Русско-Азиатского банка, поскольку китайский губернатор Ли Цзя-ао сделал распоряжение «чтобы эти боны не принимались китайским населением». Д. Л. Хорват указывал на то, что эмиссия осуществлена в связи с нехваткой мелких денежных знаков в полосе отчуждения. При этом, по его словам, боны «с избытком обеспечены кассовой наличностью банка, из каковой они беспрепятственно и при первом требовании обмениваются на общегосударственные денежные знаки». Главная цель банка -- «удовлетворить крайнюю нужду в мелких денежных знаках русского населения полосы отчуждения, которое вынуждено пользоваться всякими суррогатами денег в виде частных бонов и расписок разных предприятий и учреждений». Завершая свое письмо, адресованное китайским властям, Д. Л. Хорват выражал надежду на то, что Го Цзун-си окажет содействие тому, чтобы «дискредитирующие боны и обидные для нашего банка распоряжения местных китайских властей о неприятии бонов населением были отменены».
В словах генерала Д. Л. Хорвата не было большого преувеличения. Заведующий счетно-финансовой частью правления общества КВЖД Р. М. Зарин, характеризуя в июле 1919 г. ситуацию с финансами, назвал ее катастрофической. При этом он отмечал, что «касса дороги наполнена исключительно знаками “сибирскими” (колчаковскими. -- М.Х.). Уплата жалованья последними вызвала забастовку. Репрессии вряд ли смогут восстановить правильное функционирование дороги... Рублевые знаки “сибирские” понизились в курсе до 2-х копеек, а “керенские” до 4-х с дальнейшей понижательной тенденцией».
Боны же Русско-Азиатского банка, получившие широкое распространение не только в полосе отчуждения КВЖД, но и городах Маньчжурии, активно принимались населением, получив наименование «хорватовских». Курс на них был установлен рынком почти тождественный с «романовскими». Даже к началу 1920 г. средний курс одного золотого рубля был равен 10 руб. «романовскими» и 11 руб. «хорватовскими». Спрос на боны был большой, выпускались они банком крайне осторожно, небольшими партиями, а со второй половины 1919 г. лишь по особому разрешению лиц высшей администрации банка.
В конце 1919 г. начался постепенный перевод КВЖД своих расчетов на валюту. Заявление управления дороги об отказе принимать в платежи с 1 ноября 1919 г. денежные знаки образца 1917 г., 1000- и 250-рублевые, вызвало протесты иностранцев -- держателей этих денег, а также китайцев. Однако политику КВЖД это не изменило. С 1920 г. «хорватовские» рубли концентрировались в кассах железной дороги и перестали выпускаться на рынок. В справке, подготовленной счетно-финансовым отделом правления дороги, говорилось о том, что боны принимались Русско-Азиатским банком по расчетам до 1 марта 1920 г. Тогда же банк окончательно завершил операции с «романовскими» денежными знаками и с деньгами Временного правительства. Со второго полугодия 1920 г. прекратила операции с российскими денежными знаками, в том числе с бонами Русско-Азиатского банка, и КВЖД. В июне 1921 г. в Харбинском отделении Русско-Азиатского банка на текущем счете правления № 3064 находилось бон на сумму 9 126 200 руб. Сведений о том, где находятся остальные боны (на сумму свыше 10 млн руб.), правление банка не имело.
Ввиду того, что ценность бон неуклонно понижалась, 20 ноября 1922 г. Русско-Азиатский банк обратился с письмом к управляющему дорогой с предложением «купить у нас эти боны за иены по приблизительному курсу дня на керенские». Поскольку «за отсутствием котировок на керенские» точный курс установить не представлялось возможным, банк сообщал КВЖД «сегодняшний курс (номинальный) керенских»: 0,40 иен за 1000 руб. тысячерублевыми билетами и 0,13 иен 250-рублевыми билетами, что составляло 27 сен за 1000 руб. К этому курсу банк был готов «прибавить еще 10 %». Стараясь сохранить лицо, банк, находившийся в тяжелом финансовом положении, констатировал: «При настоящем предложении нами руководит желание, с одной стороны, очистить наш баланс и, с другой стороны, дать Вам возможность ликвидировать ставшую мертвою статью Вашего актива». Однако вопрос о ликвидации бон Русско-Азиатского банка так и остался открытым.
На протяжении первой половины 1920-х гг. курс «хорватовских» хотя и фиксировался биржей, но являлся номинальным, так как сделок на них не происходило. Поскольку Русско-Азиатский банк не производил обмена или выкупа своих денежных знаков, это вызывало многочисленные претензии со стороны держателей бон. Так, в письме жителя Харбина Цин Цзя-ци, которое было направлено управляющему КВЖД, отмечалось: «Мы кровным трудом приобрели эти боны в большом количестве, храня их, как драгоценность. Думали, что они гарантированы имуществом и доходом дороги... Дорога в 1920 г. первая неожиданно отказалась принимать эти боны и объявила о прекращении приема их в уплату за пассажирские и товарные перевозки, а также одновременно перешла на китайские доллары. Все заработанное нами, что называется потом и кровью, эти боны хранятся у нас без всякого применения и нечего говорить о тех неисчислимых убытках, которые понесены нами в течение нескольких последних лет». Письмо завершалось угрозой группы китайских граждан «прибегнуть к судебной защите».
Однако и в тех случаях, когда дело доходило до суда, Харбинский окружной суд, вынужденный рассматривать иски, предъявлявшиеся владельцами бон к Русско-Азиатскому банку, не удовлетворял требований оплаты имеющихся на руках у населения «хорватовок» золотом. В частности, истец Яков Шриро в июне 1924 г. предъявил суду «хорватовские» деньги на сумму 5000 руб., заявив, что они «должны быть оплачены, согласно справки Биржевого комитета о курсе, в сумме 1060 золотых руб. 13 коп. с процентами за промедление». Ответчик в лице представителя Русско-Азиатского банка обратил внимание суда на надпись, сделанную на бонах. Из ее содержания явствовало, что боны принимались в платежи наравне с кредитными билетами. По этой причине истец мог требовать «выплаты ему государственных кредитных билетов, выпущенных до 1917 г., а ни коим образом не может требовать, чтобы ему было выплачено звонкой монетой». Таким образом, требования коммерсантов суд признавал необоснованными: банкноты являлись обязательствами Русско-Азиатского банка, а не КВЖД. При этом банк нес ответственность только по размену бон на государственные кредитные билеты и не отвечал за их обесценение, а тем более не собирался оплачивать их в золоте.
В итоге банк оказался осторожнее железной дороги. Осуществленная в 1918-- 1919 гг. эмиссия бон позволила в течение полутора лет не только содержать весь аппарат Русско-Азиатского банка в Харбине, но и сберечь валютную наличность, сохранить которую при иных обстоятельствах было практически невозможно.
Литература
1. Российский государственный исторический архив. Ф. 323. Оп. 1. Д. 830. Л. 113 об., 256 об.
2. Погребецкий А. И. Денежное обращение и денежные знаки Дальнего Востока за период войны и революции (1914-1924). Харбин, 1924. С. 314-317.
3. Петин Д. И. Александр Ильич Погребецкий. Неизвестные факты жизни и деятельности // Альманах общества «РОИ». Кн. II. Сборник научных трудов по истории бумажноденежного обращения / науч. ред. О. В. Парамонов. М., 2014. С. 436-454.
4. Архив еврейской истории / Международный исследовательский центр российского и восточноевропейского еврейства / гл. ред. О. В. Будницкий. Т. 6. М., 2011. С. 237-238.
5. Ма Вэйюнь. От секретного договора между Китаем и Российской империей до китайско-советского союза: 60 лет Китайско-Восточное железной дороги. Пекин, 2016. С. 117-119)
6. Банк «Хуа Э Дао Шэн ЖШМЙ»: 30 лет в Китае / под ред. Би Фэнпэн. Харбин, 1992.
7. Ян Пэйсинь. Банк «Хуа Э Дао Шэн ЖвЖЖ» и первый мост на континенте Евразии. Пекин, 1992. С. 76-78.
8. Рынков В. М. Финансовая политика антибольшевистских правительств востока России (вторая половина 1918 -- начало 1920 г.). Новосибирск, 2006. С. 194.