Коммуникативно-прагматический потенциал паратекста в прозаическом романе «Historia von Johann D. Fausten lllttt…gggttt» (на материале заглавия, посвящения и предисловия)
Развитие с конца XIV в. в Германии жанра прозаического романа было стимулировано появлением нового читателя - представителя третьего сословия (прежде всего, имеется в виду городской патрициат и цеховая верхушка), что объясняется активным ростом в это время городов и духовной эмансипацией городского населения. Значимым социокультурным фактором становления прозаического романа также является изобретение в середине XV в. книгопечатания. Типографский способ печати способствовал десакрализации и популяризации книги: если рукописная книга использовалась преимущественно в административных, учебных и церковных целях, то с появлением более дешевой печатной книги происходит интенсивное распространение легкой, развлекательной литературы, одним из жанров которой и являлся прозаический роман (ср. дефиницию прозаического романа в [14, S. 90]).
В связи с характерным для средневековой литературы слабым представлением об авторской собственности автор прозаического романа должен быть условно представлен в виде нескольких находящихся в сложном взаимодействии друг с другом авторских инстанций (компиляторы, автор оригинала / переводчик). Для типографского издания в качестве такой инстанции следует рассматривать и книгоиздателя, т.к. он являлся не только «посредником» между рукописью и читателем, но и «конечным звеном» в процессе создания текста. Так, в связи с прозаическим романом книгоиздатель, ориентируясь на имеющиеся читательские потребности и будучи заинтересованным в продаже издания, мог в определенной мере изменять содержание исходного текста, привлекая фрагменты из других произведений [13, S. 25-34]. Таким образом, паратекстовые элементы, или «рамочные тексты» (Rahmentexte, см. [9]), при изучении коммуникативно-прагматических особенностей немецкого прозаического романа становятся релевантными вдвойне: коммуникативнопрагматическая установка книгоиздателя как конечной авторской инстанции, накладываясь в тексте романа на установки других инстанций, должна координироваться с его коммуникативно-прагматической установкой на уровне паратекста, изначально «привилегированного пространства прагматики и стратегии» [8, p. 2].
Цель данной статьи - изучение коммуникативно-прагматической нагрузки паратекста немецкого прозаического романа на основе анализа средств текстового воплощения автора (субъекта речи) и изображения потенциального читателя (адресата), а также определения иллокутивной силы высказываний, используемых автором в его ориентации на читателя (см. о прагматическом компоненте содержания текста в [2, с. 48]). В качестве материала исследования был выбран один из популярных немецких прозаических романов XVI в. - «Historia von Johann D. Fausten <…>» (с 1587 г. выхода первого издания Иоганна Шписа и до конца века - 22 переиздания и ряд новых изданий [10, S. 197-198]). Сюжетной основой романа послужила народная легенда об исторической личности, по некоторым данным, Георгии Сабелликусе Фаусте, жившем в Германии в начале XVI в. (работы по вопросу исторической основы романа см. в [Ibidem, S. 196-197]). Текст романа в первом издании предваряют развернутое заглавие на титульном листе, посвящение и предисловие, которые и являются объектом анализа настоящей статьи.
Тематически и графически заглавие состоит из нескольких частей. В первой части кратко передается фабула романа. Субъект речи реализуется на уровне модальности высказывания как субъект оценки, в имплицитном виде. Так, в последней пропозиции сообщается о закономерном отрицательном итоге жизни доктора Фаустуса:
(1) <…> biЯ er endtlich seinen wol verdienten Lohn empfangen [11, S. 3]. / <…> пока он, наконец, не получил заслуженное наказание. (Здесь и далее перевод автора - Н.П.)
Субъект речи постулируется прежде всего на основе лексем Lohn в значении Bestrafung (наказание) и wol (хорошо, очень, полностью) как интенсификатора высказанной отрицательной оценки.
Вторая часть имеет метатекстовый характер. Здесь дается характеристика самого издания романа с целью рекламы:
(2) …Mehrertheils auЯ seinen eigenen hinverlaffenen Schrifften. / …большей частью из его [героя] собственных посмертных сочинений.
Также во второй части сообщается о прагматике романа. В связи с этим называется первоочередный адресат произведения, являющийся и потенциальным адресатом заглавия:
(3) <…> allen hochtragenden / fuerwiЯigen und gottlosen Menschen zum Schrecklichen Beispiel / abscheuwlichen Exempel / und treuw herЯiger Warnung <…> [Ibidem]. / <…> всем высокомерным, нескромным, безбожным людям с целью ужасающего и отвращающего примера и искреннего предостережения <…>.
В данном случае между субъектом речи и адресатом устанавливаются дистантные отношения. Это объясняется тем, что субъект речи дает адресату отрицательную характеристику (оценочные предикаты hochtragend / высокомерный, fuerwiЯig / любопытный, нескромный, gottlos / безбожный) и тем самым противоречит одной из максим «принципа вежливости» - «максиме симпатии» [12, p. 138-139]. Таким образом, данный адресат романа изображается как неопределенное, неконкретное третье лицо (за счет нереферентной именной группы в 3 л. мн. ч.), что исключает возможность принятия конкретным читателем (тем, кто действительно обратится к чтению романа) отрицательной оценки в свой адрес.
За второй частью текста следует цитата из послания апостола Иакова IV:
(4) Seit Gott underthaenig / widerstehet dem Teuffel / so fleuhet er von euch [11, S. 3]. / Будьте покорны Господу, противоборствуйте дьяволу, и он бежит от вас.
Адресат эксплицируется здесь посредством императивных глагольных форм во 2 л. мн. ч. и отдельно соответствующим местоимением в дательном падеже. Между субъектом речи и адресатом наблюдается прямой контакт (я - вы). Обращение в виде цитаты из священного текста, а также в императивной форме типично для средневековой культуры, религиозно-дидактической по своему духу, и имеет ритуализованный характер, являясь частью церковного обряда.
В конце текста указываются выходные данные книги: место издания, ответственное лицо - издатель и год издания:
(5) Gedruckt zu Franckfurt am Main durch Johann Spies. M.D.LXXXVII [Ibidem]. / Напечатано во Франкфурте-на-Майне Иоганном Шписом. M.D.LXXXVII.
Таким образом, субъект речи конкретизируется как издатель романа и конкретный автор заглавия.
По иллокутивной функции в тексте заглавия могут быть выделены высказывания, служащие для сообщения адресату новой для него информации (5). В классификации речевых актов В.В. Богданова глаголы такой иллокутивной силы обозначены как аффирмативы [7]. Также представлены высказывания, служащие как для сообщения, так и для воздействия на адресата, близкие к директивам. Их яркий пример - высказывание (3), где сообщается о цели романа, а также кодируется тип его восприятия как отрицательного опыта. Исходя из этого, данное высказывание, относимое в стандартной классификации речевых актов к группе ассертивов (о классификации Серля-Вандервекена в сравнении с другими см.: [1, с. 145-155]), согласно классификации ассертивных глаголов М.А. Сулеймановой принадлежит к ассертивам-заверения. Глаголы такой иллокутивной силы, как отмечает исследовательница, «несут особую эмоциональную нагрузку убедить собеседника в каком-то факте или положении дел» [6, с. 92]. Наконец, в тексте представлено и явно директивное высказывание - цитата из священного текста (4). Иллокутивная цель высказывания - побуждение адресата к определенным ментальным и душевным действиям.
Посвящение начинается с надписи обращения к адресату (о структуре и адресатном плане посвящений XVI в. см. в [4]). Обращение осуществляется в специализированной форме дательного падежа с указанием личных имен и титулов, включая специальные формулы возвеличивания адресата:
(6) Den ehrnhafften / Wolachbaren vnnd Fuernemmen Caspar Kolln / Churfuerstlichem Meyntzischen Amptschreibern / Vnd <…> meinen insonders guenstigen lieben Herrn vnd Freunden [11, S. 5]. / Почтенным, достохвальным и благородным Каспару Кольну, писцу канцелярии курфюрста Майнцкого, и <…> особливо ко мне благорасположенным, любезным государям моим и друзьям [3, с. 35].
Между субъектом речи (выраженным через форму местоимения 1 л. ед. ч) и адресатом устанавливается прямой (я - Вы) и личностный контакт: в качестве адресата называются конкретные лица (писец Каспар Кольн и казначей Иероним Хоф). Отношения субъекта речи и адресата конкретизируются как отношения между друзьями / приятелями и людьми с неравным социальным статусом (при более высоком статусе адресата). От посвящения обращение отделяет отступ, который как раз маркирует более высокое общественное положение адресата.
Как жанр письменной коммуникации и (благодаря четкой заданности адресата) явно диалогического характера посвящение может быть представлено в виде трех следующих частей: 1. фаза приветствия (Ave-Phase); 2. деловая фаза (Business-Phase); 3. фаза прощания (Vale-Phase) [Цит. по: 2, с. 48].
Фаза приветствия имеет фатическое назначение и служит для установления контакта. Здесь используются экспрессивные высказывания, выражающие ритуальные речевые действия приветствия и заверения в дружбе:
(7) Gоttes Gnad / meinen GruЯ vnd Dienst zuvor / Ehrenhaffte / Wohlachtbare / guenstige liebe Herren vnd Freunde [11, S. 5]. / Милость Божья с вами, затем мой привет! Рад служить вам, почтенные, достохвальные, благорасположенные, любезные государи мои и друзья [3, с. 35].
В основной, информационной части предисловия преобладают аффирмативные высказывания. Среди них следует особо отметить перформативные высказывания, например:
(8) Ich erkenne mich zwar schuldig / E.E. vnd A. in anderm vnnd mehrerm vnd mit allem dem / was ich vermag / zu willfahren vnnd zu dienen <…> [11, S. 6]. / Я чувствую себя, однако, много более обязанным во всем решительно вам угождать и служить всем, что только в моих силах <…> [3, с. 36].
Данным высказыванием субъект речи объявляет, признает себя обязанным, должным (schuldig) по отношению к адресату, одновременно совершая сам речевой акт признания. Использование перформативного глагола для сообщения информации (объявления о личном долженствовании) объясняется необходимостью следовать нормам формально-вежливого общения. Еще одним примером высказываний, выражающих ритуальные речевые действия вежливого обхождения, являются косвенные высказывания. Так, высказывание (9) по иллокутивной цели представляет собой декларативное высказывание:
(9) Bitt derhalben / dieselbigen wollen mit diesem geringen MeЯkram auff diЯmal von mir fuer gut nemmen / vnd mein guenstige Herrn vnd Freundt seyn vnd bleiben [11, S. 6]. / По этой причине я прошу, чтобы оные и на этот раз благосклонно приняли это скромное ярмарочное издание и были и оставались моими благосклонными господами и друзьями. (Здесь перевод автора - Н.П.)
Данным высказыванием субъект речи совершает акт посвящения актуального издания романа адресату. Между тем реализуется этот акт посредством перформативного высказывания просьбы с глаголом bitten (просить). В связи с нормами письменной коммуникации для данного высказывания также следует специально отметить форму обращения субъекта речи к адресату в 3 л. (dieselbigen / они самые, оные), используемую, несмотря на тождество референтов.
В заключительной части - фазе прощания - происходит размыкание контакта посредством экспрессивного высказывания, где в формально-вежливой форме высказывается доброе пожелание:
(10) Thue E.E. vnd A. sampt derselbigen HauЯhaltung in den gnaedigen Schutz vnd Schirm deЯ Allmaechtigen befehlen [Ibidem, S. 6-7]. / Поручаю вас, почтенные и достохвальные, вместе с вашими чадами и домочадцами, милосердной защите и покровительству промысла божьего [3, с. 36].
Интересна глагольная структура данного высказывания - сочетание вспомогательного глагола thun (делать) в личной форме и инфинитива смыслового глагола befehlen (вверять, передавать).
В конце текста субъект речи конкретизируется как издатель романа и конкретный автор посвящения:
(11) E.E. vnd A. Dienstwilliger Johann Spies / Buchdrucker daselbst [11, S. 7]. / Ваших милостей покорный слуга Иоганн Шпис, печатник в том же городе [3, с. 36].
Атрибут Dienstwilliger (покорный слуга) подчеркивает ритуализированность отношений между субъектом речи и адресатом, направлен на умаление его роли по сравнению с адресатом.
Текст предисловия создан на основе цитат из Священного Писания и в своей сущности представляет богословский трактат, где автор стремится предостеречь читателя от греховного соблазна, возможного из его знакомства с романом [4, с. 40]. О такой прагматической нагрузке предисловия свидетельствует в первую очередь форма субъектно-адресатных отношений на уровне подзаголовка к предисловию:
(12) Vorred an den Christlichen Leser [11, S. 10]. / Предисловие к читателю-христианину. (Здесь и далее перевод автора - Н.П.) Адресат в данном случае назначается на роль христианина, субъект речи имплицитно позиционирует себя в роли духовного наставника. Благодаря предлогу an как специализированному средству адресации между субъектом и адресатом устанавливается прямой контакт (я - ты), который в отличие от предисловия не имеет личностный характер: «за обращением к одному читателю стоит недифференцированный круг адресатов» [4, с. 36].
Помимо подзаголовка названная коммуникативно-прагматическая стратегия автора утверждается динамикой средств адресации и иллокутивной силой высказываний. Так, использование средств изображения адресата условно соответствует логике аргументации от общего к частному, типичной для нравоучительных жанров (ср.: басня, притча). В основной части текста воссоздается ситуация чтения пастырем наставления пастве. Здесь приводятся рассуждения общего характера о недопустимости для христианина быть соблазненным дьяволом. Первое средство эксплицитного представления адресата в данной части - местоимение 1 л. мн. ч. в дательном падеже (vns), служащее для его инклюзивного обозначения с субъектом речи. Такое обозначение подчеркивает равенство экзистенциального положения субъекта речи и адресата перед Богом и позволяет представить адресата в одном времени-пространстве с субъектом речи, словно во время церковной службы.