Примечательно, что русскоязычные студенты предпочитают начинать дискуссию с выдвижения своей точки зрения, тогда как англоязычные вначале выслушивают партнера / модератора:
So, I'd like to start... I guess, I'll be the first.
So... vs. My first question I would like to address to Tim...
Хотя анализ невербального поведения не входит в сферу наших интересов, тем не менее, мы можем отметить, что у представителей англоязычного мира данный вид широко распространен и является логичным дополнением к вербальному общению, так при развитии аргументации активно используются соответствующие жесты. Для русскоязычного мира данной тенденции не наблюдалось, скорее наоборот: их невербальное общение достаточно вяло.
Для англоязычной культуры установление контакта и взаимодействие будут основополагающими характеристиками общения, так при переключении между противоположными сторонами, они часто используют имена или иные обращения к собеседнику:
So, Tim, what do you think about it?
Тогда как русскоговорящие используют в основном местоимение «you» без каких-либо дополнений:
And you?, What's your opinion?
Как мы уже отмечали выше, для британских студентов характерны тактики, соответствующие кооперативной стратегии, а именно чаще других встречаются повышение статуса собеседника и солидаризация, которая представлена вербально (в коротких фразах и выражениях, часто появляющихся параллельно речи говорящего):
Yeah; That's great, yeah; Sounds really interesting; Yeah, that's fun, и невербально (кивки, улыбка, выражение лица).
Таким образом, наши наблюдения подтверждают мнения ученых о том, что подчеркнутое внимание к собеседнику, с одной стороны, а с другой - уважение его личной автономии и ненавязывание своей точки зрения в общении отражают своеобразие коммуникативного поведения англичан.
Для русскоязычного дискурса характерна тактика противостояния, здесь студенты чаще пользуются уже заученными клише и упрощенными отрицаниями:
On the contrary, but in my opinion, I can't agree with you.
Более того, такие фразы тоже несколько преобразуются в соответствии с нашей культурой языка, то есть важные для англоязычных собеседников слова могут просто опускаться, так как не находят должного внимания у русскоговорящих студентов.
Вероятно, здесь можно говорить о срабатывании такого механизма межкультурной коммуникации, как упрощение. Анализируя специфические черты межкультурной коммуникации, О.А. Леонтович выделяет ряд механизмов, препятствующих эффективной межкультурной коммуникации. Ученый отмечает стремление коммуникантов упростить информацию, «чтобы она стала более обозримой, прозрачной и доступной для понимания. Он интуитивно старается свести новую информацию к минимальному числу знакомых стимулов, с тем чтобы она подтверждала его видение мира, и избежать всего того, что нарушает это равновесие» [17. C. 32].
Выводы, сделанные в исследовании Ф. Барбиери [18], также являются очень показательными и подтверждаются нашими наблюдениями. В результате ее исследования подтвердилось, что интерактивность способствует использованию маркеров разговорного стиля и персонализации. Автор отмечает, что использование лингвистических единиц меняется в зависимости от ситуации вовлеченности или взаимодействия участников. Так, при взаимодействии не используются слова, заполняющие паузы - хезитации (hesitators (uh, mhm)). Использование интенсификаторов (intensifies) и слов, смягчающих категоричность утверждения (downtoners), не изменяется в зависимости от ситуации [Там же]. Более того, чем больше условий для взаимодействия между участниками (актуальность и интересность темы, малое количество участников), тем выше их вовлеченность в происходящее. Но вовлеченность не ограничивается интеракцией. Хотя неверным будет и обратное суждение об увеличении взаимодействия с ростом участия. Другими словами, при вынужденном росте участия (необходимости произнесения реплик), рост взаимодействия с другими участниками и вовлечение их не обязательны и не являются само собой разумеющимися.
Стоит отметить, что в целом само поведение и взаимодействие участников различны. Так, англоязычные партнеры всегда внимательны к собеседнику, стараются поддержать говорящего, активны, точны в деталях; в то время как русскоязычные, напротив, внешне кажутся отвлеченными, свое мнение по поводу происходящего высказывают лишь во время активных реплик (во время построения своих аргументов) и, в целом, занимают пассивные позиции до момента вовлечения в дискуссию.
Более того, для англоязычных студентов характерен эффект «эха», т.е. повторение целой или части фраз как во время выступления оппонента, так и при выстраивании своей позиции, причем стоит заметить, что преимущественно они начинают с отзеркаливания позиции партнера (как в случаях согласия, так и нет), а затем на ее фундаменте выстраивают свою идею. Для русскоязычных студентов такой подход не характерен. Они, безусловно, показывают проявленное внимание к чужой позиции, но чаще при несогласии, и, не повторяя идею, а лишь высказывая свое мнение. Таким образом, реплики русскоговорящих студентов звучат более резко, чем англоязычных.
Представляется важным также отметить, что англоязычная дискуссия носителей более структурирована и логична. Англичане излагают аргументы, основанные на какой-либо статистике, фактах, приводят примеры и объяснения в защиту своей точки зрения. Как правило, они начинают обсуждение с наиболее весомого аргумента. Такое коммуникативное поведение свойственно представителям саксонской модели поведения, о которой мы упоминали ранее.
Что касается русских студентов, то, согласно тевтонскому стилю, для них главное обсудить проблему с разных углов, порой забегая вперед и снова возвращаясь к уже упомянутым идеям, т. е. обсуждение непоследовательное. Собеседники не подхватывают и не развертывают аргументы друг друга либо выдвигают контраргументы, которые не связаны с предыдущим высказыванием, что характеризует их как пассивных слушателей (non-active listeners).
Причины таких различий кроются как в культурных особенностях, так, на наш взгляд, и в специфике выстраивания учебного процесса, а также взаимоотношений студент-преподаватель. Характерной особенностью англоязычных дискуссий является факт активного участия преподавателей в обсуждении вопросов, ввиду этого их выбор выпадает в основном на панельные дискуссии, где несколько преподавателей (или приглашенных гостей) выступают с одной стороны, задавая динамику рассуждений, а другая сторона представлена студентами (их количество превышает). Это характерно для западных дискуссий в целом и связано с их политикой высшего образования, тогда как в русскоязычной среде преподаватель(и) выступают преимущественно в роли модератора или просто наблюдателя.
Кроме этого стоит отметить наличие языкового барьера у русско- говорящих студентов, т. е. в анализируемых учебных ситуациях они используют иностранный язык, что также сказывается на логике построения речи и ее беглости.
Заключение
Для ведения успешной межкультурной коммуникации необходимо знание культурных особенностей. Подробный анализ литературы по данной проблеме позволил выделить следующие важные моменты: необходимость владения гибкостью речевого поведения, безоценоч- ность к информации, готовность воспринимать и принимать иную культуру, проявлять толерантность и эмпатию по отношению к собеседникам. Мы показали, что наличие различий в социокультурных поведенческих паттернах приводит к дезориентации и калькированию привычного поведения во время дискуссии, что будет вызывать трудности при межкультурной коммуникации. В целом поведение русскоязычных студентов во время англоязычной дискуссии представляет собой перенос привычной модели общения на иностранный язык, осложненный необходимостью выражения речи на нем. Основными отличиями выступают: используемые стратегии и тактики (конфронтационные вместо кооперативных), отсутствие логических средств связи или их однообразность, некорректное поведение по отношению к партнерам (например, перебивание).
Оценка результатов, полученных в ходе работы, представляется важной для понимания влияния родной культуры на все речеповеденческие процессы на иностранном языке, а также на возможности их нивелирования. Данное исследование является шагом для дальнейших исследований возможностей дискуссии как технологии развития межкультурной коммуникации, а также выявляет важность междисциплинарного изучения данного процесса.
Литература
1. Lewis R. Cross cultural communication: a visual approach. Transcreen Publications, 2007. 307 p.
2. Galtung J. Structure, culture and intellectual style: An essay comparing saxonic, teutonic, gallic and nipponic approaches // Social Science Information. 1981. № 20. Р. 817-856.
3. Kaplan R. Cultural thought patterns in intercultural education // Language Learning. 1966. № 16. Р. 1-20.
4. Bergelson M. Russian cultural values and workplace communication styles. URL: https://www.researchgate.net/publication/251523195_Russian_cultural_values_and_work place_communication_styles, свободный (дата обращения: 02.10.2018).
5. Ларина Т.В. Категория вежливости и стиль коммуникации: сопоставление английских и русских лингвокультурных традиций. М. : Языки славянских культур, 2009. 512 с.
6. Brown P., Levinson St. Politeness: Some universals in language usage. Cambridge: Cambridge University Press, 1988. 345 p.
7. Тюрина С.Ю. Дискурсивные маркеры вежливости в деловом общении // Вестник ИГЭУ. 2008. Вып. 1. С. 92-95.
8. Trompenaars F., Hampden-Turner C. Riding the Waves of Culture: Understanding Cultural Diversity in Business. London : Nicholas Brealey, 1997. 265 p.
9. Филиппова М.М. Английский национальный характер. М. : Астрель, 2007. 382 с.
10. Горелов И.Н., Седов К.Ф. Основы психолингвистики. М. : Лабиринт, 2001. 304 с.
11. Дементьев В.В. Теория речевых жанров. М. : Знак, 2010. 600 с.
12. Clyne M. Inter-Cultural Communication at Work: Discourse Structures across Cultures. Camridge : Cambridge University Press, 1994. 250 p.
13. Маковецкая М.С. Роль просодии в реализации взаимодействия участников группового общения: на материале полилог-дискуссии : дис. ... канд. филол. наук. М., 2012. 156 с.
14. Иванова Ю.Е. Стратегии и тактики взаимодействия с аудиторией и их проявление в деловой презентации // На пересечении языков и культур. Актуальные вопросы гуманитарного знания. 2016. № 1 (7). С. 65-70.
15. Чалова О.Н. Стратегии и тактики научного дискурса // Ученые записки УО «ВГУ им. П.М. Машерова» : сб. науч. тр. Витебск : ВГУ имени П.М. Машерова, 2017. Т. 24. С. 165-170.
16. Chaika E. Language: The Social Mirror. Boston : Heinle and Heinle Publishers, 1994. 436 p.
17. Леонтович О.А. Русские и американцы: парадоксы межкультурного общения. М. : Гнозис, 2005. 352с.
18. Barbieri F. Involvement in university classroom discourse: register variation and interactivity // Applied linguistics. 2015. № 36/2. Р. 151-173.
Список интернет-источников
1. Example panel discussion. URL: https://youtu.be/IetZYijS0EA (дата обращения: 10.04.2019) .
2. The example of bad discussion. URL: https://youtu.be/Vn4BX9Pes3c (дата обращения: 10.04.2019) .
3. The example of good discussion. URL: https://youtu.be/bZbvw1XyLFA (дата обращения: 10.04.2019) .
4. Round Table Social Highlights. URL: https://youtu.be/tflLQozGnaw (дата обращения: 10.04.2019) .
5. Kingston University students discuss the Geography degrees. URL: https://youtu.be/zrRHkTPI2BE (дата обращения: 10.04.2019).
6. Interdisciplinarity. URL: https://youtu.be/WSD5LjBWRog (дата обращения: 10.04.2019). Student round table. URL: https://youtu.be/Z71EUmKGEa0 (дата обращения: 10.04.2019). Symposium Panel Discussion. URL: https://youtu.be/lTp86Pe3SAc (дата обращения: 10.04.2019)
7. Final students discussion. URL: https://youtu.be/IyY3t4loUig (дата обращения: 10.04.2019).
References
1. Lewis, R. Cross cultural communication: a visual approach / R. Lewis. Transcreen Publications, 2007.
2. Galtung, J. Structure, culture and intellectual style: An essay comparing saxonic, teutonic, gallic and nipponic approaches / J. Galtung // Social Science Information. 1981. № 20. pp. 817-856.
3. Kaplan, R. Cultural thought patterns in intercultural education / R. Kaplan // Language Learning. 1966. № 16. pp. 1-20.
4. Bergelson, M. Russian cultural values and workplace communication styles. URL: https://www.researchgate.net/publication/251523195_Russian_cultural_values_and_workplac e_communication_styles.
5. Larina, T.V. Kategoriya vezhlivosti i stil' kommunikatsii: sopostovlenije anglijskix i russkix lingvokul'turnux traditsij / T.V. Larina. M.: Jazyki slavjanskix kul'tur, 2009.
6. Brown, P. Politeness: Some universals in language usage / P. Brown, St. Levinson. Cambridge: Cambridge University Press, 1988.
7. Tyurina, S.Y. Diskursivnyje marker vezhlivosti v delovom obtshenii // Vestnik ISEU. Vypust 1. Ivanovo: ISEU, 2008. pp.92-95.
8. Trompenaars, F. Riding the Waves of Culture: Understanding Cultural Diversity in Business / F. Trompenaars, C. Hampden-Turner. London: Nicholas Brealey, 1997. 265 p.
9. Filippova, M. M. Anglijiskij natsional'nyj xarakter / M. M. Filippova. M.: Astrel', 2007.
10. Gorelov, I.N. Osnovy psixolingvistiki / I.N. Gorelov, K.F. Sedov. M.: Labirint, 2001.
11. Dement'ev, V.V. Teorija rechevyx zhanrov / V.V. Dement'ev. M.: Znak, 2010.
12. Clyne, M. Inter-Cultural Communication at Work: Discourse Structures across Cultures / M. Clyne. Camridge: Cambridge University Press, 1994.
13. Makovetskaya, M. S. Rol' prosodii v realizatsii vzaimodejstvija uchastnikov gruppovogo obtshenija: na materiale polilogue-diskussii: diss. ... kandid. phililog. nauk: 10.02.04. Moscow, 2012.
14. Ivanova, Y.E. Strategii i taktiki vzaimodejstvija s auditoriej i ix projavlenije v delovoj presentatsii // Na peresechenii yazykov i kul'tur. Aktual'nyje voprosy gumanitarnogo znanija: nauchno-metodicheskij zhurnal. Kirov: NRG University-Pl'us, 2016. № 1 (7). pp. 65-70.
15. Chalova, O. N. Strategii i taktiki nauchnogo diskursa. Uchenyje zapiski UO «VGU im. P.M Masherova»: sbornik nauchnyx trudov. Vitebsk: VGU imeni P.M. Masherova, 2017. T. 24. pp. 165-170.
16. Chaika, E. Language: The Social Mirror / E. Chaika. Boston: Heinle and Heinle Publishers, 1994. 436 p.
17. Leontovich, O.A. Russkie i amerikantsy: paradoksy mezhkul'turnogo obtshenija: Monografija. Moscow: Gnozis, 2005.
18. Barbieri, F. Involvement in university classroom discourse: register variation and interactivity / F. Barbieri // Applied linguistics. 2015. № 36/2. pp. 151-173.