Одесский национальный университет имени И.И. Мечникова
Компаративный анализ современных переводов библейского текста
Букреева Лилия Леонидовна,
кандидат филологических наук, доцент кафедры немецкой филологии
Козак Татьяна Борисовна,
кандидат филологических наук, доцент кафедры иностранных языков гуманитарных факультетов
Аннотация
Цель статьи заключается в определении степени функционального подобия текста Библии и текста ее переводов на основании их компаративного анализа. Объектом научного рассмотрения выступают стилистические особенности русских переводов библейского текста, который служит предметом исследования. В задачи исследования входило выявить характерные особенности двух современных переводов ветхозаветной книги Песнь Песней Соломона, выполненных с древнееврейского языка на русский и определить методом компаративного анализа степень смыслового и художественного расхождения в исследуемых текстах. Актуальность рассмотрения этого выдающегося литературного произведения сохранилась и по сей день, поскольку эта ветхозаветная книга интересна обилием стилистических приёмов, перевод которых требовал от переводчиков на протяжении многих веков и творческого подхода, и чрезвычайно широких фоновых знаний. Компаративный анализ переводов позволил определить художественный уровень двух современных переводов Песни Песней и результат исследования подтвердил факт, что достижение функционального соответствия перевода оригиналу возникает лишь в том случае, когда переводчик избегает буквального копирования подлинника и стремится творчески воплотить художественные образы исходного текста в словесную ткань другого языка. Выводы. Сравнение переводов делает очевидным тот факт, что обилие буквализмов, неоправданных транслитераций, стилистических и логических ошибок в первом варианте, выполненном под редакцией Давида,
Иосифона (1978), значительно уступает по своим художественным характеристикам второму переводу Даат Микра («Взгляд на Танах», 2000). Научная ценность работы заключается в том, что сравниваемые современные переводы были выполнены непосредственно с древнееврейского языка - языка оригинала, в отличие от большинства существующих переводов, сделанных с древнегреческого языка, а результаты данной статьи найдут практическое применение в преподавании теории и практики перевода.
Ключевые слова: художественный перевод, буквализм, адекватность, компаративный анализ, трудности художественного перевода, функциональное подобие, Песнь Песней.
Основная часть
Постановка проблемы. Данная статья посвящена актуальным проблемам художественного перевода, в частности проблеме адекватности перевода подлиннику. Целью исследования является определение степени функционального подобия текста Библии и текста её переводов на основании их компаративного анализа. В задачи исследования входило выявить характерные семантические и стилистические особенности двух современных переводов ветхозаветной книги Песнь Песней Соломона, выполненных с древнееврейского языка на русский и таким образом определить степень смыслового и художественного расхождения в исследуемых текстах.
Связь с предыдущими исследованиями. Несмотря на то, что написание Песни Песней Соломона восходит к X в. до н.э. и Библия является одной из первых напечатанных и переведённых на другие языки книг, актуальность исследования этого выдающегося литературного произведения сохранилась и по сей день, поскольку эта ветхозаветная книга интересна обилием стилистических приёмов, перевод которых требовал от переводчиков на протяжении многих веков и творческого подхода, и чрезвычайно широких фоновых знаний. Ими в совершенстве владели такие выдающиеся теоретики и практики перевода как американский основоположник динамической теории эквивалентности Юджин Найда, белорусская исследовательница библейских текстов Галина Синило и другие учёные [2; 5; 6; 7].
Новизна данного исследования заключается в том, что сравниваемые современные переводы были выполнены непосредственно с древнееврейского языка - языка оригинала, в отличие от большинства переводов, созданных на основе Септуагинты, т.е. переведенных с древнегреческого.
Изложение основного материала. Многовековая практика перевода обрела своё теоретическое обоснование совсем недавно. Как показывает история, художественный перевод, исполняющий функцию, равную функциям других культурных ценностей, в большинстве случаев колеблется между двумя крайними принципами: дословно точный, но художественно неполноценный перевод и художественно полноценный, но далекий от оригинала вольный перевод. Дословный перевод не воспроизводит художественный эффект подлинника. Дословная точность и художественность оказываются в постоянном противоречии друг с другом
Задачи исследования предполагают рассмотрение переводимого текста в трёх аспектах: смысловом, стилистическом и прагматическом. Эти стороны подлинника и подлежат воспроизведению при переводе, однако никогда не могут передаваться со стопроцентной точностью. Абсолютизация любого из этих аспектов ведет к определенному виду буквализма: смысловому, стилистическому или прагматическому. Иными словами, из того обстоятельства, что перевод адекватен оригиналу только в смысловом отношении, еще не следует, что он может рассматриваться как адекватный в целом. Общая адекватность определяется как «оптимальный продукт прагматической, семантической и стилистической эквивалентности» [1, с. 139].
Священное Писание в оригинале написано на трех языках: на древнееврейском, на арамейском и на древнегреческом. Что же касается Ветхого Завета, то большая его часть написана на древнееврейском языке. Сохранились две редакции Ветхого завета: древнееврейская и древнегреческая. Они отличаются друг от друга количеством книг, а также объемом некоторых одноименных произведений.
В еврейской Библии книга Песнь Песней помещается в третьей части ветхозаветных книг - среди так называемых агиографов и следует непосредственно после книг Псалмов, Притчей и Иова, перед книгой Руфь.
Изложение основного материала исследования. Песнь Песней является выдающимся творением не только древнееврейской, но и мировой поэзии. Тема Песни Песней - любовь, одно из самых сложных и сильных чувств, присущих человеку. В силу этого и возникло сначала в иудейской, а затем и в христианской традиции аллегорическое толкование Песни Песней как отражения любви Бога и избранного им народа, Христа и Церкви Христовой.
По жанру Песнь Песней представляет собой лирическую любовную и философскую поэму, в центре которой история любви и описание свадебного обряда, обладающего в мифопоэтическом мышлении многих народов особым священным, сакральным смыслом. Главные действующие лица поэмы - безымянные пастух и пастушка. Девушка лишь однажды названа по месту происхождения - ха-шуламит (шуламитянка) - жительница Шулама (Сулама). Впоследствии это имя нарицательное стало восприниматься как собственное, как имя героини - Суламифь. Герой поэмы - юноша, которого иногда именуют царем и сравнивают с Соломоном. Однако это сравнение чисто метафорическое: в свадебных обрядах очень многих народов жених уподобляется царю [2, с. 54].
Два современных русских перевода Песни Песней с древнееврейского языка отличаются между собой стилистическими особенностями, но демонстрируют явное сходство в передаче смысла высказывания, это даёт основание предполагать их близость к оригиналу на денотативном уровне. Первый из них был выполнен под редакцией Давида Иосифона и опубликован в книге Кетувим (Писания) в Иерусалиме издательством «Мосад Арав Кук» в 1978 году. Второй перевод базируется на толковании Раши (1040-1105), основного комментатора Танаха, а также на современном комментарии «Даат Микра» («Взгляд на Танах»), и был опубликован в книге «Песнь Песней. Комментированное издание», Иерусалим - Москва в 2000 году.
Переходя к сопоставительному анализу данных текстов, следует отметить, что автор первого перевода в отличие от второго переводчика не указывает на принадлежность слов каждого из героев книги и не уточняет, к кому именно обращены его слова. Второй переводчик использует в своём варианте сноски, в которых объясняет значения многих реалий, что делает его текст более понятным и обогащает знания русского читателя. Такого рода объяснения за пределами самого текста не нарушают лиричность повествования поэтического произведения.
Начиная с 1-ого стиха Песни, на протяжении всего текста оба переводчика, к сожалению, транслитерируют древнееврейское имя «Соломон» как «Шеломо» и «Шломо». Однако, не каждый русскоязычный читатель в отрыве от контекста поймёт значение этой лексемы.
Следует отметить, что второй переводчик, в отличие от первого, во 2-м стихе сумел избежать стилистически неоправданного плеоназма:
«о, пусть он целует меня поцелуями уст «пусть сольются в поцелуе наши уста» (2) своих» (1)
3-ий стих также поэтичнее звучит во втором варианте:
«благоуханны притирания твои» (1) «само имя твое источает аромат». (2)
В 4-ом стихе первый переводчик не увидел метафоры («владыка мой») и буквальным переводом («царь») затемняет смысл высказывания:
«Привёл меня царь в покои свои» - (1) «приведи меня, владыка
мой, в свои покои» (2)
Оба переводчика в 4-м стихе сохранили сравнение подлинника: «ласки твои… лучше вина» «любовь… слаще вина». Но глаголы с окончаниями множественного числа («вспомним», «любят») в первом переводе автор второго варианта посчитал неуместными и заменил на единственное:
«вспомним ласки твои, что (лучше) вина! «будем… воспевать любовь нашу,
Справедливо любят тебя!» (1) которая слаще вина, любовь чистую!» (2)
В 5-ом стихе первый переводчик не знал, по всей видимости, что древнееврейское слово «кэйдар» означает «кочевник» и воспринял его как имя собственное. Кроме того, он неоправданно объединяет совершенно противоположные сравнения «черна…. - как шатры Кедара» и «красива… - как завесы Шеломо».
«Черна я, но красива, дочери Йерушалайма,
как шатры Кэйдара, как завесы Шеломо» (1)
Второй переводчик, учитывая широкий контекст, использует прием логического развития понятия - «хоть от загара и черна я». Тем самым он избегает многозначности слова «черна» и, вводя базу сравнения (белый цвет), объясняет второе сравнение: «белокожа… как белые ковры»:
«Хоть от загара и черна я, дочери Иерусалима,
как шатры кедаров,
но сойдет загар - и снова стану я белокожей и прекрасной, как белые ковры во дворце Шломо» - (2)
В 6-ом стихе буквализм в первом переводе - «сыновья матери моей», к сожалению, не передает смысл всего отрывка, в котором речь идет о старших сводных братьях героини, несправедливо обращающихся с девушкой:
«Сыновья матери моей разгневались на меня, «Единоутробные братья мои жестоки поставили меня стеречь виноградники, ко мне, заставили меня стеречь их
а своего я не устерегла» (1) виноградники - потому-то собственный
виноградник запустила я» - (2)
Во втором переводе союз «потому-то» раскрывает смысл всего высказывания, заключающийся в том, что старшие братья, не будучи ей родными по отцу, испытывают к девушке неприязнь и заставляют её всё время сторожить от вредителей их виноградники. Из-за этого у героини не хватает времени уделять внимание своему винограднику, и она жалуется на жестокость братьев своему возлюбленному.
Смысл 7-ого стиха в первом переводе из-за буквализма не совсем понятен:
«Зачем мне скитаться… «Зачем мне искать тебя…
возле стад товарищей твоих?» (1) обходя отары, что пасут твои друзья» - (2)
Второй переводчик, дважды используя конкретизацию - (вместо «скитаться» - «искать тебя» и вместо «стада» - «отары»), облегчает читателю понимание смысла этой строки.
В 8-ом стихе в первом переводе, условное предложение «если ты не знаешь», называющее причину, не продолжено следствием, и потому содержит недосказанность, затемняющую смысл всей фразы:
«Если ты не знаешь прекраснейшая из женщин, «Если не знаешь ты, где найти меня,
то пойди по следам овец» (1) прекраснейшая из женщин,
- гони ягнят своих по овечьим тропам» (2)
Во втором переводе этого стиха благодаря дополнению «где найти меня» сохранена причинноследственная связь.
В 9-ом стихе оба переводчика, воспроизводя сравнение подлинника, допустили, к сожалению, стилистические нарушения, не учитывая прагматику перевода:
«Кобылице в колеснице Паро «С кобылицей в колеснице фараоновой
уподобил я тебя» (1) сравню я тебя» (2)
В первом переводе негативную коннотацию несет в себе словосочетание «кобылице… уподобил я тебя». Кроме того, первый переводчик, затемняет смысл высказывания, транслитерируя древнееврейское слово, означающее «фараон», поскольку воспринял его как имя собственное - «в колеснице Паро». И во втором переводе выражение «с кобылицей… сравню я тебя» звучит по отношению к девушке несколько уничижительно, поскольку дается без широкого контекста. В колесницы фараонов запрягали только жеребцов, а присутствие кобылицы вызвало бы крайнее замешательство в упряжи. Для сравнения приведем вариант перевода этого стиха, где можно избежать уничижительной коннотации: Возлюбленная влечёт меня более, чем жеребцов кобылица, окажись она вдруг в фараоновой колеснице.
10-ый стих первым переводчиком переведен стилистически удачнее, чем второй, поскольку прост и в то же время понятен:
«Прекрасны в подвесках щеки твои, «красота щек твоих