в ожерельях шея твоя!» (1) оттенена серьгами» (2)
Во втором же переводе присутствует нарушение сочетаемости слов, поскольку в русском языке лексема «красота» сочетается скорее с лексемой «подчеркивается» а не «оттеняется», как это предлагает переводчик.
В 12-ом стихе первого перевода были замечены следующие смысловые неточности. Во-первых, логику повествования нарушает употребления союза «пока». Во-вторых, переводчик транслитерирует древнееврейское слово «нэйрд» согласно его произношению, в результате чего русский читатель не поймет, что речь идет о нарде - редком растении, растущем в Гималаях, экстракт из которого входил в состав изысканных благовоний.
«Пока за трапезою царь, «царского пиршественного стола
нэйрд мой издавал запах свой» (1) достигает запах моего нарда» (2)
Второй переводчик, не впадая в натурализм, объясняет смысл высказывания и сохраняет при этом лирическую интонацию подлинника.
В 13-ом стихе в первом переводе сочетание слов «пучок мирры… меж грудями моими» создаёт образ, далёкий от поэтического, который искажает смысл интимного признания девушки:
«Друг мой для меня, как пучок мирры, «Благоухаешь ты, как сосуд с миррой,
что ночует меж грудями моими» (1) возлюбленный мой, голова твоя покоится
на моей груди» (2)
В отличие от первого, малохудожественного варианта перевода, во втором переводе этого стиха смысл высказывания облечен в поэтическую форму благодаря удачному выбору лексем «сосуд с миррой» и «покоится на моей груди».
В 14-ом стихе в первом переводе вновь наблюдается тенденция автора к транслитерации древнееврейских слов, - переводчик употребляет малопонятное для русской речи слово «кофэр»:
«Кисть кофэра - друг мой для меня «возлюбленный мой, как кисть кипера,
в виноградниках Эйн-Геди» (1) который выращивают в Эйн-Геди» (2)
Только из второго перевода читатель может понять, что речь идет о растении «кипер».
В 15-ом стихе в первом переводе непонятна метафора «глаза твои - голуби», поскольку читателю сложно догадаться, какое именно качество является базой сравнения:
«(Как) прекрасна ты, подруга моя, «Как прекрасна ты, подруга моя,
как ты прекрасна! как прекрасна!
Глаза твои - голуби» - (1) Глаза твои чисты, как у голубки» (2)
Второй переводчик, используя сравнение, раскрывает смысл высказывания.
В 17-ом стихе во втором переводе ёмко и лаконично переведены сравнения: «крыша… - кроны кедров, стены - стволы кипарисов». В первом же переводе лексемы «кровли» и «балки» несут в себе терминологический оттенок, из-за чего исчезает метафоричность приведенных выше сравнений:
«Кровли домов наших - кедры, «Крыша приюта нашего - кроны кедров,
балки - кипарисы!» (1) стены - стволы кипарисов» (2)
Во 2-ом стихе II Песни воспевается красота любимой, которая выделяется на фоне остальных девушек и потому сравнивается с ярким цветком, растущим среди невзрачных растений. Второй перевод по сравнению с первым утрачивает лирическую интонацию, во-первых, из-за лексемы мужского рода «тюльпан», с которым сравнивается любимая, а во-вторых, из-за прозаической лексемы «колючки», с которыми сравниваются остальные девушки:
«Как между тернами лилия, «Как тюльпан среди колючек,
так подруга моя между дев» - (1) подруга моя среди девушек» - (2)
В 4-ом стихе в первом переводе фраза «винный дом» содержит в себе двусмысленность, негативную коннотацию которой второй переводчик сумел избежать:
«он привел меня в винный дом «привел он меня на пир любви,
и знамя его надо мною - любовь» (1) которую излучают его глаза» (2)
Вторая часть этого же стиха в первом переводе из-за буквализма утрачивает интимную интонацию: «знамя его… - любовь» -.
Второй переводчик использует приём логического развития понятия и сохраняет тем самым камерность повествования: «любовь… излучают глаза его».
В 5-ом стихе колорит библейского текста в первом переводе искажается из-за использования переводчиком лексемы с неуместной прозаической коннотацией - «пастила» и не совсем понятного сочетания «освежите меня яблоками»:
«подкрепите меня пастилою, «подкрепите меня пирогами,
освежите меня яблоками», окружите мое ложе яблоками,
ибо я больна любовью (1) чей аромат освежает,
ибо я больна любовью» (2)
Вариант второго переводчика удачнее, поскольку он объясняет, что освежают не сами плоды, а их аромат.
В 8-ом стихе в первом переводе глаголы «скачет» и «прыгает» вне контекста создают неуместный комический эффект и сильно затрудняют понимание текста в целом.
«Скачет он по горам, «Он стремится ко мне, перепрыгивая
прыгает по холмам» (1) через горы, перескакивая через холмы» (2)
Второй переводчик, умело добавляя контекст, раскрывает смысл высказывания и, конкретизируя глаголы префиксами, сохраняет стиль повествования.
В 10-ом стихе первого перевода нелогично употребление подряд двух синонимов «молвил» и «говорит»:
«молвил друг мой и говорит мне» - (1)
«воскликнул возлюбленный мой, обращаясь ко мне» - (2)
Второму переводчику удалось избежать такого рода тавтологии.
В 11-ом стихе в первом переводе присутствует стилистически неуместное олицетворение «дождь… удалился»:
«зима прошла, «Вот уже и прошла зима,
дождь миновал, удалился» - (1) дожди прошли, отшумели» - (2)
Во втором переводе сохраняется лирическая интонация без стилистических нарушений.
В 13-ом стихе первый перевод отличается от второго нарушением стиля - художественная речь подменяется деловой констатацией факта:
«на смоковнице началось «ветви смоковницы
созревание плодов» (1) - в завязи плодов» (2)
Второй переводчик ёмко и лаконично выразил смысл подлинника, используя безглагольную модель предложения.
В 14-ом стихе первый переводчик в просьбе юноши использует анафору «дай мне увидеть… дай мне услышать».
«Голубка моя, в расселинах скал, под кровом уступов!
Дай мне увидеть лик твой, дай мне услышать голос твой!
Ибо голос твой сладок, и лик твой прекрасен!» (1)
БОльший такт в этой ситуации проявил второй переводчик, употребив стилистически более корректные глаголы «покажись мне, позволь услышать…» и объяснив читателю, что этой просьбе предшествует иная, (имплицитно выраженная в подлиннике) - «не прячься от меня»:
«Голубка моя, не прячься от меня в разломе скалы, под сенью каменистых уступов!
Покажись мне, позволь услышать голос твой,
потому что голос твой сладостен и сама ты прекрасна!» (2)
В 15-ом стихе в первом переводе стилистически неудачно использован глагол совершенного вида «поймайте», значение которого предполагает одноразовое действие с целью получения какой-то пользы или выгоды. Но в подлиннике речь идет о вредителях виноградников, которых следует постоянно ловить (в значении истреблять):
«поймайте нам лисиц,» ' ' ' '
маленьких лисиц,
что портят виноградники
а виноградники наши в цвету» - (1)
Во втором переводе этого стиха словосочетание «ловите шакалов» несет в себе ярко выраженную негативную коннотацию. В подлиннике, по всей видимости, упоминается животное, название которого выражено лексемой, обладающей несколькими значениями. Но на протяжении почти двух тысяч лет у читателей Песни Песен сложился стереотип, что виноградники портят именно лисы, о чём свидетельствует и метафорическое название известного романа Лиона Фейхтвангера - «Лисы в виноградниках». Поэтому вызывает сомнение целесообразность использования во втором переводе лексемы «шакалы», которая, к сожалению, разрушает этот стереотип.
В 17-ом, последнем стихе второй песни в первом переводе нарушена литературная норма русского языка: во-первых, в сочетаемости слов «повеял день» и во-вторых, в отсутствии смыслового глагола: «пока не повеял день… будь подобен газели». Кроме того, в первом переводе умалчивается мысль о том, что девушка, понимая обязанности возлюбленного, заботливо просит его возвращаться к своим стадам до наступления знойного дня:
«Пока не повеял день, и не побежали тени,
обернись, будь подобен газели
или молодому оленю на расселинах гор» (1)
«Не могу я сейчас пойти за тобой, - отвечаю я, Ибо велели нам: Ловите шакалов
и их детенышей, портящих виноградники,
- ведь появились на лозах ягоды» - (2)
«Пока не подул знойный ветер
и не исчезли тени, - говорю я любимому, - повернись и беги, как газель
или юная лань по расселинам гор» - (2)
Выводы. Сравнение двух переводов делает очевидным тот факт, что обилие буквализмов, неоправданных транслитераций, стилистических и логических ошибок в первом варианте, выполненном под редакцией Давида Йосифона в 1978 году, значительно уступает по своим художественным характеристикам второму переводу Даат Микра («Взгляд на Танах»), опубликованному в 2000 году. Этот более современный перевод не только поэтичнее предыдущего, но и, в большинстве случаев, ближе к оригиналу в передаче денотативной информации подлинника за счёт употребления сносок, в которых объясняются значения многих реалий, что делает этот перевод более понятным. Так, он помогает восстановить истину - раскрывает, наконец, подлинный смысл расхожей фразы «не сберегла свой виноградник», который заключается в том, что девушке злые братья не дают времени его сберечь. Вырванная из Песни Песней, вне контекста, на протяжении многих веков эта фраза без оснований трактовалась как укор девушке, не сохранившей своей целомудренности.
Перспективы дальнейшего исследования. Компаративный анализ переводов позволил определить художественный уровень двух современных переводов Песни Песней и подтвердить факт, заключающийся в том, что достижение функционального соответствия перевода оригиналу возникает лишь в том случае, когда переводчик избегает буквального копирования подлинника и стремится творчески воплотить художественные образы исходного текста в словесную ткань другого языка. Результаты данной статьи найдут практическое применение в преподавании теории и практики перевода.
Литература
библия перевод компаративный древнееврейский
1. Гончаренко С.Ф. К вопросу о становлении отечественной школы стихотворного перевода. Сб. науч. трудов МГПИИЯим. М. Тореза. Москва, 1978. Вып. 127. С. 131-143.
2. Синило Г.В. Древние литературы Ближнего Востока и мир Танаха (Ветхого Завета). Минск: Флинта, 2008. 845 с.
3. Кетувим (Писания). Иерусалим: Мосад Арав Кук, 1978. 792 с.
4. Песнь Песней: Комментированное издание. Иерусалим-Москва, 2000. 1030 с.
5. Nida E.A. Bible Translating: An Analysis of Principles and Procedures, with Special Reference to Aboriginal Languages. American Bible Society, 1947. 362 p.
6. Nida E.A. God's Word in Man's Language. Harper & Row, 1952. 191 p.
7. Nida Е. A. Toward a Science of Translating: With Special Reference to Principles and Procedures Involved in Bible Translating. Brill, 1964. 331 p.
References
1. Goncharenko, S.F. (1978), «On the formation of the national school of poetic translation», Collection of scientific papers of the M. Torez Moscow State Pedagogical Institute of Foreign Languages [«K voprosu o stanovlenii otechestvennoy shkoly stikhotvornogo perevoda», Sb. nauch. trudov Moskovskogo gosudarstvennogo pedagogicheskogo instituta inostran - nykh yazykov imeni Morisa Toreza], Moscow, vol. 127, pp. 131-143.
2. Sinilo, G.V. (2008), Ancient Literatures of the Near East and the World of the Tanakh (Old Testament) [Drevniye literatury Blizhnego Vostoka i mir Tanakha (Vetkhogo Zaveta)], Flinta Publishing house, Minsk, 845 p.
3. Yosifon, D. (Eds.) (1978), Ketuvim (Scriptures) [Ketuvim (Pisaniya)], Mossad Arav Kuk, Jerusalem, 792 p.
4. Song of Songs: commented edition (2000) [Pesn' Pesney: Kommentirovannoye izdaniye], Jerusalem-Moscow, 1030 p.
5. Nida, E.A. (1947), Bible Translating: An Analysis of Principles and Procedures, with Special Reference to Aboriginal Languages. American Bible Society, 365 p.
6. Nida, E.A. (1952), God's Word in Man's Language, Harper & Row, 191 p.
7. Nida, E.A. (1964), Toward a Science of Translating With Special Reference to Principles and Procedures Involved in Bible Translating, Brill, 331 p.