Французское командование не воспользовалось для повторения ее крайне благоприятным моментом - восстанием в английском флоте в апреле - июне 1797 г. Между тем масса «Объединенных ирландцев» рвалась в бой. Правительство сознательно провоцировало восстание, чтобы подавить его в крови и навсегда лишить ирландский народ воли к сопротивлению. Директория «Объединенных ирландцев» всячески пыталась не допустить преждевременного выступления, но в некоторых графствах все же вспыхнули мятежи. Французская помощь, обещанная на весну 1798 г., все не приходила, а в Ирландии обстановка требовала немедленных действий.
В марте 1798 г. были арестованы виднейшие руководители организации. Только Фицджеральду удалось скрыться, и он с группой друзей решил назначить дату восстания на 23 мая. Но уже 18 мая он был схвачен полицией и вскоре умер от ран, полученных во время ареста. В эти же дни были арестованы и другие руководители, избежавшие этой участи в марте. Восстание осталось без централизованного руководства и превратилось в серию почти не связанных между собой выступлений. Французы медлили, а десант был отправлен лишь в августе, когда восстание во многих местах было подавлено, а в других - шло на убыль. Десант был разбит англичанами, а следующая экспедиция в октябре 1798 г. была разгромлена в морском бою. В этой битве участвовал и Уолф Тон, находившийся на борту одного из кораблей в форме французского офицера. Он был опознан и впоследствии приговорен к казни, которой избежал, покончив самоубийством в тюрьме.
Три года длилась свирепая расправа над участниками восстания и вообще над ирландскими крестьянами. Специальные команды вешали их без суда, расстреливали; десятки тысяч ирландцев пали жертвами репрессий. В этой обстановке Питту не составило большого труда сломить робкое сопротивление ирландских либералов и добиться полного слияния Ирландии с Англией, ликвидации даже видимости ирландской автономии. Подкупами, угрозами, шантажом депутаты ирландского парламента были приведены к абсолютной покорности, и в 1800 г. приняли решение об унии с Англией. Это означало, что ирландский парламент ликвидируется. Взамен Ирландия получила право посылать 100 депутатов в британскую палату общин; ей было предоставлено также 32 места в палате лордов.
Правительству удалось таким образом подавить демократическое движение 90-х годов. Удалось потому, что различные потоки этого движения: народные волнения, восстания во флоте, армейские бунты, ирландское восстание - были разобщены, не имели единого революционного руководства. И все же 90-е годы XVIII в. были чрезвычайно важной эпохой в английском рабочем и демократическом движении. Именно в этот период, благодаря отказу буржуазии от борьбы за буржуазно-демократические преобразования, единственной объективно революционной силой стал рабочий класс и примыкающие к нему слои мелкой буржуазии.
Политическая и идеологическая борьба в период наполеоновских войн
Когда в 1797 г. распалась первая антифранцузская коалиция, английская дипломатия срочно приступила к формированию второй коалиции, и в 1798 г. Англия, Россия, Австрия и Турция объединились для совместной борьбы с общим врагом - Францией.
Участие Англии в сражениях ограничивалось действиями на море и, разумеется, в колониях. На континенте английские войска отсутствовали, если не считать длительной и весьма бесславной экспедиции генерала Артура Уэлсли, впоследствии герцога Веллингтона, на Пиренейском полуострове (1808-1813). Тем более велика была заинтересованность Англии в союзниках, которые выполняли бы функции «солдат на континенте». И действительно, когда вторая коалиция распалась, Англия сравнительно быстро сколотила третью коалицию (1805), а затем и четвертую (1806), и пятую (1809).
Островное положение и преимущество английского флота давали возможность Англии вести длительную войну, не боясь вторжения наполеоновских войск на свою территорию. Впрочем, в 1804-1805 гг. такая опасность нависла над Англией, но русские и австрийские войска отвлекли армии Наполеона на восток, а победа английского флота под командованием адмирала Нельсона над французским флотом у мыса Трафальгар (21 октября 1805 г.) окончательно закрепила морское превосходство Англии.
В апреле 1801 г. английская эскадра вошла в Копенгагенскую бухту и, пользуясь превосходством своих кораблей и абсолютной неожиданностью этого нападения для датчан, уничтожила датский военно-морской флот. Спустя шесть лет эта операция была повторена, только на этот раз часть вновь созданного датского флота была не уничтожена, а уведена в английские порты. Этот разбой, продолжавший пиратские традиции XVI-XVII вв. породил выражение, иногда употребляемое в политической и военной публицистике - «копенгагизировать флот», т. е. уничтожить его без объявления войны.
Море всегда играло немалую роль в исторических судьбах Англии. С моря приходили англосаксонские, датские и нормандские завоеватели. С заморскими странами Францией, Испанией, Нидерландами велись длительные войны. За морями возникали английские переселенческие колонии - в Америке, Австралии, Новой Зеландии. В 1770 г. капитан Джон Кук открыл восточное побережье Австралии и объявил его английским владением. В Австралии была основана колония Новый Южный Уэльс, и уже через два десятилетия английское правительство учредило здесь место ссылки для уголовников и политических преступников. На морях столетиями пиратствовали английские моряки, по морям велась обогащавшая купцов, промышленников, банкиров, двор торговля. Понятно, что правящие классы старались создать романтический ореол вокруг адмиралов, капитанов, путешественников, и сделать это было тем легче, что и в широких слоях народа мужество и удаль «морских волков» вызывали восхищение и чувство национальной гордости.
Своеобразный культ моря приобрел в начале XIX в. новые истоки и новые черты. Чем больше обуржуазивалась Англия, чем Прозаичнее и скучнее становилась повседневная жизнь, тем больше привлекало море и связанное с ним представление об опасностях, подвигах, борьбе со стихией.
Для поэта или художника революционно-романтического направления море было той свободной стихией, над которой не властны людские пороки, где все стяжательское, мелочное отходит на второй план перед величием и красотой природы.
Едва ли не центральное место занимает море в творчестве одного из крупнейших английских пейзажистов Уильяма Тернера (1775-1851). Великолепный акварелист, придававший особое значение свету, воздуху, колористическим исканиям и в этом во многом предвосхитивший импрессионистов, Тернер был прежде всего романтиком. Его привлекали необычные и фантастические сюжеты - дикие скалы, утесы, развалины, грозовые ливни и прежде всего - море, бурное, мрачноватое, немного таинственное и почти всегда - в байроновском «борении стихий». Его «Мол в Кале» (1802-1803) - типичный романтический морской пейзаж. Здесь все - и предгрозовое небо, почти сливающееся с бурными волнами, и парус на переднем плане, и белые гребешки волн - вызывает чувство тревожного ожидания, создает атмосферу надвигающейся катастрофы. Значительно позже (1838) Тернер написал знаменитую картину «Последний рейс корабля «Отважный», в которой сказались результаты его колористических исканий. Прозрачный чистый воздух, многоцветная гамма солнечного заката, штилевое море - все это уже очень далеко от сугубо романтических морских пейзажей начала века.
Какая-то частица отношения поэтов и художников романтического направления к морю проникала в сердца миллионов англичан; это отношение выражало в художественной форме то, что испытывал народ, переплеталось с впечатлением от бесчисленных морских историй, которые рассказывались в тавернах, на ярмарках всей страны. Верхам общества не так уж трудно было привнести в это лирико-романтическое отношение народа к морю элементы шовинистического презрения к иностранцам, претендующим на свою долю позиций на морях, и победы английских моряков восторженно встречались в стране. Победитель в Трафальгарском сражении Нельсон стал национальным героем, и даже разбойничьи налеты па Копенгаген воспринимались как «славные» успехи английского оружия.
Борьба на море приобрела еще большее значение с 1806 г., когда Наполеон, убедившись в невозможности высадить десант в Англии, сделал попытку сокрушить ее другим методом. Специальным декретом он ввел континентальную блокаду Англии. Отныне всем странам, зависимым от Франции, предписывалось прекратить всякую торговлю с Англией, закрыть свои порты для английских кораблей. Тем самым Англия лишалась важнейшего для себя европейского рынка, и быстро растущая английская промышленность должна была впасть в состояние глубокого кризиса. Действительно, блокада привела к сокращению английского экспорта примерно на 10% общей стоимости экспортируемых товаров, а в 1809 г. начался торгово-промышленный кризис. Некоторые мелкие и средние фирмы, работавшие преимущественно на экспорт, обанкротились.
Американская буржуазия не желала упустить период, когда Франция и Англия истощали силы в длительной войне, и перешла к активной экспансионистской политике на американском континенте. Американские войска без объявления войны вторглись на территорию Канады, что само по себе могло привести к войне. Но агрессивные действия со стороны США были лишь одной и не самой важной причиной конфликта. Гораздо большую роль играла английская политика контрблокады, которая распространялась, конечно, и на корабли США. Англия не только захватывала американские суда, но и принудила 6 тыс. американских моряков, задержанных во время этих операций, служить в английском флоте. Американская буржуазия ответила на это прекращением торговых сношений с Англией и ее колониями. Это было сильным ударом по английской экономике: ведь в период континентальной блокады значение американского рынка резко возросло. Как ни маневрировало английское правительство, пытаясь урегулировать конфликт с США, 18 июня 1812 г. война была объявлена.
Между тем судьба мира решалась как раз в это лето 1812 г. совсем в другом районе земного шара - на полях России. После распада пятой коалиции Россия осталась лицом к лицу с наполеоновской империей, и теперь, в ходе Отечественной войны, русский народ свершил свой великий исторический подвиг. Разгром «великой армии» Наполеона в 1812 г. был решающим переломным моментом во всей истории наполеоновских войн. Только победа России дала возможность Англии выделить для войны с США достаточные военно-морские и наземные силы. Англо-американская война шла с переменным успехом, но морское превосходство Англии все же обеспечило ей перевес. В ходе войны английская армия даже захватила столицу Соединенных Штатов - Вашингтон и ознаменовала свою победу варварским поджогом крупнейших зданий города. Тем не менее обстановка в Европе вынудила Англию предложить американцам почетный мир, который и был заключен в конце 1814 г. в Ренте. США не получили территорий, на что рассчитывали, начиная войну, но Англия еще раз торжественно признала независимость США и прекратила захват американских кораблей.
Помимо значительного расширения своих владений в Индии, за годы войны Англия захватила ряд важных стратегических пунктов на Средиземном море (Мальту), в Африке (Капскую колонию), приобрела монопольное положение на рынке Бразилии и т.д.
Таким образом, все слои господствующих классов Англии, включая промышленную буржуазию, имели основания поддерживать партию тори. Правительство Питта охотно откликнулось на петиции промышленников и в 1799 г. провело в парламенте закон о запрещении тред-юнионов и других объединений рабочих.
Только рабочий класс продолжал упорную борьбу с предпринимателями и поддерживавшим их правительством, только он не склонился перед реакцией и тем самым спас честь английского народа в те мрачные годы. Несмотря на закон 1799 г., рабочие сохранили свои профсоюзы и даже создавали новые тред-юнионы. Организуя стачки (крупнейшими из них была стачка 40 тыс. ткачей в Шотландии в 1805 г. и 60 тыс. рабочих Манчестерского округа в 1808 г.), рабочие все чаще прибегали также к методу уничтожения орудий производства. Центром движения стал район Ноттингема. В 1811 г. здесь был образован подпольный профсоюз вязальщиков - организация луддитского движения, которой удалось связаться с аналогичными организациями страны.
Наибольшего подъема движение достигло в 1811-1812 гг., когда страна переживала экономический кризис, связанный с континентальной блокадой и временной утратой американского рынка. Предприниматели были терроризированы и пастолько напуганы, особенно в Ноттингеме, что постоянно требовали от правительства присылки войск для охраны фабрик.
В этот период широкое распространение в буржуазных кругах приобрела крайне реакционная и бесконечно далекая от науки теория священника Томаса Мальтуса (1766-1834). В 1798 г. он опубликовал свой «Опыт о законе народонаселения», и эта книга сразу настолько пришлась по вкусу буржуазному читателю, что уже в 1803 г. она была переиздана и затем переиздавалась неоднократно. Мальтус утверждал, что бедность неискоренима по самим законам природы. Если средства пропитания растут в арифметической прогрессии, то само население земли, по Мальтусу, возрастает в прогрессии геометрической, и поэтому всегда будет «избыточное» население, которое обречено на нищету, страдания и вымирание. Из этого делался успокаивающий совесть буржуа вывод, что в нищете рабочих будто бы никто не виноват - пи отдельное лицо, ни социальный строй. «Человек, рождающийся па свет, уже занятый другими, если семья не имеет средств его кормить или если общество не нуждается в его работе, - такой человек не имеет ни малейшего права требовать себе даже малейшей части пищи, и на самом деле он - лишний на свете. Природа приказывает ему удалиться и не замедляет сама привести в исполнение свой приговор».
Но рабочие, вопреки теории Мальтуса, не желали умирать голодной смертью и даже боролись за лучшую жизнь. Перепуганная буржуазия видела выход только в обращении к грубой силе, к армии и полиции. Паническое состояние умов господствующих классов Англии выражал, в частности, глава реакционных романтиков Саути: «В настоящий момент только армия предохранит нас от самой страшной опасности: восстания бедных против богатых».
Парламент в 1812 г. принял закон о введении смертной казни за участие в луддитском движении. Этот чудовищный закон прошел почти без возражений в обеих палатах парламента, и только Байрон в палате лордов произнес гневную речь против составителей билля, которые «могут по праву считать себя достойными преемниками того афинского законодателя, о котором говорили, что его законы писаны не чернилами, а кровью». В «Оде авторам билля против разрушителей станков», которую ему удалось напечатать в «Морнинг кроникл», звучит угроза решительных действий:
Не странно ль, что если является в гости К нам голод и слышится вопль бедняка, - За ломку машины ломаются кости И ценятся жизни дешевле чулка? А если так было, то многие спросят: Сперва не безумцам ли шею свернуть. Которые людям, что помощи просят, Лишь петлю на шее спешат затянуть?
Действительно, закон 1799 г. о запрещении союзов, вмешательство полиции и войск в конфликты между рабочими и предпринимателями, закон 1812 г. о луддитах и последовавшие за ним смертные приговоры - все это способствовало довольно быстрому росту политического сознания рабочего класса, тем более что в 90-е годы он активно участвовал в борьбе корреспондентских обществ за демократизацию государственного строя. В луддитских воззваниях стали появляться чисто политические мотивы. В то время как буржуазия примирилась со своей ролью «младшего партнера» олигархии, рабочий класс остался единственным носителем демократических идеалов. В одной из листовок содержался призыв к соотечественникам «выступить с оружием в руках и сбросить ненавистное иго глупого старика Георга III и его еще более глупого сына, их мошенников-министров, всех дворян и тиранов. Последуем благородному примеру храбрых граждан Парижа...». В другой листовке после аналогичного призыва выражалось убеждение, что «нами будет управлять справедливая республика».
Между тем молодой управляющий и совладелец бумагопрядильной фабрики в Нью-Ланарке (Шотландия) Роберт Оуэн (1771-1858) именно в это первое десятилетие XIX в. провел убедительный социальный эксперимент, доказавший, что сокращение рабочего дня, повышение зарплаты, создание сносных условий труда и быта рабочих не только не подрывает устои буржуазного господства, но даже укрепляет его и ведет к росту прибыли. В пустыне капиталистического гнета, чудовищной нищеты, невежества, болезней, пьянства и разврата Оуэн создал своеобразный оазис, где 2500 человек жили и трудились во вполне удовлетворительных (по понятиям того времени) условиях. Рабочий день здесь продолжался 10,5 часа, а не 14, как на других фабриках, рабочие имели возможность покупать товары в фабричной лавке на 20% дешевле, чем у других торговцев, для холостяков были организованы столовые, грязные казармы сменились опрятными жилищами и т. д. Все эти меры не только резко повысили жизненный уровень рабочих, но, улучшив их физическое и моральное состояние, привели к росту производительности труда и соответственно прибылей фабрикантов.