Исходя из этого, Суд может изменить конституционные нормы, но отклонение от правовых принципов грозит потерей доверия и наступлением кризиса конституционного правосудия, что говорит о необходимости ограничить толкование Конституции. В результате, Конституционный Суд, помимо контроля за соблюдением другими органами ограничений, установленных Конституцией, сам должен их соблюдать.
Конституционный суд позволил себе, в отсутствие федерального закона, единолично толковать положения Конституции, передавая эти вопросы в совместную юрисдикцию органов государственной власти и органов государственной власти субъектов Российской Федерации. Это особое мнение гласит, что: «... Согласно закону, Конституционный Суд не может напрямую исходить из принципа целесообразности в своем решении, но он может и должен учитывать последствия своих решений. Следовательно, Конституционный Суд в Его деятельность, по-видимому, не исключает принципа самоограничения и всегда должна стремиться продвигаться или заменять законодателя "[2].
Суд постоянно занимается вопросом самоограничения. Сами судьи не отрицают этого, что произошло на российско-германском семинаре "Конституционное правосудие и разделение властей", состоявшемся 15-16 февраля 1996 года в Москве. Актуальность этой проблемы обусловлена ??конституционным статусом, который несопоставим с незначительными нарушениями правовых принципов и норм, которые по сравнению с другими органами власти не могут быть оправданы влиянием политических и других факторов. Примером самоограничения являются случаи, когда конституционный суд не отвечает на поставленные вопросы.
Например, в жалобе Е. р. Волкова, где он просил суд проверить правильность решений, вынесенных по его спору, Конституционный суд отказался принять жалобу, поскольку компетенция суда не проверяет конституционность правоприменительной практики судов, законность и обоснованность судебных решений в конкретных случаях. Но в жалобе также возник вопрос о проверке конституционности решения Самарского областного Совета народных депутатов от 24 апреля 1993 года, а именно о его соответствии статье 19 Конституции России, на которую не было дано никакого ответа [3].
Но в практике Конституционного Суда есть много случаев отсутствия самоограничения. Одним из них является «замещающая интерпретация», то есть, когда вместо раскрытия истинного значения интерпретируемой нормы создается новая норма. Примером может служить случай, когда Суд восполнил пробел в Основном законе, установив в статье 136 правило, согласно которому новое название субъекта Федерации должно быть включено в статью 65. Однако нет упоминания о том, кто будет сделать это и как. Сама Конституция ничего не говорит об этом, и поэтому было невозможно толковать это таким образом.
Но сам Конституционный суд предоставил это право главе государства [4], и благодаря этому появились президентские указы. Еще один случай, когда Конституционный суд не стремится к самоограничению, а скорее выходит за рамки своих полномочий, произошел в том случае, когда партия «Единая Россия» попыталась оспорить процедуру передачи мандата Геннадия Гудкова. Суть жалобы заключалась в следующем: в сентябре 2012 года руководство «Справедливой России» «нарушило права граждан», передав депутатский мандат изгнанному из Госдумы бизнесмену Александру Гудкову Александру Тарнавскому.
Такое решение, по мнению депутатов, было «незаконным», ведь вслед за Гудковым в избирательном списке были вовсе не Тарнавский, а московский экономист Никита Кричевский. В этом случае момент принятия жалобы Конституционным Судом является спорным, поскольку не соответствует критериям приемлемости апелляций, а именно имеет ярко выраженный политический характер. В своем решении суд указал, что политические партии имеют право игнорировать порядок заполнения вакантного мандата в случае досрочного прекращения полномочий депутата Госдумы, но только в соответствии с его уставом и при наличии объективных обстоятельства.
Так, по мнению судей Конституционного Суда Александр Котов, содержащийся в проанализированном решении Конституционного Суда, оспаривает толкование истцами положений, существенно изменяющих их содержание, является завуалированным признанием Конституционного Суда Российской Федерации Нынешняя формулировка оспариваемых положений была неконституционной, не требуя от заявителей просьбы представить, и, следовательно, без полного конституционного и судебного обсуждения доводов заявителей, других заинтересованных сторон, что является выводом Конституционного Суда за пределы его полномочий.
Отношения между Европейским Судом по правам человека и Конституционным Судом Российской Федерации требуют особого внимания. Одним из случаев столкновения этих двух систем является дело «Маркин В. Россия», решение по которому было принято 7 октября 2011 года. В своем решении ЕСПЧ не нашел объективных оснований для предоставления трехлетнего отпуска только военнослужащие Таким образом, в нем говорится, что ограничение определенных прав военнослужащих допустимо, но право на семейную жизнь не подлежит ограничению.
Ответ был дан Конституционным судом 29 октября 2010 года в интервью «Российской газете» под названием «Предел соответствия». По нашему мнению, основным аргументом против решения ЕСПЧ было следующее утверждение: «Конвенция как международный договор России является неотъемлемой частью ее правовой системы, но она не выше Конституции. Конституция в статье 15 устанавливает приоритет международного договора в отношении положений закона, но не в отношении положений Конституции "[5].
Но, присоединившись к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, Россия подтвердила, что конституционное регулирование соответствует Конвенции, тем самым признавая юрисдикцию ЕСПЧ и обязательный характер ее решений. Кроме того, Венская конвенция «О праве международных договоров», участницей которой является наше государство, включает в себя правило, согласно которому: «сторона не может ссылаться на положение своего внутреннего законодательства в качестве оправдания для невыполнения им договора. «[6].
Существует также внутреннее правило, отраженное в Федеральном законе «О международных договорах Российской Федерации», согласно которому только международные договоры, которые не вступили в силу и признаны не соответствующими Конституции, не подлежат вступлению в силу, и приложение [7].
Все вышеперечисленное подтверждает обязательный характер решений ЕСПЧ для Российской Федерации, а это означает, что решение этого вопроса с помощью защитного механизма, разработанного Конституционным Судом, является неприемлемым и выходит за рамки полномочий Суда. Основываясь на этих примерах, наблюдается негативная тенденция к снижению самоограничения Конституционного Суда, а именно, появляется все больше и больше случаев, когда сам Конституционный Суд позволяет себе выходить за пределы своих полномочий, не давая каких-либо объективных юридических оснований.
Особенность правового регулирования требований Конституции заключается в деятельности региональных конституционных судов, которые, являясь судами субъектов Российской Федерации, не относятся к общей подсистеме с федеральными судами и представляют собой самостоятельный элемент общей судебной системы страны.
Решение Конституционного Суда Российской Федерации является неизменным. Однако, если заявления поступают, суд не принимает их к рассмотрению, ссылаясь на вынесенные ранее определения или решения. В качестве исключения суд может вновь рассмотреть спорную законность.
Закон о судебной системе Российской Федерации (часть 1 статьи 27) устанавливает компетенцию судебной власти, которая не является исчерпывающей. В случае неправильного определения компетентным судом при принятии дела права на юридическую защиту в суде нарушается, поскольку предполагаются конкретные гарантии, позволяющие полностью реализовать это право и обеспечить эффективную защиту.
Примером такого исключения является рассмотрение жалобы С. В. Махина в 2015 году на содержание статьи 237 УПК. Конституционный Суд Российской Федерации принял жалобу гражданина. В результате рассмотрения этой жалобы Конституционным Судом Российской Федерации было дано иное толкование этого правила. Кроме того, было установлено, что судебные решения по делу заявителя С. В. Махина подлежат пересмотру.
В самом общем и более широком смысле конституционное правосудие - это деятельность судебных (квазисудебных) органов по осуществлению конституционного контроля, рассмотрению и разрешению других дел и подведомственных им вопросов конституционного значения.
Конституционное судопроизводство является составной частью конституционного процесса в государстве и представляет собой отдельные виды правовых процессов. Он призван обеспечить верховенство Конституции как основы национальной правовой системы, защиту конституционных прав и свобод, соблюдение принципов разделения власти во всех ее аспектах. Необходимым элементом конституционного судопроизводства является проверка нормативных актов с точки зрения их соответствия Конституции. Это (то есть правовая защита Конституции) является сутью конституционного судопроизводства.
Цели конституционного правосудия состоят в том, чтобы обеспечить верховенство и прямое действие Конституции, определить правовые границы влияния государства на общество и любого человека, защитить основные права и свободы человека, разрешить конституционные и правовые споры. между государственными органами [1].
Основной формой или методом осуществления конституционного правосудия является конституционный контроль, который обычно относится к любой форме проверки соответствия Конституции актов и действий органов государственной власти, а также общественных объединений, которые выполняют общественные функции или создаются (формально и / или фактически) участвовать в реализации государственной власти.
Так, подводя итог всему вышеизложенному можно сказать, что на сегодняшний день четко обозначились два основных направления в эволюции мировой модели конституционного контроля: первый - повышение объемов проверяемых на предмет конституционности правовых норм, второй - расширения кругов субъектов и возможности обращения в органы конституционной юстиции.
Список литературы
1.Джинд.жер Э. Ф. Верховный суд и права человека в США. -- М.: Юридичес.кая литература, 1981.
2.Миш.ин А.А. Государственное право США. М. Н.аука, 1976
3.Овсен.ян Ж. И. «Правовая защита конституций. Судебный контроль в зарубежных странах», Рост.ов-на-Дону, 1992 г.
4.Сарк.итов Х. Б. «Проблемы применения норм Конституции при осуществлении правосудия», Вестн.ик Конституционного Суда № 2 1997 г.