Казалось бы, уже можно перейти к анализу других индикаторов, но увы...
С рассматриваемыми выше индикаторами также связаны и другие парадоксальные случаи в среде научного сообщества, среди которых и такие «неэтичные (с переходом в уголовные) поступки типа плагиата, печатания статей с помощью фирм-посредников и т.п.» [6], на что указывает Е. Л. Бере- зович, главный редактор журнала «Вопросы ономастики», включённого в международные базы данных WoS и Scopus, а также примеры «дружеского сговора» цитировать друг друга, в том числе включая случаи неофициального «мягкого давления» на молодых исследователей, чтобы они в своих публикациях приводили ссылки на статьи тех авторов, уже занимающих высокие позиции в базах данных, из организации, в которой они работают или в которых планируют защищаться.
Столкнувшись с ситуациями, связанными с несправедливой оценкой деятельности ведущих учёных, Е.Л. Березович аргументированно (подозреваем и с горечью в голосе) свидетельствует: «Очень прискорбно, но во многих гуманитарных областях наукометрические показатели кричащим образом не соответствуют той ценности учёного, которая определяется основным во все века механизмом оценки качества научного труда - репутационным. Возможно, в естественно-научных сферах дела обстоят по-другому, но для гуманитариев (по крайней мере, лингвистов) это именно так. к примеру, академик В. А. Дыбо, работающий в очень узких, но крайне важных областях лингвистики (например, акцентологии), имеет весьма низкие показатели цитирования» [6].
Другой аспект, позволяющий увидеть негативные последствия, связан с тем, что библиометрия становится удобным инструментом оценки деятельности учёных для чиновников, далёких от науки, но находящихся у «рычагов» властных решений. Поскольку учёт формальных, «сухих» статистических данных не требует от контролирующего лица наличия специальных, узкопрофильных знаний, то, как следствие, возникают негативные по своим последствиям практики: используя только типовые и суммарные методики оценки деятельности учёного «неспециалист оценивает и контролирует специалиста» [9].
Перейдём к следующей группе индикаторов, которые являются производными от представленных выше, но уже фиксируют качественную динамику показателей с учётом временных интервалов и прочих факторов. Это импакт-фактор и квартиль научных журналов, в которых публикуются материалы исследований учёного. Отражая одновременно и количество работ, и уровень цитируемости, а также динамику («рост» / «спад» / «стагнацию») изменений, коррелирующих с данными эффективности и результативности учёного, эти показатели характеризуют востребованность изданий, в которых НПР представляет на суд корпоративного научного сообщества свои труды.
В идеале совокупные диаграммные индикаторы должны отражать устойчивость прогрессивного развития деятельности учёного, которая опять же математически рассчитывается на соотношении таких статических и динамических показателей, как количественные (число опубликованных работ и количество ссылок на них), подвижно-изменчивые (свидетельствующие о росте или спаде востребованности опубликованных работ учёного), качественные (квартиль и импакт-фактор журналов).
Как отмечают специалисты, требования соответствовать указанным в третьей группе показателям является специфической особенностью национальной системы науки. В других странах оценка результативности учёного не столь жёстко привязывается к импакт-фактору и квартилю журнала. В нашей стране в Паспорте национального проекта «Наука» [4] конкретно прописано, что статус «ведущий учёный» может иметь только тот работник интеллектуального труда, кто опубликовал «за последние 2 года, не менее 1 статьи в изданиях первого и второго квартиля, индексированных в международных базах данных...» [4]. Налицо опять же формально-директивное решение вопроса.
К третьей группе индикаторов относятся, если можно так обозначить, «географические показатели» - территориальный масштаб научно-исследовательских практик, в которых обнаруживается некоторый результат деятельности учёного, что позволяет в какой-то степени оценить признан- ность его работ на международной арене, включая практики его сотрудничества с зарубежными коллегами. Этот суммарный индикатор, отражающий результат реальных практик по установлению и поддержанию сотрудничества с зарубежными коллегами, непосредственно отражается в публикационной активности - научных статьях, представленных в изданиях, включённых в международные базы данных научного цитирования. К ним относятся как авторские публикации, так и работы, написанные в соавторстве с зарубежными коллегами. Также в данном индикаторе не напрямую, но вскользь находит отражение участие конкретного учёного в научных мероприятиях международного уровня.
Анализ второй и третьей групп индикаторов актуализирует обращение к теме национальных научных школ. Точнее, к теме отсутствия конкретики в данном вопросе, что вызывает желание разобраться в том, какие научные школы, связанные с социально-гуманитарным знанием, имеются в нашей стране? Каковы их достижения? За какие успехи отечественных научных школ мы можем по праву гордиться? Кто является настоящими лидерами национальных научных школ? Как видно, вопросов много, а ответов конкретных нет.
Вскрывая имеющиеся проблемы, связанные с библиометрией, мы приходим к заключению, что конкретизация такого явления, как национальные научные школы, оценка их деятельности, определение их своеобразия и заслуг перед Отечеством позволят увязать контроллинг и наукометрию с реальными научно-исследовательскими практиками и достижениями.
Спросите молодых, начинающих исследователей, какие научные школы они знают и какие научные традиции они хотят продолжать? Точного ответа услышать практически невозможно. Таким образом, проблема лежит в плоскости отсутствия преемственности. Тем более что в отечественной науке есть традиции, уходящие в прошлое, но размытость их «следов», отсутствие систематизированных знаний о них делают нас сегодняшних «манкуртами», забывшими свои исторические и национальные корни.
В современных условиях действия ряда документов, принятых Правительством РФ и Министерством образовании и науки России (преемником которого стало Министерство науки и высшего образования), и получивших широкое распространение практик контроллинга, связанных с наукометрией, никто «не может предложить уни версального инструментария для оценки зависимости между документальным сопровождением объекта и реальным уровнем его востребованности в определённой стране» [1, с. 25]. Поэтому, принимая во внимание все реалии наших дней, следует доработать систему контроллинга и направить её усовершенствование в сторону конкретизации представлений о национальной системе науки, прежде всего её структурной организации и связанных с ней ведущих научных школах.
Наше предложение заключается в следующем тезисе: необходимо доработать механизм контроллинга и пересмотреть существующие нормы и правила, с тем чтобы можно было разработать новые подходы и методики, которые позволили бы выстроить систему представлений об отечественных ведущих научных школах в сфере социально-гуманитарного познания и их лидерах, продуцирующих передовые идеи и методологические подходы, прогрессивно развивающие именно отечественную науку.
Иными словами, учитывать значимость не только научно-исследовательских практик, направленных «вовне», на преобразование мировой науки, но также направленных «внутрь», то есть на совершенствование национальной научной системы. Необходимо помнить, что социально-гуманитарное познание непосредственно формирует базис духовно-нравственного потенциала развития Российского государства. Организатором обозначенных инновационных изменений, на наш взгляд, может стать Министерство науки и высшего образования РФ, но с привлечением к обсуждению данной темы представителей научного сообщества и руководителей научных, исследовательских и образовательных учреждений и организаций.
контроллинг исследовательская практика научный педагогический
Примечания
1. Крулев А.А. Роль наукометрии в стратегическом планировании научной деятельности // Научнотехническая информация. Серия 1. Организация и методика информационной работы. 2019. № 1. С. 21-26.
2. Наукометрия: за и против [Электронный ресурс] // Новости сибирской науки: [веб-сайт]. Электрон. дан. ЭЯЬ: http://www.sib-science.info/ru/ras/naukometriya-za-i-protiv-04102019
3. Паспорт национального проекта «Наука»: утверждён президиумом Совета при Президенте РФ по стратегическому развитию и национальным проектам, протокол от 24.12.2018 N 16 [Электронный ресурс] // Консультант-плюс : [веб-сайт]. Электрон. дан. иЯЬ: http://www.consultant.ru/document/ cons_doc_LAW_319304/
4. Плахотникова Е.В., Протасов В.Б., Ямников А.С. Организация и методология научных исследований в машиностроении : учебник. Москва ; Вологда : Инфра-Инженерия, 2019. 316 с.
5. Прикладная наукометрия // Антропологический форум. 2019. № 40. С. 11-84. Э01: 10.31250/1815-8870-2019-15-40-11-84
6. Свердлов Е.В. Миражи цитируемости. Библиометрическая оценка значимости научных публикаций отдельных исследователей // Вестник Российской академии наук. 2006. № 12 (76). С. 1073-1085.
7. Толстик В.А. Проблема оценивания результатов научной деятельности: фетишизация библиометрии или здравый смысл // Государство и право. 2019. № 1. С. 65-74. Э01: 10.31857/ 8013207690003650-7
8. Философия, библиометрия и управление наукой (по материалам семинара «Оценка результативности философских и социо-гуманитарных исследований») [Электронный ресурс]. иЯЬ: https://iphras.ru/uplfile/ideol/bibliometr/Phil_bibl_2.html