весьма сомнительны. (...) Подобные расчеты действительны лишь для производств, изготовляющих полуфабрикаты для последующей обработки. Бесчисленное же множество изделий и товаров, создаваемых в результате взаимодействия умелых и квалифицированных работников, лучше всего производить на небольших фабриках, на которых работают сотни или даже десятки рабочих. Вот почему столь излюбленная «концентрация» есть часто всего лишь соединение капиталистов с целью установить свое господство на рынке, а не с тем, чтобы удешевить технический процесс. (...)
Географическое размещение производства, разумеется, в значительной мере зависит от комплекса естественных условий; понятно, что существуют области, которые лучше подходят для тех или иных определенных производств. Для корабельных верфей лучше всего подходят берега (...). И эти верфи, в свою очередь, должны быть окружены разнообразными мастерскими и фабриками. Те или иные производства всегда будут извлекать преимущества, группируясь до известных пределов, в соответствии с естественными условиями той или иной местности. Но нам придется допустить, что сегодня они весьма далеки именно от такой группировки. В их нынешнем распределении большую роль сыграли исторические причины (главным образом, религиозные войны и национальные конфликты), и в еще большей мере предприниматели руководствовались соображениями сбыта и экспорта. (...)
Зачем в разумно ориентированном обществе Лондону быть крупным центром костяной и консервной отраслей и изготовлять зонты почти для половины Великобритании? (...) Нет никаких оснований для того, чтобы пальто для английских женщин шили в Берлине и Уайтчепеле, а не в областях Девон или Дерби. Зачем Парижу производить очистку сахара для всей Франции? (...) Производство должно распространиться по всему миру. И распространение производства в передовых странах с неизбежностью потребует дальнейшего распространения и распределения фабрик во всех местностях каждой из стран.
В ходе такого развития естественные продукты каждой местности и ее географические условия, безусловно, станут одним из факторов, определяющих, какое производство будет там развиваться. (...) То, что промышленность извлекает преимущества из близкого соприкосновения с другими производствами, читатель мог видеть на многих примерах. Каждое производство нуждается в техническом окружении. Но и в отношении сельского хозяйства верно то же самое.
Сельское хозяйство не может развиваться без помощи машин. А широкое внедрение совершенных машин невозможно без промышленного окружения: без механических мастерских, легко доступных для земледельцев, пользоваться сельскохозяйственными машинами нельзя. Деревенского кузнеца для этого недостаточно. (...) Но и это еще не все. Сельское хозяйство нуждается во множестве людей, обитающих в крупных городах и летом тысячами отправляющихся из своих городских съемных казарм в деревню, собирать урожай. (...) Без этой вспомогательной рабочей силы сельское хозяйство летом не смогло бы существовать. Тем более понадобится такая помощь в деле улучшения почвы. (...) Чтобы стать плодородным, любой участок земли нуждается в дополнительном человеческом труде, необходимом для вспашки, дренажа, распылении удобрений и т.д. Любую такую работу с удовольствием могли бы делать фабричные рабочие, если бы она совершалась в свободном обществе, на благо всех его членов. Земля нуждается в подобной помощи, и при соответствующей организации она получила бы ее, даже если бы для этого потребовалось остановить на летнее время многие предприятия. Разумеется, нынешние владельцы фабрик сочтут для себя катастрофой закрыть свои предприятия на несколько месяцев в году, ведь вложенный в фабрику капитал должен по возможности
ежедневно и ежечасно приносить новые деньги. Но это капиталистический взгляд на вещи, а не взгляд общества.
Что касается рабочих, которые действительно должны управлять производством, то они наверняка сочтут весьма полезным для своего здоровья не совершать в течение всего года одну и ту же однообразную работу. И они отложат ее на лето или даже найдут выход в том. чтобы разбиться на группы и по очереди поддерживать работу фабрики.
Распространение производства в деревенские местности, так чтобы фабрики стояли, окруженные полями, а сельское хозяйство извлекало преимущества из соединения с промышленностью (...), и соединение сельскохозяйственного и промышленного труда – таков, без сомнения, следующий шаг который необходимо будет сделать, когда станет возможной реорганизация нашего нынешнего общества. (...) Этот шаг обусловлен необходимостью того, чтобы производители производили для себя самих, необходимостью того, чтобы каждый здоровый мужчина и каждая здоровая женщина проводили часть своего времени в труде на свежем воздухе. И он станет еще более необходимым, когда неминуемые великие социальные движения разрушат мировую торговлю и каждый народ станет рассчитывать в поддержании жизни на свои собственные ресурсы. Человечество в целом и каждый отдельный человек лишь выиграет от такой перемены. И эта перемена придет.
Но такое преобразование требует и полного изменения нашей нынешней системы образования. Для него нужно общество мужчин и женщин , в котором каждый и каждая умеют работать как руками, так и головой, причем не в одной только области. (...)
Глава 8. Умственный и физический труд
Впрежние времена люди науки, особенно те, которые больше всего сделали для умножения знаний о природе, отнюдь не чурались физического труда и ремесла. Галилей собственноручно изготовил свои телескопы. Ньютон в юности изучал искусство ручного изготовления механизмов. Он тренировал свой юный ум изобретением гениальных машин и, приступив к оптическим исследованиям, оказался способен самостоятельно отшлифовать линзы своих инструментов и изготовить знаменитый телескоп (...). Лейбниц любил придумывать машины; ветряные мельницы и повозки, которые должны были ездить без лошадей, столь же занимали его разум, как математические и философские абстракции. Линней стал ботаником благодаря тому, что помогал в работе своему отцусадовнику. Короче говоря, физический труд отнюдь не служил великим умам препятствием для абстрактных исследований, наоборот, он даже способствовал и благоприятствовал им. С другой стороны, многие рабочие, даже не имея больших возможностей для занятия наукой, получали умственные стимулы, благодаря разнообразию труда в тогда еще не специализированных мастерских, и некоторые из них поддерживали тесные контакты с людьми науки. (...)
Внаше время все это изменилось. Под предлогом разделения труда мы резко отделили работников умственного труда от работников труда физического. Большая масса рабочих сегодня не получает того научного образования, которое доставалась их дедам, к тому же они лишены знаний и опыта, которые могли приобрести в маленьких мастерских. Их сыновья и дочери в возрасте 13 лет вынуждены идти на шахту или на фабрику, где
быстро забывают то немногое, чему их, возможно, научили в школе. А люди науки презирают физический труд. Многие ли из них могли бы сегодня сами изготовить телескоп или даже простейший инструмент? Многие из них не в состоянии даже описать научный прибор (...). Они даже возвели презрение к физическому труду в целую теорию. (...)
Мы утверждаем, что в интересах как науки и промышленности, так и всего общества давать каждому человеку, независимо от его рождения, такое воспитание, которое позволяло бы ему соединять полноту научного знания с полнотой умения в области физического труда. Мы признаем необходимость специализации знаний, но утверждаем, что оно должно следовать за всеобщим образованием, и это всеобщее образование должно касаться как наук, так и физических навыков. Что же касается разделения общества на работников умственного и физического труда, то мы противопоставляем этому интеграцию (объединение) обоих видов деятельности. Вместо «технического образования», которое означает сохранение нынешнего разделения на умственных и физических работников, мы выступаем за интегральное, целостное образование, означающее исчезновение этого пагубного разделения.
Короче говоря, целью школы при подобной системе должно было бы дать каждому мальчику и каждой девочке, оканчивающим школу в 18 лет, всю полноту научных знаний (так чтобы они могли стать полезными научными работниками) и одновременно – общие знания того, что составляет основы технического образования, и такой опыт в одном из специальных ремесел, которые дают каждому возможность занять место на предприятии физического труда для производства ради всеобщего блага. (...)
Конечно, я не питаю иллюзии, что основополагающие изменения в нашей системе образования или любой иной из областей, упомянутых в предыдущих главах, наступят, пока (...) народы продолжают жить при существующей узкой эгоистической системе производства и потребления. (...)
Предположим, что община (город или территория, на которой живут несколько миллионов обитателей) предоставляет всем своим детям вышеописанное образование, независимо от рождения (...) и не требуя какого-либо возмещения со стороны детей, кроме того, какое они предоставят, превратившись в производителей общественного блага. Представим себе подобное образование и проанализируем его вероятные последствия.
Не стану говорить об умножении благосостояния, которое наступит, если мы получим молодую массу образованных и опытных изобретателей, или о социальных преимуществах от ликвидации нынешнего разделения на умственный и физический труд и возникающей вследствие этого общности интересов, гармонии, столь часто нарушаемой сегодняшними социальными конфликтами. Не буду увлекаться описанием преимуществ, которые получит каждый человек, получив возможность полностью применить свои умственные и физические силы, выгод от того, что физический труд обретет почетное место, приличествующее ему в обществе, вместо нынешнего клейма неполноценности. Не стану и вдаваться в изложение пользы от неминуемого исчезновения существующих бедности и угнетения со всеми их последствиями – тяготами, преступлениями, тюрьмами, казнями, обвинениями и т.д. Короче, я не буду затрагивать великий социальный вопрос, о котором уже так много написано и еще больше следует написать. Достаточно (...) лишь привести выгоды, которые сможет извлечь из такой перемены наука. (...)
Нашим профессиональным ученым недостает высокого полета духа, характерного для работников периода зарождения нашей индустрии. Пока они остаются чужды этому
миру, засушенные между двумя страницами пыльных книг, они не обретут его – пока не откроют себя в том, чтобы самим стать рабочими, рабочими среди других рабочих, стоя у пламени плавильной печи, у машины, на фабрике, у сверлильного станка слесарной мастерской, моряками среди других моряков, рыбаками в рыбачьей лодке, лесорубами в лесу и земледельцами на поле.
Наши учителя искусства (Рёскин и другие) недавно вновь заявили нам, что не следует ожидать возрождения искусства, пока физический труд останется тем, чем он является сейчас. Они показали нам, в какой степени греческое и средневековое искусство были детищами ремесел и как они питали друг друга. То же самое относится к ремеслу и науке; их отрыв друг от друга несет гибель обоим. Великого воодушевления, к сожалению не замечаемого в современных спорах об искусстве и так же отсутствующего в науке, этого великого вдохновения можно ожидать лишь в том случае, если человечество порвет существующие оковы и начнет заново, следуя высоким принципам солидарности и уходя от противопоставления между этикой и философией.
Ясно, что не все мужчины и женщины в равной мере могут находить радость в научных устремлениях. Разнообразие наклонностей заботится о том, чтобы один получал больше удовольствия от науки, другой – от искусства, третий – от одной из многочисленных отраслей производства. Но каковым бы ни было занятие, предпочитаемое индивидом, он будет нужным звеном в свой области деятельности только обладая серьезными научными знаниями. И кем бы он ни был – ученым или художником, физиком или хирургом, химиком или социологом, историком или поэтом – он только выиграет, если проведет часть своей жизни в мастерской или на ферме (в мастерской и на ферме), если он связан с повседневной работой человечества и испытывает удовлетворение от того, что он является полноправным производителем благ.
Насколько лучше поймут человечество историк и социолог, если познакомится с ним не по книгам, не в лице немногих его представителей, а в его повседневном труде и в повседневных делах! Насколько больше станет медицина доверять гигиене и насколько меньше – рецептам, если молодые врачи станут ухаживать за больными, а сиделки получат такое же образование, как нынешние врачи! И как много приобретет поэт в своем ощущении красоты природы, насколько лучше станет он понимать человеческое сердце, если встретит восход солнца на поле вместе с землепашцами, как один из них, если вместе с матросами будет бороться с бурей на палубе корабля, если познакомится с поэзией труда и покоя, боли и радости, борьбы и победы! «Вторгайтесь в полноту человеческой жизни!» – призывает Гете (...). Но как мало поэтов следует его совету.
Так называемое «разделение труда» сложилось при системе, которая обрекла людей на то, чтобы целый день и всю жизнь изнывать от изнурительной работы. Но если мы примем во внимание, какое малое число людей производит богатства в нашем сегодняшнем обществе и как растрачивается впустую их труд, мы должны будем признать, что прав был Франклин, когда говорил, что пяти часов труда в день будет достаточно для того, чтобы обеспечить всех членов цивилизованного общества теми жизненными благами, которыми ныне наслаждаются лишь немногие. (...)
Если каждый возьмет на себя свою долю участия в производстве и это производство будет социализировано (...), то у каждого человека останется более половины рабочего дня, которые он сможет посвятить стремлениям в области искусства, науки или какомунибудь хобби, по своему предпочтению. И его труд в этих областях будет тем более ценным, что другую половину своего дня он отдаст производительному труду. Искусством и наукой станут тогда заниматься по склонности, а не ради пропитания. К
тому же, община, организованная по этим принципам, окажется достаточно богатым для того, чтобы счесть, что каждый мужчина и каждая женщина, достигнув определенного возраста, к примеру, 40 или более лет, должны быть освобождены от морального обязательства вносить непосредственный вклад в необходимый физический труд, так что они смогут тогда полностью посвятить себя области искусства, науки или какому-нибудь занятию, по своему выбору.
Будут полностью обеспечены свобода деятельности в новых отраслях искусства и научного творчества и свободное развитие. И такая община не будет знать бедности посреди богатства или раздвоения сознания, какое наполняет нашу жизнь и душит любое благородное стремление. Она свободно направит свой полет к высшим целям, какие только доступны человеческой природе.
Глава 9. Заключение
(...) Являются ли средства для удовлетворения человеческих потребностей, используемые сегодня при системе сохраняющегося разделения на профессии и производства ради прибыли, являются ли эти средства действительно экономичными? Ведут ли они действительно к экономии расходов человеческого труда? Или же это просто остатки прошлого, погруженного в темноту, невежество и гнет и никогда не бравшего во внимание экономическую и социальную ценность отдельного человека?
В области сельского хозяйства может считаться доказанным, что если бы лишь небольшая часть времени, которое ныне затрачивается каждым народом или в каждой стране на обработку полей, использовалась бы для постоянного разумного и социального улучшения почв, то продолжительность труда, необходимого для того, чтобы обеспечить необходимым пропитанием среднюю семью из пяти человек, в будущем составило бы менее 14 дней в году, причем этот труд был бы не страданием и мукой древнего раба, а занятием, служащим укреплению физических сил каждого здорового мужчины и каждой здоровой женщины на селе.
Доказано, что, следуя методам интенсивного садоводства (частью – тепличного) можно производить овощи и фрукты в таком количестве, что можно будет снабжать людей богатой овощной пищей и целым набором фруктов, если только они потратят на труд по выращиванию растений те часы, которые каждый охотно проведет на свежем воздухе, после того, как большую часть дня пробудет на фабрике, в шахте или в учебной аудитории. При том, разумеется, условии, что производство продуктов питания будет не занятием изолированных индивидов, а планомерной и согласованной деятельностью групп людей.
Доказано также (...), что при надлежащем комбинировании труда от 20 до 24 месяцев работы одного мужчины достаточно, чтобы изготовить для семьи из 5 человек квартиру или дом со всеми удобствами, требующими вкуса и гигиены.
(...) Показано, что с помощью методов, которые давно уже рекомендованы и отчасти даже то тут, то там опробуются, очень легко дать нашим детям еще до достижения ими 14 или 15 лет такое образование, какое даст им обширные общие знания о природе и человеческом обществе, познакомит их умы со здоровыми методами научного