Другое отличие данной модели - включение в состав корпорации организованных рабочих. Закон, принятый в ФРГ в 1976 году, официально закрепил роль рабочих в структуре корпоративного управления. Он требует, чтобы компании с числом занятых более 2 тыс. человек имели «наблюдательные советы», состоящие на 50% из представителей акционеров и на 50% - из рабочих. При этом управляющий персоналом корпорации должен быть членом наблюдательного совета по должности. Сами же члены наблюдательного совета избираются на представительных собраниях акционеров и трудового коллектива. В организациях, имеющих от 500 до 2 тыс. человек, наблюдательные советы могут лишь на треть состоять из рабочих. Эти советы прежде всего призваны контролировать политику компании в отношении занятости и условий труда, но могут высказываться и по другим вопросам корпоративной жизни.
Помимо этого рабочие имеют возможность влиять на политику корпорации опосредованно, через профсоюзы, которые в этой стране могут участвовать в акционерном капитале корпораций. Таким образом, образуются особые условия взаимодействия между трудом и капиталом, существенно отличные от практики США. В послевоенные годы в период активного проведения «плана Маршалла» американские специалисты по управлению пытались внедрить в Германии систему коллективных договоров, используемую профсоюзами, как в США, но с удивлением обнаружили, что в этой стране существует другая, основанная на прочих социал-демократических традициях практика взаимоотношений администраций компаний и рабочих. В ее основе лежит на конфронтации между администрацией предприятия и рабочими, а идеология необходимости выработать консенсус. Здесь администрация и рабочие организации связаны в единую команду, которая ориентирована на достижение общественного согласия во имя реализации национальных целей [4, c.14].
Процесс установления консенсуса начинается на национальном уровне, на котором Германская ассоциация промышленников определяет общую политику и стандарты взаимодействия с профсоюзами. Эта деятельность подхватывается отраслевыми ассоциациями. Корпорации в добровольном порядке соглашаются следовать этим установкам, однако к фирмам, отклоняющимся от выполнения принятых стандартов, могут быть применены общественные санкции. В свою очередь профсоюзы имеют аналогичный механизм разработки единой политики в отношении работодателей. Ключевую роль в нем играет профсоюз металлистов, объединяющих примерно треть «синих воротничков» этой страны. Таким образом, в Германии имеется институциональный механизм, активно включающий представителей труда в управлении корпоративными структурами. Аналогичные механизмы существуют в странах Северной Европы и некоторых других.
В континентальной модели корпорация как институт неотъемлема от государства, с которым у нее существуют партнерские отношения, и которое часто владеет значительными пакетами акций и имеет своих представителей в правлениях всех крупных фирм.
В свою очередь государство стимулирует и поддерживает координацию между компаниями в пределах отдельных отраслей. Существуют ассоциации, где вырабатываются стратегии развития. Решения их имеют рекомендации, однако к фирмам, не выполняющим эти рекомендации, могут быть применены штрафные санкции, которые могут сильно осложнить жизнь непослушной компании. Финансы и профсоюзы также тесно связаны с отраслевой структурой. В совокупности это создает мощные предпосылки для координации усилий. Подобного механизма нет и не может быть в США, где он попадает под действие антитрестовского законодательства.
Фондовый рынок играет существенно меньшую роль в Европе, чем в странах, использующих американскую модель. Он меньше по своим размерам и менее ликвиден. Покупка и продажа акций сопряжены с относительно большими операционными затратами, а отсутствие постоянной информации о положении дел в корпорациях затрудняет принятие решений о проведении трансакций. В значительно большем объеме, чем, например, в США, процветает бизнес по конфиденциальному получению информации, т.е. промышленный шпионаж. В этих условиях фондовый рынок не может быть универсальным регулятором. Однако от него этого никто не ждет. Дело в том, что на нем доминируют крупные инвесторы, которые контролируют все сколько-нибудь значимые корпорации. В число таких крупные владельцев пакетов акций входят как индивидуальные владельцы, так и финансовые компании, банки, профсоюзы, правительства земель, муниципальные органы и т.п. В большинстве своем эти акционеры имеют дополнительные интересы в корпорациях, в их успешной работе. Поэтому они с большим трудом расстаются со своими пакетами акций и предпочитают активно вмешиваться в дела компании в случае возникновения проблем [4, c.15].
Контроль текущей деятельности в европейских корпорациях осуществляют наблюдательные советы, которые в о же время призваны обеспечить сбалансированное представление интересов разных групп. Выше говорилось о масштабах участия представителей труда в наблюдательных советах. Меньшую по численности, но гораздо большую по влиянию в этих советах группу образуют представители финансовых структур, прежде всего банков. При этом они могут присутствовать как акционеры, но и как крупные кредиторы.
Участие банков в управлении европейской корпорацией имеет значительные последствия для структуры управления экономикой. Через банки осуществляются дополнительные связи между компаниями-смежниками, формируются промышленные группы, специализирующиеся на технологически ориентированных отраслях бизнеса. Сторонники континентальной модели видят в этом позитивную, организующую роль банков и считают, что это один из основных признаков данной модели корпоративного строительства. Юридически она закреплена в предоставлении банкам права владеть акциями нефинансовых корпораций в любом объеме. В Европе отсутствует деление банков на инвестиционные и коммерческие, что дает одой компании возможность обеспечить весь спектр финансовых услуг. Последнее позволяет банкам собирать о своих клиентах информацию в значительно более полном объеме, чем это доступно рядовому акционеру. Таким образом, банки, имеющие возможность использовать внутреннюю информацию о положении дел в компаниях, получают неоспоримые преимущества в манипуляциях с акциями. Но в соответствие с традицией банки несут не только финансовую (как кредиторы), но и моральную ответственность перед обществом за эффективность компаний. Таким образом, работа с проблемными компаниями - неотъемлемая часть их деятельности. Банки создают специальные фонды, активно участвуют в реструктуризации, предоставляю финансовые услуги и т.п. [4, c.16].
Особое место в развитии корпоративного строительства современной Европы занимает Германия. Её модель - это продукт исторических особенностей страны, которая была феодально раздробленной вплоть до середины XIX века. Она отставала в индустриальном развитии по сравнению с другими странами-лидерами - Великобританией, Францией, Нидерландами, США - примерна на полвека. Феодальные пережитки оказывали сдерживающее влияние на развитие предпринимательства.
Для решения таких политических задач, как превращение в лидера Европы в экономическом плане, Германия должна была опереться на крупный международный капитал и государственные инвестиции. В результате крупные банки с международным капиталом, промышленные картели и государство образовали своеобразный треугольник, в котором принимались все основные решения по направлению инвестиций. Таким образом, Германия оказалась одной из первых мировых держав, в которых проводилась скоординированная промышленная политика. По определению специалистов, Германия представляет собой пример «организационного капитализма», где банки и крупные корпорации играют даже большую роль в организации экономики, чем государство [4, c.17].
2.3 Японская модель корпорации
В период оккупации Япония после окончания Второй мировой войны американские специалисты предприняли меры по утверждению в этой стране демократического общества. В их числе было внедрение американской модели управления. Поэтому была уничтожена существовавшая ранее национальная модель организации хозяйственной деятельности и де-юре принять модель, в которой акционеры составляют юридическую основу корпорации. Однако в сочетании с сильной национальной традицией организацией жизни общества она дала особую ее разновидность - японскую модель корпорации.
Вся деловая жизнь Японии пронизана идеями служения императору и государству. Государственная система поддержки бизнеса отдавала предпочтение проектам, предлагаемых самураями, которые безраздельно были преданы этому служению, а не проектам выходцев из других слоев, так как последние могли преследовать свои корыстные цели, что противоречит государственной идеологии. Поэтому первые крупные банки и промышленные корпорации этой страны были государственными. Затем государство продало эти фирмы частному сектору, и был установлен принцип, согласно которому стратегически важные для страны виды бизнеса должны создаваться и поддерживаться на начальных этапах своего развития государством. Таким образом, японское государство, сначала создает, а затем приватизирует успешно работающие новые корпорации во имя достижения общественных целей, что прямо противоположно тому, что делается в США или Германии.
Крупные компании в ключевых секторах экономики рассматриваются в Японии как организации, которым государство дает возможность вести бизнес и даже получить прибыль, но которые связаны неотъемлемыми обязательствами с обществом и государством. Они существуют во имя тех, кто работает и кого обслуживают эти компании, а не для удовлетворения частных интересов банкиров и акционеров. При этом следует иметь в виду, что согласно конфуцианской традиции «права личности» рассматриваются негативно, как выражение эгоистичных стремлений в противовес более высокому стремлению к удовлетворению национальных интересов [4, c.19].
Поэтому даже после внедрения корпорации как формы организации бизнеса и акционерного капитала как механизма отношений между участниками рынка японская корпорация оставалась уникальным явлением. Она никогда не рассматривалась японским обществом в качестве независимой системы, а лишь как один из элементов более крупных общественных образований, призванных служить интересам общества. В эти образования, «кейрецу», входят банки, финансовые и страховые компании, группа промышленных компаний, торговые фирмы и т.п. Крупные «кейрецу» насчитывают до 100 и более организаций. Все они связаны между собой через перекрестное владение акциями. Компании, входящие в «кейрецу», предлагают свои акции, как правило, другим членам той же группы. На вершине «кейрецу» находится один главных коммерческих банков страны, который является основным источником финансирования для группы. Это объясняет тот факт, что более 70% всего акционерного капитала находится в руках институциональных собственников.
«Кейрецу» имеет возможность аккумулировать внутри группы значительные финансовые ресурсы, и взаимное кредитование широко распространено в Японии. Однако такое кредитование является сильным контрольным механизмом, позволяющим кредиторам держать руку на пульсе компаний, которые пользуются этими источниками. В свою очередь вся эта финансовая система контролируется «системообразующим» банком.
Аналогичная жесткая система контроля используется в производственной области.
Вся эта система активно защищается государством, которое также защищает ее от посягательства со стороны иностранных корпоративных налетчиков. Например, неоднократные попытки американских фирм приобрести контроль над корпорациями, входящими в ядро «кейрецу», наталкивались на прямые запреты подобных сделок государственными органами.
Корпорация для японцев - это не формальная
система хозяйственных отношений, а часть общественной жизни, которая построена
на тех же статусных отношениях, что и общество в целом [4, c.21].
.4 Сравнительный анализ моделей
Каждая из описанных моделей имеет свои сильные и слабые стороны. Основным недостатком американской модели считается ее излишняя ориентированность на краткосрочные интересы инвесторов, которой способствует высокая прозрачность высокая прозрачность отношений, публикация ежеквартальных отчетов и простота сделок с акциями на высоколиквидном фондовом рынке. Однако, несмотря на подобную критику, опыт последних десятилетий показал, что у этой модели существует огромные потенциал развития.
Континентальную и японскую модели критикуют главным образом за противоречивую роль банков, которые, выступая в качестве акционеров и одновременно кредиторов, попадают в зону конфликта интересов, что приводит к выдаче невозвращаемых кредитов (Германия) или кредитованию заранее неэффективных программ в угоду стабильности (Япония) [4, c.21].
Гораздо более серьезна критика этих моделей, связанная с ролью государства, с тем, что в них сознательно ограничивается свобода конкуренции. Так, известный эксперт по вопросам стратегии управления М. Портер достаточно сдержанно оценивает возможности как континентальной, так и японской модели корпоративных структур. Он считает, что в них заложены существенные ограничения конкуренции, что в конечном счете приведет к ограничению эффективности. Они хороши на этапах, когда экономика страны находится в положении догоняющей по отношению к мировым лидерам. Но по мере приближения к передовому краю развития эффективность подобных моделей падает, что и было продемонстрировано обеими странами в конце столетия.