В литературе России 20-30-х годов и в эмигрантской исследователи находят разные художественные методы и принципы отражения, например, относят к «критическому реализму» творчество В. Вересаева, И. Шмелева, С. Сергеева-Ценского, М. Алданова, И. Одоевцевой, Н. Берберовой и др., к натурализму – Артема Веселого, к «романтизму» - футуризм и левое искусство (В. Маяковского, Н. Асеева, Б. Пастернака, И. Северянина и др.), всю пролеткультовскую поэзию, к экспрессионизму - М. Булгакова, А. Платонова, Е. Замятина, Ю. Олешу, Ю. Тынянова, молодого В. Каверина, А. Грина, к импрессионизму – А. Белого, Б. Пильняка, О. Мандельштама, к примитивизму – Д. Бедного. В другой работе оптимистический футуризм и отчасти проза Горького (рассказ «Рождение человека») рассматриваются как «авангард», а «странная проза» 20-30-х годов – «поставангард» («философско-эстетический мистицизм»).
В 1932 г. возникло понятие «основного метода советской литературы» – «социалистического реализма». Первоначально некоторые критики стремились сделать это понятие предельно широким, отнюдь не сводимым к одному методу и стилю.
Социалистический реализм действительно существовал и действительно был реализмом, основанным на социально-исторической взаимосвязи развития всего общества, а не только судеб отдельных людей или даже больших социальных групп и народов. Это более детерминистское искусство, чем классический реализм, человек в нем активен и порой даже могуч. В соцреализме изначально был немалый элемент утопизма. Соцреализм оставался реализмом, пока идеализировал несуществующее будущее, но с 30-х годов стал превращаться в откровенный нормативизм и иллюстрирование политических лозунгов, сталинского заявления о том, что «жить стало лучше, жить стало веселей». Идеализация далеко не идеальной реальности не могла быть реализмом, но соответствующая литература сохранила прежнее наименование – литературы социалистического реализма.
Социалистический реализм никогда не оставался единственным методом литературы. Фантастика, детективы и другие виды массовой беллетристики, детская литература и т.д. находятся вообще вне существующих теоретических представлений о методах, хотя тот же соцреализм мог влиять и на них.
Двадцатые-тридцатые годы – время расцвета детской литературы. Несколько поколений советских людей выросло на книгах К. И. Чуковского, С. Я. Маршака, А. П. Гайдара, С. В. Михалкова, А. Л. Барто, В. А. Каверина, Л. А. Кассиля, В. П. Катаева. М. Чудакова даже рассматривает детскую литературу, расцветшую во второй половине 30-х годов, и ранний советский исторический роман как отдушины для творческих личностей, игравшие «эволюционную роль» для литературы, как сферы еще возможного эксперимента.
В тесном развитии с литературой развился новый вид искусства – кинематограф, явно «оттянувший» ряд талантов из литературы. Такие выдающиеся режиссеры, как С. Эйзенштейн, В. Шукшин, А. Тарковский, имели прямое отношение к литературной основе своих фильмов.
Увеличивается количество снимаемых картин. Новые возможности окрылись с появлением звукового кино. В 1938 г. на экраны выходит фильм С. М. Эйзенштейна «Александр Невский» с Н. К. Черкасовым в главной роли. В кино утверждаются принципы социалистического реализма. Снимаются фильмы на революционную тематику: «Ленин в Октябре» (реж. М. И. Ромм), «Человек с ружьем» (реж. С. И. Юткевич); фильмы о судьбе человека-труженика: трилогия о Максиме «Юность Максима», «Возвращение Максима», «Выборгская сторона» (реж. Г. М. Козинцев); комедии: «Веселые ребята», «Волга-Волга» (реж. С. А. Герасимов), «Свинарка и пастух» (реж. И. А. Пырьев). Огромной популярностью пользовался фильм братьев (в действительности же только однофамильцев, "братья" – своеобразный псевдоним) Г. Н. и С. Д. Васильевых – «Чапаев» (1934 г.).
1.4. Архитектура
Главной задачей архитектуры стала забота о простом человеке – создание такой архитектуры, которая бы максимально удовлетворяла высоким запросам строителей коммунистического общества.
В архитектурных мастерских с первых лет Советской власти начинается разработка проектов благоустроенных жилых домов для рабочих. Создаются и новые типы общественных зданий: дворцы труда, культуры, детские учреждения и др.
Ликвидация частной собственности на землю и недвижимость в городах позволила уже в 1918 г. развернуть градостроительные работы по перепланировке Москвы. Индустриализация промышленности внесла глубочайшие прогрессивные изменения в жизнь народов советской страны. Архитектура с первых довоенных пятилеток развивается на прочной индустриальной основе. Строительство охватывает всю страну. В 1929-1932 гг. заложены десятки новых городов. За это время построено свыше 1500 крупных комплексов индустриальных предприятий.
Классовая борьба, которая шла в этот период в стране, отразилась на различных творческих направлениях архитектуры; одним из наиболее сложных явлений стал конструктивизм, широко использовавшийся для строительства общественных и жилых зданий.
К положительным сторонам его относятся применение прогрессивных конструкций и материалов, борьба за стандарт, типизацию, индустриализацию строительства. Отрицательными чертами конструктивизма являются игнорирование художественного наследия архитектуры, упрощение форм, оголение конструкций.
Архитекторам-конструктивистам, проектировавшим промышленные здания в годы первых пятилеток, принадлежит большая заслуга в разработке типа удобного и светлого индустриального здания новой социалистической эпохи. Сюда относятся в первую очередь первенцы советского тракторо- и автомобилестроения - Волгоградский, Челябинский тракторные. Московский и Горьковские автомобильные заводы. Днепровская ГЭС им. В. И. Ленина».
Эстетика простых геометрических форм, свойственная конструктивизму, повлияла на архитектуру Мавзолея Ленина, построенного в 1930 г. по проекту А. В. Щусева.
К концу 30-х гг. функциональная простота конструктивизма начинает сменяться неоклассикой. В моду входит пышная лепнина, огромные колонны с псевдоклассическими капителями, проявляется гигантомания и склонность к нарочитому богатству убранства, часто граничившему с безвкусицей. Стиль этот иногда именуют сталинским ампиром. Сталинская неоклассика была призвана выразить силу и мощь тоталитарного государства.
1.5. Наука и образование
«К концу 1927 г. читать и писать научились 10 млн. человек. Грамотные к этому времени в городах составляли 79%, а в деревне — 4,3%. В 1927 г. СССР занимал по уровню грамотности 19-е (!) место в Европе. Неграмотных в возрасте 12 лет и старше оставалось свыше 50 млн. человек; 90 тыс. членов сельсоветов РСФСР неграмотны, как и 4% принятых в партию в 1926 г. В эти годы закладывались основы единой для всех трудовой школы. Происходили сдвиги и в высшем образовании. Перед революцией в 91 вузе страны обучались 112 тыс. студентов, а в 1927-1928 гг. в 148 вузах— 169 тыс. При этом до 1917 г. все вузы находились на территории России и Украины и лишь один — в Грузии, а теперь же вузов не было лишь в Туркмении, Киргизии и Таджикистане. Почти половина студентов — выходцы из рабочих и крестьян. Их прием осуществлялся через рабфаки».[6]
Во многих областях культурного развития были достигнуты значительные успехи. К таковым прежде всего относится сфера образования. Планомерные усилия советского государства привели к тому, что доля грамотного населения в России неуклонно росла. К 1939 г. количество грамотных в РСФСР составляло уже 89 процентов. С 1930/31 учебного года вводилось обязательное начальное образование. Кроме того, к тридцатым годам советская школа постепенно отошла от многих не оправдавших себя революционных нововведений: была восстановлена классно-урочная система, в расписание были возвращены предметы, прежде исключенные из программы как «буржуазные» (прежде всего история, всеобщая и отечественная). С начала 30-х гг. быстро росло число учебных заведений, занимавшихся подготовкой инженерно-технических, сельскохозяйственных и педагогических кадров. В 1936 г. был создан Всесоюзный комитет по делам высшего образования.
«К сотрудничеству с властью пришли, прежде всего, представители точных и естественных наук. Первым выборным президентом Академии наук СССР (1917-1936) стал старейший ученый страны геолог А.П. Карпинский. Депутатом Моссовета был академик К.А. Тимирязев — выдающийся биолог. Академик А.Ф. Иоффе — один из создателей советской физической школы, прокладывавший пути мировой науке в исследованиях полупроводников, — активно включился в преобразования в области культуры. Не сразу и не просто И.П. Павлов — мировая величина в физиологии, единственный в то время наш Нобелевский лауреат — признал новую власть, продолжая свою работу в России. Получили широчайшее поле деятельности ученые-экономисты, аграрники А.В. Чаянов, Н.Д. Кондратьев и другие. Советская экономическая школа далеко ушла вперед и определяла мировой уровень. Продолжали свои исследования и работу В.И. Вернадский, Н.Е. Жуковский, А.Н. Крылов, И.В. Мичурин и другие».[7]
И всё же 30-е годы оказалсь сложными для отечественной науки. С одной стороны, в СССР разворачиваются масштабные исследовательские программы, создаются новые научно-исследовательские институты: в 1934 г. С. И. Вавилов основал Физический институт АН им. П. Н. Лебедева (ФИАН), тогда же создан Институт органической химии, в Москве П. Л. Капица создает Институт физических проблем, в 1937 г. создан Институт геофизики. Продолжают работу физиолог И. П. Павлов, селекционер И. В. Мичурин. Результатом работы советских ученых были многочисленные открытия как в фундаментальных, так и в прикладных областях. Возрождается историческая наука. Как было сказано, возобновляется преподавание истории в средней и высшей школе. Создается научно-исследовательский Институт истории при АН СССР. Работают выдающиеся советские историки: академик Б. Д. Греков – автор трудов по истории средневековой России («Киевская Русь», «Крестьяне на Руси с древнейших времен до XVIII в.» и др.); академик Е. В. Тарле – знаток новой истории стран Европы и прежде всего Наполеоновской Франции («Рабочий класс во Франции в эпоху революции», «Наполеон» и др.).
В то же время сталинский тоталитаризм создает серьезные препятствия для нормального развития научного знания. Была ликвидирована автономия Академии наук. В 1934 г. она была переведена из Ленинграда в Москву и подчинена Совнаркому. Утверждение административных способов руководства наукой привело к тому, что многие перспективные направления исследований (например, генетика, кибернетика) по произволу некомпетентных партийных функционеров были на долгие годы заморожены. В обстановке всеобщего доносительства и набирающих размах репрессий академические дискуссии часто заканчивались расправой, когда один из оппонентов, будучи обвинен (даже и необоснованно) в политической неблагонадежности, не просто лишался возможности работать, но подвергался физическому уничтожению. Подобная участь была уготована очень многим представителям интеллигенции. Жертвами репрессий стали такие видные ученые, как биолог, основоположник советской генетики академик и президент ВАСХНИЛ Н. И. Вавилов, ученый и конструктор ракетной техники, в будущем академик и дважды Герой Социалистического Труда С. П. Королев и многие другие.
Репрессии нанесли тяжелый урон интеллектуальному потенциалу страны. Особенно сильно пострадала старая дореволюционная интеллигенция, большинство представителей которой добросовестно служили советскому государству. В результате фальсифицированных разоблачений ряда «вредительских контрреволюционных организаций» в массах разжигалось недоверие и подозрительность по отношению к представителям интеллигенции, что в результате облегчало расправу с неугодными и гасило всякое проявление свободной мысли. В общественных науках определяющее значение приобрел «Краткий курс истории ВКП (б)», вышедший в 1938 г. под редакцией И. В. Сталина. В качестве оправдания массовых репрессий была выдвинута идея о неизбежном усилении классовой борьбы по мере продвижения к построению социализма. История партии и революционного движения была искажена: на страницах ученых трудов и периодических изданий превозносились несуществующие заслуги Вождя. В стране утверждался культ личности Сталина.
Тем не менее в сфере народного образования и науки были достигнуты определенные успехи:
• за годы двух пятилеток обучены грамоте 40 млн. человек, грамотность по стране достигала 81%, в РСФСР --- 88%, Белоруссии — 81%, Казахстане — 84%;
• к концу второй пятилетки в стране осуществлено всеобщее начальное образование. XVIII съезд партии (1939 г.) поставил в качестве очередной задачи всеобщее среднее образование в городе и семилетнее в деревне;
• с 1938 г. во всех национальных школах введено обязательное изучение русского языка, а с 1940 г. — преподавание иностранных языков в средних школах;
• в 1938 г. в советских школах работало около 1 млн. учителей, более половины из них специалисты со стажем менее 5 лет.
• 82% высших должностей в промышленности занимали высококвалифицированные специалисты дореволюционной России;
• за 1918-1928 гг. было подготовлено 340 тыс. специалистов с высшим образованием и почти 200 тыс. со средним специальным».[8]
«В 1936 г. в городах вступило в строй школ больше, чем за предыдущие три года второй пятилетки. Общее количество ученических мест в городских новостройках в 1936 г. впервые было больше, чем во всех школах, построенных в тот год в деревне. То же повторилось и в следующем году. И хотя в период предвоенной пятилетки темпы сооружения школьных зданий в городах несколько снизились, вторая половина 30-х годов ознаменовалась заметным улучшением обучения детей горожан, что предопределялось укреплением материальных основ народного образования. Всего во время второй и третьей пятилетки (1933-1940 гг.) города получили более 5,1 тыс. школьных заведений, рассчитанных почти на 3 млн. учащихся. В большинстве своем помещения были предназначены для одновременного обучения больших коллективов (уже в 1938/39 г. свыше 30 % городских средних школ имели в своем составе более 800 детей).
Продвигалось
вперед строительство школ и в деревне. Здесь в 1933-1940 гг. в строй вступило
19 тыс. зданий, рассчитанных примерно на 4,3 млн. ученических мест. Преобладали
небольшие помещения, ибо в сельской местности свыше четверти школ имели лишь по
одному учителю и в среднем по 40 учеников. В ряде областей, в том числе в
Мурманской, Рязанской и даже Московской, работали школы, где на одного учителя
приходилось всего несколько учеников».[9]
1.6. Музыка
В 1932 году был основан Союз композиторов СССР, который стал как главным организационным, так и главным цензурным органом советской музыки.
В сталинские времена не одобрялась слишком экспериментальная, не доступная массам музыка. В прессе по поводу таких премьер появлялись разгромные статьи, исполнение «вредных» вещей прекращалось на длительный срок. Композиторов, досадивших цензуре, могли исключить из Союза Композиторов, что резко ограничивало возможности для работы.
В то же время, в СССР сложилась система общедоступного музыкального образования, вырастившая многих талантливых композиторов и исполнителей. Были открыты десятки музыкальных учебных заведений, среди них Московская, Калининградская, Ленинградская и другие филармонии. Советская опера и советский балет высоко ценились в мире, как оркестры и военные ансамбли.