Как было указано выше, великий князь Владимир Святославич «посадил» в основные центры своего государства 12 сыновей – удельных князей. Его преемник – Ярослав Мудрый также разделил территорию Киевской Руси между 5 сыновьями и племянником от умершего старшего сына Владимира. Кроме того, Ярослав завещал наследникам жить в мире и любви и слушаться во всем старшего брата Изяслава. Таким образом, был сформирован порядок передачи престола к старшему в княжеском роде (по признаку физического старшинства). Данный порядок престолонаследия получил название «очередного» или «лествичного»:
- Киевский престол занимал старший из рода Рюриковичей, но его власть в значительной мере носила номинальный характер.
- Русской землей коллективно владел весь род Рюриковичей, члены которого составляли феодальную иерархию.
- Каждый из князей в зависимости от «старшинства» владел определенной ему территорией (княжеством, волостью, землей и т.п.).
- При освобождении Киевского престола, его занимал старший из князей. После этого происходило перемещение по «лестнице» удельных владений: каждый из князей покидал свой прежний удел, чтобы занять другой - лучший и более престижный. В связи с этим, В.О. Ключевский называл князей «перелетными птицами», «летающими кометами» земли Русской.
Таким образом, «лествице» рода соответствовала «лествица» княжеских уделов: чем старше был князь, тем лучше был его удел. И, конечно, князья стремились в самый лучший удел – в Киев.
Династический порядок правления и замещения престола имел как положительные, так и отрицательные последствия. Положительным фактором можно считать факт укрепления династии Рюриковичей: генеалогическое единство являлось предпосылкой политического единства Киевской Руси. Отрицательным последствием династического порядка являлась слабость личного характера верховной власти. Православное духовенство, по византийской традиции, пыталось воспитать в русских князьях идею самодержавной власти, но пока политической почвы для развития этой идеи не было.
Расширение круга родичей, сложность династических счетов, постоянные споры о «старшинстве», личные амбиции князей – все это способствовало нарушению неясно определенного «династического порядка», неминуемо вело к княжеским «усобицам».
Таким образом, «лествичная» система из фактора централизации постепенно превращалась в фактор децентрализации, разрушаясь внутри себя, она разрушала единство Русской земли.
Политическая традиция выработала два главных способа разрешения противоречий очередного порядка:
Вооруженное разбирательство;
Договоры – «ряды» между князьями, коллегиальное решение территориальных, династических, военных вопросов.
Договорной, более цивилизованный способ решения проблем «лествичной» системы, стал предпосылкой формирования нового политического института Киевской Руси – Княжеского съезда («снема»), который фактически ограничивал власть великого князя Киевского.
Чем сильнее был старший киевский князь, чем больше у него было авторитета в народе и среди князей, тем более он выступал в качестве сюзерена по отношению к удельным князьям – его вассалам, и тем более можно говорить о едином государстве. И наоборот, чем слабее был киевский правитель, сложнее международная, экономическая ситуация и т.п., тем чаще он решал вопросы с удельными князьями не посредством приказа, а посредством договора, совета, съезда. В данной ситуации уже нельзя говорить о сюзерено-вассальных отношениях, поскольку договор заключается между равными сторонами. В данной ситуации Киевская Русь представляла собой относительно единое государство.
Еще одним способом преодоления очередного порядка стала идея «отчины». Сначала она имела генеалогическое значение: под «отчиной понималось место претендента среди родичей на «лествице» старшинства, доставшаяся ему по наследству от отца. Позже понятие «отчины» приобретает территориальное значение: «отчиной», или «вотчиной», стала называться земля, которой владел отец претендента («отчина» - «отчизна», «отечество», земля отца). Закрепление вотчинного, территориального принципа подорвало основы очередного порядка и нераздельность родового династического владения. Княжеский съезд в Любече (1097 г.), созванный по инициативе Владимира Всеволодовича Мономаха, принял решение прекратить «усобицы» и провозгласил принцип: «Каждый да держит отчину свою». Начинается переход к территориальной раздробленности. Внешний фактор – борьба с половцами, несколько сдерживал этот процесс, но с 30 – х годов XII в. Русская земля окончательно разделилась на удельные самостоятельные княжества.
Таким образом, политическая система Киевской Руси характеризуется сочетанием нескольких политических элементов:
- Главным является элемент единоличной власти – великий князь Киевский. Его власть формируется по традиции «старшинства», но иногда, как исключение, по принципу народного избрания (например, избрание киевлянами на вече Владимира Мономаха).
- Рядом с великим князем Киевским присутствует аристократический элемент власти: постоянно действует при князе Боярский совет – боярская аристократия; в чрезвычайных случаях при великом князе действует Княжеский съезд (снем) – феодальная, княжеская аристократия.
- Кроме того, при решении особо важных для народа вопросов (война, мир, налоги, иногда – кандидатура великого князя) действует демократический элемент власти – Народное собрание (вече).
Боярский совет, вече, снем – фактически ограничивают власть великого князя Киевского. С другой стороны, данные институты являются одновременно и опорой единоличной власти, а в особо кризисных ситуациях – даже ее заменой. В связи с данной особенностью политической системы Киевской Руси, ее формальной неопределенностью, можно указывать различные модели осуществления власти, различные сочетания политических институтов, различную их активность и значимость на отдельных этапах истории древнерусского государства.
Кроме того, следует подчеркнуть особую роль в государственном строе Киевской Руси духовного элемента власти – Русской Православной Церкви. Особая роль заключалась в том, что Церковь юридически не входила в политическую систему, но активно взаимодействовала, сотрудничала, даже идейно формировала указанные политические институты.
После принятия православного христианства в качестве государственной религии в 988 г. на Руси начала формироваться церковная организация. Правовой статус Церкви, ее имущественные права и юрисдикция определялись церковными уставами князей в соответствии с каноническим кодексом Церкви и практикой церковно-государственных отношений в Византии. Можно сказать, что древнерусское государство восприняло не просто православную христианскую веру в качестве государственной религии, - на Руси начала реализовываться византийская модель христианства и церковно-государственных отношений.
Следует отметить, что в государствах, воспринявших христианство в качестве государственной религии, существовали три модели церковно-государственных отношений:
В католических странах существовала модель папоцезаризма (господство Церкви над цезарем – государственной властью).
В протестантских странах – модель цезарепапизма (Церковь была юридически подчинена государству).
В православных странах действовала модель «симфонии» духовной и светской власти, введенная византийским императором Юстинианом (6 Новелла): данная модель означала юридическое разделение властей (как тело и душа в человеке), но их фактическое взаимодействие.
Следуя византийской норме, русская православная Церковь была юридически независима от княжеской власти. Высшим органом власти в Церкви был поместный или Освященный собор церковных иерархов, исполнительная власть осуществлялась митрополитом. Митрополия разделялась на епархии (епископии), епархии – на приходы. Кроме того, в епархиях учреждались монастыри.
Однако на практике русские князья начинают участвовать в церковной жизни: осуществлении судебной власти, избрании митрополитов, епископов. Помимо «десятины», князья жаловали храмам, монастырям земли, населенные деревни. Более того, сама миссия христианства на Руси первоначально осуществлялась князьями Владимиром Крестителем, Ярославом Мудрым.
Активному участию князей в церковных делах в X – XV вв. препятствовала каноническая зависимость русской православной Церкви от Византии: до 1589 г. русская Церковь являлась митрополией Константинопольского патриархата и митрополиты обычно были греками. Однако уже при Ярославе Мудром по инициативе великого князя Киевского в Византии был избран первый русский митрополит Иларион (автор «Слова о законе и благодати»).
С другой стороны, и русское духовенство начинает участвовать в светской жизни: митрополит, епископы, настоятели монастырей присутствовали на заседаниях Княжеской думы, участвовали в Народных собраниях, Княжеских съездах, выступали в роли первых дипломатов, миротворцев в периоды княжеских «усобиц». Естественно, Церковь пыталась развивать на Руси византийскую идеологию самодержавной власти, идею о «помазаннике Божьем». Однако в киевский период данная идея не могла активно восприниматься русским обществом: ее развитию препятствовали династический порядок правления и, в связи с этим, слабость личного характера верховной власти.
В) Развитие местного управления в Киевской Руси
По мере присоединения к Киеву племенных союзов, в уездные города отправлялись наместники великого князя Киевского, волостями управляли волостели. Начала формироваться система «кормления», при которой содержание («корм») княжеские чиновники получали за счет сборов, денежных и натуральных, с городской или сельской общины (см. «покон вирный» Русской Правды). Органом крестьянского самоуправления являлась территориальная община – «вервь».
Древнейшей системой местного управления являлась «десятичная» (или «численная») система организации населения, построенная по военному принципу. Данная система своими корнями уходит во времена «военной демократии», когда взрослые мужчины племени или племенного союза составляли народное ополчение – «тысячу» - во главе с тысяцким; «тысяча» разделялась на отряды по сто воинов (сотни) во главе с сотскими, сотни разделялись на отряды по десять воинов (десятки) во главе с десятскими. Тысяцкий, сотские и десятские выполняли военную функцию, но, по мере развития деятельности княжеского наместника, они становятся опорой для него, начинают осуществлять вместе с наместником административно-судебные, финансовые функции, т.е. сбор налогов, суд от лица великого князя и пр. Таким образом, численная система управления из собственно военной сферы переходит в сферу политическую – управление местным населением.
По мере развития княжеского и боярского землевладения, усложнения хозяйственного и административно-судебного аппарата, на смену десятичной системе приходит дворцово-вотчинная система управления, при которой политическая власть принадлежит собственнику земли. Формируются два центра власти – княжеский дворец и боярская вотчина. Княжеские и боярские слуги, управляющие княжеским и боярским хозяйством (см. по Русской Правде: «огнищанин», «конюх», «тиун», «ключник» и др.), постепенно начинают решать вопросы управления населением на территории, подвластной землевладельцу, – административные, судебные, финансовые. Таким образом, сфера хозяйственников, дворцовых служащих переходит в сферу политическую, местного управления.
В Киевский период истории нашего отечества дворцово-вотчинная система управления только начала формироваться, по мере развития феодальных отношений. Расцвет данной системы приходится на период политической раздробленности XII – XIV вв.
Особенности правовой системы Киевской Руси. Источники права.
В древнейший период истории России, когда частноправовые начала были еще слиты с государственными, закон не являлся преобладающей правовой формой. В сфере правовых отношений он играл второстепенную роль по сравнению с обычаем, который и являлся «тем юридическим базисом, на котором зиждется весь строй политических и общественных отношений Древней Руси» (Латкин В.Н.). Именно обычное право стало основой для возникновения и формирования третьей правовой формы – судебного прецедента. Но, по мере того как русские князья вырабатывали собственные законодательные нормы, а не использовали народные обычаи, основанием судебной практики все более становилась княжеская воля, выраженная в форме закона - «устава». Чем более князья изменяют, реформируют и даже отменяют нормы обычного права (по мере развития социально-экономических отношений, политической системы), тем более очевидным становится переход от обычая к законодательству. Четвертым, очень важным, источником формирующейся правовой системы являлся договор, который в древнее время выходил за пределы известных в современном гражданском быту договоров, не созидающих нового права, а только применяющих уже существующие нормы к известным лицам и отношениям. Напротив, древний договор в связи со слабостью законодательной власти и преобладающим образованием права путем обычая, имел более широкую область действия: он имел законодательный характер, устанавливал новое право «во всех тех случаях, которые не определены еще обычаем или относительно которых он не ясен или спорен» (Сергеевич В.И.). Ввиду такого творческого значения договора в древнее время, он становится важнейшим средством перехода от обычного права к законодательству. Серьезное влияние на развитие княжеской законодательной деятельности также оказала рецепция византийских законодательных источников после принятия Русью христианства из Византии.
Рассмотрим более подробно указанные источники древнерусского права.
А) Обычное право
Обычай (от слова «обыкнуть») есть правило, к которому все привыкли («Обычное право – это превращение однообразных действий в привычку» (Владимирский-Буданов М.Ф.)), которое изначально получает общеобязательное значение традиционным соблюдением его в данной общественной среде в силу «согласного убеждения действующих лиц в необходимости подчиниться» (Дьяконов М.А.) этой норме.
Основное отличие норм закона от норм обычного права заключается в том, что закон необходимо предполагает элемент формальной обязательности выполнения, в обычном праве такого элемента почти нет. Если закон выполняется не только по внутреннему убеждению в его полной справедливости, но и потому, что он закон, то нормы обычного права имеют юридическое значение только тогда, когда общее согласное мнение известной округи признает необходимость их применения в данном случае, и при данных, наличных условиях.
Значит, по своему происхождению обычай безличен, возникает не в результате деятельности отдельных личностей (исключением является так называемый политический обычай, который создавался князьями и их окружением), а всего народа в течение определенного периода его исторической жизни, и является общеобязательной нормой, прежде всего, потому, что признавался таковой всем народом.
«Обычное право – это совокупность юридических норм, создающихся независимо от предписаний законодательной власти и выражающихся в народных обычаях и обрядах. В незапамятные, доисторические еще времена стали слагаться эти обычаи и обряды в тех союзах людей, которые предшествовали образованию государства. В этих союзах, - будь то родовая организация, племя или народ, как совокупность нескольких племен, - были уже известные свои представления о праве и справедливости, первоначально тесно связанные с религией данных союзов и стойко защищаемые ими в жизни, в интересах развития самих союзов и поддержания в них необходимого мира и спокойствия».
Филиппов А.Н.
Эти представления о праве, выражавшиеся в юридических обычаях и обрядах, не могли, конечно, быть везде одинаковыми, а, наоборот, отличались своим содержанием друг от друга, в зависимости, во-первых, от того, интересы какого союза они защищали (рода, племени, союза племен), и, во-вторых, от того, на какой ступени развития стоял данный союз. Народная масса всегда и везде представляет собой разнообразные пласты многих исторических наслоений, и, в связи с этим исследователи отмечают такую особенность обычного права как партикуляризм.
По летописному рассказу даже близкие по крови племена сильно отличались друг от друга своими нравами и обычаями («имяху обычаи свои и закон отец своих и преданья, каждо свой нрав»; поляне «отец своих обычай имут кроток и тих», древляне «живяху зверинским образом, живущее скотьски»), а это наглядно показывает, что они одновременно переживали разные стадии своего культурного развития.
Когда обычай принимается, санкционируется государственной властью, помимо качества внутренней обязательности (голос совести, осознанная необходимость, общественное мнение), он получает и качество внешней обязательности, за обычаем уже стоит принудительный авторитет власти.
Нормы обычного права имеют консервативный характер: охраняются традициями, изменяются в течение долгого времени, вместе с изменением жизненных потребностей народа, совершенствованием форм общественной и государственной жизни. Нигде процесс переработки юридических понятий и форм быта не происходил столь медленно, как в народе. Мир народных понятий в области права бережно и упорно хранит в себе прадедовские взгляды, нравы и обычаи. В связи с этим нормы обычного права очень трудно поддаются как констатированию, так и общей формулировке. Они живут, большей частью, в народе в виде обычаев и обрядов, символов и пословиц, передаются изустно из поколения в поколение, как достойные уважения преданья дедов и прадедов. Словесная передача, при своей живости и силе народной памяти, не всегда, однако, является достаточной гарантией того, что обычай сохраняется передающим его лицом в полной неприкосновенности и не поддается влиянию времени. Поэтому уже в древние времена, как только начинает несколько распространяться грамотность, появляется потребность в записи народных обычаев и такими записями в значительной мере стали первоначальные народные «правды», в которых и формулируются нормы обычного права данного племени или народа.
Таким образом, нормы обычного права могут иметь различные формы выражения: устную (например, в юридических действиях: акты юридических сделок, судебные акты; символах, обрядах (например, рукобитие при заключении договора; наложение руки на предмет, прикосновение к нему при совершении купли-продажи), словесных формулах («се – мое» произносили в случае приобретения права на вещь), пословицах («молодой на битву, а старый на думу») или письменную (судебные приговоры, юридические сборники, например, Русская Правда).
В силу консервативного характера обычного права, переход от обычая к законодательству часто приобретал революционный характер, так сказать, характер «скачка». Средством такого резкого перехода являлась рецепция более совершенного права. Для древней Руси таковым образцом, «учебником» права, стала правовая система Византии.
В IX – X веках на Руси не существовало письменных сборников обычного права. Первая попытка русских выразить нормы своего права в объективной форме была предпринята в договорах Руси с Византией X века, которые: 1) стали первым писаным памятником русского права, поскольку содержали ссылки на «закон русский» - сборник устных норм обычного права древней Руси; 2) стали первым этапом рецепции византийского права, знакомства руссов с более совершенной правовой системой.
Б) Договор как источник права
Как уже указывалось, договор («докончанье», «ряд», позднее «крестное целование») в древнейший период истории наравне с юридическим обычаем являлся преобладающей правовой формой, посредством которой часто происходил переход от обычного права к законодательству. Договоры в древности вообще имели громадное значение, в виду неустойчивости норм обычного права, с одной стороны, в виду необходимости обеспечить взаимным отношениям, внутри и вне государств, некоторую определенность, с другой стороны. В заключении договоров поэтому одинаково нуждались как отдельные государства, так и различные органы власти и союзы внутри данного государства. В связи с этим многие исследователи выделяют две основные категории договоров, существовавших в древнейший период истории русского права: