Личный альбом великой княжны Анастасии Николаевны: поэтическая антология или книга памяти?
Т.А. Исаченко
Исследуется содержание поэтического альбома, подаренного младшей дочери последнего русского императора на одиннадцатилетние - редкий рукописный источник, хранящийся в собрании Дворцовых библиотек ОР РГБ. Уникальность контента определяет присутствие в альбоме 114 автографов - всех царственных мучеников и лиц из ближайшего окружения царской семьи. Пересечение дат, имен, поэтических образов и событий позволяет рассматривать альбом как мегатекст, в полифонии которого прочитываются актуальные для современности темы.
Ключевые слова: великая княжна Анастасия, царственные страстотерпцы, автографы, поэтический альбом, собрание Дворцовых библиотек РГБ.
The Personal Album of Grand Duchess Anastasia Nikolaevna: A Poetic Anthology or a Memoir Book?
Keywords: Grand Duchess Anastasia, royal passion bearers, autographs, poetic album, collection of Palace libraries of Russian State Library.
The article states that the book Duma za Dumoy [Thought After Thought] (Moscow, 1895), presented to Grand Duchess Anastasia, the youngest daughter of the last Russian Emperor, on her eleventh birthday, is not only a poetic anthology, a personal album, but also a memoir book. The aim of the article is to draw attention to the rare factual source that has fallen out of historians' and philologists' field of view. It is generally believed that Grand Duchess Anastasia destroyed all her journals in 1917, and the history of how the book appeared in the Lenin Library is not fully clarified. It has been determined that Anastasia filled the journal from 1912 to 1917, the records and dates in it cover four pre-revolutionary years, and the last record was made in Tobolsk. The overlap of dates, names, poetic images, and events allows considering the journal as a megatext, whose polyphony shows topics relevant for today. The content of the album, its 114 records with autographs of all the royal martyrs and persons from the inner circle of the royal family are analysed. The poetic composition of the album and all the intersections of its unique content are examined. The texts reflect the character of the epoch, they also contain prophecies about the fate of the Empire and the dynasty. The analysis of the autographs allowed reconstructing an almost complete list of those who left their names in the “memoir book”. The comparison of these names with known birth dates helped identify the basic principle of filling the journal: autographs are timed to the birthdays of the writers. The overlap of dates and semantic coincidences immerse the reader of the journal into the atmosphere of historical providentialism. The book includes the repertoire of the Golden 19th-century Russian literature, which for seven years influenced the formation of her soul. The article allows looking at the journal of the little duchess as at a source of inspiration and joy: it filled the soul of the child with bright images that formed the taste and ideas about the beautiful. Contrary to the popular opinion about the spiritual hunger of the children of the grand ducal families in palaces, the album that we hold in our hands and that Anastasia was inseparable with for seven years says the opposite. Filled with beautiful Russian poetry, it contributed to the formation of the soul of the young duchess, exalting her light, which she later abundantly shared with others. The history of Anastasia's album is connected with the solution of its secrets. The calendar principle of the organisation of the text sets the appropriate rhythm to the journal, and its pages, according to the epigraph, are “filled with the memory of the heart”. The poetic component of Anastasia's journal gives a clear idea of the role assigned to this unusual book in the formation of the personality of the younger grand duchess. Today, the texts in the album can be considered as an anthology: turning its pages, Anastasia both played and studied. The author assumes that, during the difficult years of deprivation, the journal was a commemoration book for Anastasia. It reminded of those with whom the revolution separated her, whom she cherished in her heart and remembered. Today, Anastasia's journal is also a martyrology of the innocently murdered, tortured, repressed, and expelled from their homeland.
Основная часть
В публикациях 2018 г. [1-3] нами впервые был представлен альбом- календарь младшей дочери императора-страстотерпца Николая II, великой княжны, мученицы Анастасии, являющийся редким фактографическим источником, по странной случайности выпавшим из поля зрения историков. Альбом хранится в Отделе рукописей Российской государственной библиотеки, важность его изучения и осмысления продиктована памятными датами в жизни России - столетием расстрела всей царской семьи и началом Гражданской войны.
Альбом подносился для заполнения его автографами лицам из ближайшего окружения царской семьи по выбору Анастасии на тот или иной день. Анализируя эти автографы, мы видим череду дат, последовательность которых раскрывает основную загадку альбома - принцип его заполнения. Оформление книги нарядно и празднично: красный коленкоровый переплет украшен кожаным корешком и уголками такого же цвета. Издание открывает титульный лист, на котором посеребренной вязью выведено название: «Дума за думой. Памятная книга на каждый день», ниже, в выходных данных: «СПб.». На дополнительном листе - эпиграф: «Дума за думой, лица за лицами / Милые тут имена; / Книга настольная - жизни страницами, Памятью сердца полна». Данный альбом предназначен для литературного чтения (календарные даты заполнены стихами русских поэтов), а также для внесения в него записей, его можно раскрашивать (одна из страниц наполовину раскрашена Анастасией), по нему можно вспоминать близких, а также играть, дополняя четверостишия и называя стихотворение того или иного автора.
Данная статья посвящена раскрытию литературной составляющей Альбома, ибо книга представляет собой поэтическую антологию русской поэзии XIX в., в которую Анастасия начала вносить записи в день своего рождения, 5 июня 1912 г.. Одновременно мы ставим вопрос об историческом наполении альбома-дневника не только знаменательными для царской семьи и для России датами, но и списком имен, которых в альбоме 114. Календарный принцип организации издания задает альбому соответствующий ритм, и его страницы, согласно эпиграфу, «заполнены памятью сердца». По мере анализа автографов, удалось восстановить почти полный список тех, кто оставил свои имена в альбоме Анастасии. Сопоставив их с известными датами рождения, мы выявили основной принцип заполнения альбома - автографы приурочены ко дню рождения писавших. Таким образом, верхний ряд дат альбома-ежедневника определяет дату рождения, а нижний ряд указывает на день и, иногда, год сделанной записи. Одновременно это указание на праздник или событие: открытие памятника Александру III (май 1912 г.), закладка военного порта императора Петра Великого в Ревеле и торжества по случаю 100-летия Бородинского сражения (июль и август 1912 г.) [4], всероссийское празднование 300-летия дома Романовых (весна 1913 г.), празднование чтимых Богородичных икон - Федоровской (7 июня), Владимирской (23 июня), Смоленской (28 июля), Праздник Собственного Е.И.В. Конвоя (день св. Иерофея, 4 октября), другие события. Высочайше установленный в 1861 г., в память битвы под Лейпцигом, этот праздник всегда отмечался 4 октября (см.: [5. С. 242].
Позднее, правда, в 1916-1917 гг., принцип меняется, записи в альбом начинают заноситься не в дни собственного рождения, а в дни больших церковных праздников - Воздвижения Креста Господня (запись А. Миллера на 14 сентября), Рождественский Сочельник.
В один из памятных дней - 23 июня 1912 - Анастасия поднесла свой альбом для записей сразу нескольким лицам.
В день празднования иконы Владимирской Божией Матери царская семья, как правило, посещала богослужение в церкви Знамения, находившейся в дворцовом парке Царского Села (см. [6]).
Так, в альбом были внесены сразу 7 записей: императрицы Александры Федровны (с. 163 - на свой день рождения 25 мая), великих княжон Ольги (с. 379 на свой день 4 ноября), Татьяны (с. 185 - 29 мая), Марии (с. 126 - 14 июня), контр-адмирала И.И. Чагина (с. 389 на день его рождения 2 ноября), офицеров яхты «Штандарт» Н.В. Саблина (с. 138 - 16 апреля) и П.А. Воронова (с. 445 - 29 декабря). Контр-адмирал Иван Иванович Чагин с 7 ноября 1905 по 11 октября 1912 г. командовал императорской яхтой «Штандарт». Осенью 1912 г. «Штандарт» вторично налетел на камни в финских шхерах, и хотя Чагин был оправдан, он счел себя виновным и застрелился (по другой версии, причиной самоубийства была обнаруженная в трюмах «Штандарта» революционная мини-типография).
История дневника Анастасии связана с разгадкой его тайн, к которым относятся: принцип его заполнения, двухуровневый календарный ряд (верхний с днями рождений и нижний с событиями, по случаю которых альбом был поднесен для записи). Мы предполагаем, что в трудные годы лишений альбом служил ей помянником - по всем тем, с кем разлучила ее революция, кого она берегла в своем сердце и вспоминала. Сейчас альбом Анастасии - это еще и мартиролог по невинно убиенным, замученным, репрессированным и изгнанным из своего Отечества. Многие из тех, кто вносил свои записи в альбом княжны, разделили участь царской семьи - были расстреляны и приняли мученический венец, другие погибли в жерле революции или от ран в ходе кровопролитной войны. За царской семьей в Сибирь последовали 35 человек, многие из которых претерпели невзгоды и проделали долгий путь в скитаниях по Сибири, пока не добрались до спасительных рубежей белой эмиграции - Харбина, Константинополя, Белграда и Вены, Дании, Швеции, Англии, Парижа, Америки, Канады. Судьба некоторых, особо доверенных лиц царской семьи (например, генерал- лейтенанта И.Л. Татищева) до сих пор неизвестна [7. С. 47-58].
Данный альбом, несомненно, является одним из уникальных экспонатов собрания Дворцовых библиотек, его, при желании, можно рассматривать как мегатекст, пронизанный самыми разнообразными темами, мотивами и образами. Содержание альбома, с одной стороны, определяется наполненностью множеством имен из ближайшего окружения великой княжны Анастасии, с другой - присутствием поэтических текстов, изначально включенных в издание. Представленные тексты отражают характер эпохи, они также содержат пророчества о судьбах империи и династии.
Этой теме мы и хотим посвятить статью, взглянув на альбом маленькой княжны как на источник вдохновения и радости, наполнявшей душу ребенка светлыми образами, формировавшими вкус и представления о прекрасном. Вопреки досужим мнениям о духовном голоде, который испытывали дети великокняжеских семейств в дворцовых резиденциях [8], альбом, который мы держим в руках и с которым на протяжении семи лет была неразлучна Анастасия, говорит об обратном. Наполненный прекрасной русской поэзией, он способствовал формированию души юной княжны, привнося в нее свет, который потом в избытке она изливала на окружающих.
Поэтическая составляющая альбома Анастасии дает ясное представление о той роли, которая была отведена этой необычной книге в формирования личности младшей великой княжны.
Помещенные в ней тексты могут сегодня рассматриваться как хрестоматия, перелистывая которую Анастасия и играла и училась. Книга, подаренная Анастасии на 11-летие, включала репертуар золотого XIX в. русской литературы, который на протяжении семи лет оказывал влияние на формирование ее души. Опыт этого воспитания важен для современной педагогики. Открывает альбом стихотворение Алексея Хомякова (1858), помещенное на январском шмуцтитуле первых листов альбома-календаря: Парус поднят; ветра полный, / Он канаты натянул / И на ропщущие волны / Мачту длинную нагнул. / Парус русский. Через волны / Уж корабль несется сам. / И готов всех братьев челны / Прицепить к крутым бокам. / Поднят флаг: на флаге виден / Правды суд и мир любви. / Мчись, корабль: твой путь завиден... / Господи, благослови!
Образ мчащейся вдаль ладьи, устремленной в будущее под русскими парусами Божьей правды и любви, резко контрастирует с образом кибитки, мчащейся по сколькой крутизне разбитой дороги (стихотворение князя Петра Вяземского «Ухабы. Обозы» из цикла «Зимние карикатуры» - помещено на декабрьском шмуцтитуле альбома): Какой враждебный дух, дух зла, дух разрушенья, / Какой свирепый ураган / Стоячей качкою, волнами без движенья / Изрыл сей снежный океан? / Кибитка-ладиЯ шатается, ныряет: / То вглубь ударится со скользкой крутизны, / То дыбом на хребет замёрзнувшей волны / Её насильственно кидает... <> / Покажется декабрь - и тысяча обозов / Из пристаней степных пойдут за барышом, / И путь, уравненный от снега и морозов, / Начнут коверкать непутём. (1828).
Именослов «альбома на каждый день» великой княжны Анастасии - один из важнейших мотивов исследуемого мегатекста, он вбирает имена доблестных воинов Великой войны, за которыми ухаживали в Феодоров- ском лазарете великие княжны, офицеров Императорского Его Величества Конвоя, которым царская семья запретила предпринимать попытки своего освобождения - «чтобы не пролилась кровь», дорогих сестер, «мама и папа», любимой бабушки (вдовствующей императрицы Марии Феодоровны), дяди Павла11, крестной тети Ольги, двоюродных братьев, симпатичных офицеров императорской яхты «Штандарт», фрейлин, комнатных девушек, домашнего доктора, учителей и подруг - всех тех, кого она берегла в своем сердце и за кого молилась. История Собственного Его Императорского Величества Конвоя в изложении офицера Конвоя Н.В. Галушкина прокомментирована и издана П.Н. Стреляновым [5]. Запись вел. кн. Павла Александровича присутствует на с. 327 под датой 21 сентября. Вел. кн. Ольга Александровна (тетя Ольга), сестра Николая II. Две записи, Дмитрия Павловича и Андрея Александровича Романовых, сделаны на с. 24 и 310 альбома Анастасии.
И здесь нельзя не сказать еще о некоторых ассоциациях.
Имена, внесенные в альбом Анастасии, напрямую сопряжены с темой, которая несколько лет спустя, в 1924 г., прозвучит в «Белой гвардии» М.А. Булгакова и станет лейтмотивом жизни белой эмиграции на долгие годы - темой предательства. В романе Булгакова был поднят вопрос о дворянской и офицерской чести, о верности долгу, присяге и о предательстве генералов (сцена в гимназии, обращение полковника Мальцева к защитникам Киева). Эпиграфом к роману писатель взял строки А.С. Пушкина, обратившись к исторической повести о русской смуте XVIII в., где схожий образ истории как стихии («бурана») увенчан победой «белых», дворянства. Не «народ», которого заведомо было больше и который мог взять числом, а дворяне одержали верх в старой гражданской войне, описанной Пушкиным. В пушкинском романе дан ясный ответ: у дворянства в целом есть понятие чести, а у «народа» в целом этого понятия нет (хотя есть понятие о милосердии) [9. С. 66]. Совершенно очевидно, что Булгаков писал свой роман, адресуя его в первую очередь белой эмиграции - тем, кто в 1924-м находился в Берлине, Париже, Белграде, Софии и где мог оказаться сам Булгаков, доведись ему сесть на пароход в Батуме в 1921 г.
Подбор поэтических текстов, расположенных в порядке годового круга, не представляется случайным. Многие стихотворения, помещенные на известные даты, посвящены представителям Династии Романовых. Так, на странице 27 июля ва Альбоме помещены строки посвящения Ф.И. Тютчева императрице Марии Александровне (1824-1880), с которой незримо связывает владельцу альбома день рождения Императрицы Марии - прабабушки Анастасии.
поэтический альбом анастасия рукописный
Императрице Марии Александровне
Кто б ни был ты, но, встретясь с ней,
Душою чистой иль греховной,
Ты вдруг почувствуешь живей,
Что есть мир лучший, мир духовный.
Как неразгаданная тайна,
Живая прелесть дышет в ней;
Мы смотрим с трепетом тревожным На тихий свет ея очей.
Земное ль в ней очарованье Иль неземная благодать?
Душа хотела б ей молиться,
А сердце рвется обожать.
Ф.И. Тютчев. Императрице Марии Александровне.
3 ноября 1864 г.
Смысловой контент альбома, наполненный многочисленными датами, именами, смыслами и уровнями прочтения, позволяет видеть в нем многоуровневый мегатекст, который существовал как до, так и после трагических событий июля 1918 г., причем виртуально. В альбоме, например, незримо присутствуют автографы известных поэтов-монархистов Н.С. Гумилева и С. С. Бехтеева, писавших о царской семье и для царской семьи. Несколько выдающихся стихотворений 1917 г., принадлежащих перу Сергея Бехтеева, вошли в антологию русской поэзии начала XX в.