(4) Meine Damen und Herren, die AfD-Fraktion macht bei diesem Projekt nicht mit. Fur uns ist Bildung Sache der Lander. Die AfD steht zum Foderalismus. Die AfD stellt sich vor unser Grundgesetz. Wir machen bei Ihrer Verfas- sungsanderung nicht mit! [Deutscher Bundestag: Plenarprotokoll 19/68... 2018: 7698].
В данном примере стратегия самопре- зентации реализуется говорящим через тактику поляризации: фрагмент выступления имеет декларативный характер заявления от лица партии, чья позиция противопоставляется позиции политических противников (ис-пользуется оппозиция местоимений первого и второго лица).
(5) Auch die mussen anstandig bezahlt warden! Anstandiger Lohn fur alle! [Deutscher Bundestag: Plenarprotokoll 19/1... 2017: 7897].
Пример (5) иллюстрирует реализацию стратегии самопрезентации через тактику призыва: говорящий провозглашает лозунг явно популистского характера, внешне отве-чающий запросам современного общества и рассчитанный, таким образом, на привлечение внимания потенциальных избирателей.
Следующие примеры представляют собой случаи реализации стратегии дискредитации через тактики обвинения (6) и осмеяния (7):
(6) Ihr spaltet die Menschen in Europa, und ihr spaltet die Menschen in der Welt! [Deutscher Bundestag: Plenarprotokoll 19/1... 2017: 7698].
(7) James Bond! Euro-Bonds! Projektbonds! [Deutscher Bundestag: Plenarprotokoll 19/1. 2017: 7699].
По своей сути данные тактики являются конфликтными. Однако анализ конкретных коммуникативных ситуаций в парламентских дебатах немецкого бундестага показывает, что за произнесением фраз подобного типа, как правило, не следует ответной (защитной) реакции оппонента, т. е. такое коммуникативное поведение расценивается самими участниками процесса общения как часть политической полемики, своеобразный ритуал, театральный ход с целью достижения зрелищности, занимательности, эффектности политической коммуникации для внешних наблюдателей (населения страны).
Анализ обширного корпуса текстов дебатов в бундестаге позволяет утверждать, что, несмотря на очевидные различия в коммуникативном поведении и варьирование речевых стратегий и тактик немецких политиков, в данной коммуникативной сфере неизменно действуют принципы и правила, строго соблюдаемые участниками процесса общения. Главным из них является принцип взаимоуважения и равноправия коммуникантов. Как показало исследование практического материала, данный принцип находит свое отражение в выраженной вежливости речевого поведения политиков, частотном применении говорящими речевых актов со сложной иллокутивной структурой, кос-венных речевых актов, а также образнотеатральных речевых актов отрицательной оценки.
Доказательством подчеркнутой вежливости коммуникантов по отношению друг к другу в немецком политическом дискурсе служат разнообразные языковые маркеры, среди ко-торых выделяются этикетные обращения и этикетные перформативы просьбы, благо-дарности и пожелания в текстах докладов немецких депутатов, например:
(8) Hochverehrte Frau Kunast, Sie haben si- cherlich schon mitbekommen, das ich uber die Tаgesordnung des Gastgebers Vereinigte Staa- ten von Amerika spreche. Das ist fur Sie viеlleicht schwer auszuhalten; aber das ist hier meine Aufgabe [Deutscher Bundestag: Plenar-protokoll 18/244. 2018: 4458].
(9) Nein! Das ist eben falsch, liebe Frau Heil!
Das ist wohl Frau Heils Marchenstunde! [Deutscher Bundestag: Plenarprotokoll 18/244. 2018: 4458].
Примеры (8), (9) иллюстрируют использование говорящим подчеркнуто вежливых об-ращений даже в контекстах высказываний, имеющих общий конфликтный характер по отношению к оппоненту (выражают упрек, насмешку). Однако при очевидном намерении уязвить своего политического соперника говорящий облекает его в такую языковую форму, которая не унижает и не оскорбляет коммуникативного партнера и позволяет таким обра-зом самому говорящему продемонстрировать собственный высокий политический статус.
В процессе анализа выявлено большое количество примеров, содержащих лексемы- интенсификаторы:
(10) Meine Damen und Herren, ich bitte Sie
sehr herzlich, dieser Anderung hier zuzustim- men, und ich bitte die Lander sehr herzlich, dafur zu sorgen, dass wir einen groSen, einen guten Schritt vorankommen, was die Gleichwer- tigkeit der Lebensverhaltnisse angeht [Deutscher Bundestag: Plenarprotokoll 19/68. 2018: 7702].
Пример (10) показывает, как выступающий в бундестаге, выражая стандартное для парламентской коммуникации предложение поддержать рассматриваемый законопроект посредством перформатива bitten, использует в своей речи лексему herzlich, что придает высказыванию характер искренней дружеской просьбы.
Пример (11) демонстрирует высокую этикетность перформативного речевого акта благодарности. Выступающий депутат выражает признательность президенту, эксплицируя в речи глубокое уважение высокого статуса собеседника и формальность ситуации общения:
(11) Gestatten Sie, lieber Herr Prasident, dass ich Ihnen zu Beginn im Namen der Bundesre- gierung meinen herzlichen Dank iibermittle [Deutscher Bundestag: Plenarprotokoll 19/68. 2018: 7898].
Примеры (12) и (13) представляют собой перформативы пожелания. Данный иллоку-тивный тип речевого акта демонстрирует высокую частотность в речах немецких политиков, что позволяет говорящему продемонстрировать доброжелательное отношение и расположение к собеседникам, создать благоприятное впечатление своим выступлением:
(12) lch wunsche Ihnen fur die Zukunft alles er- denklich Gute [Deutscher Bundestag: Plenar- protokoll 19/57. 2018: 7899].
(13) Ich wunsche Ihnen alien im Namen des gan- zen Hauses geballte gute Wunsche und alles Gute fur das neue Lebensjahr! [Deutscher Bundestag: Plenarprotokoll 19/57... 2018: 7899]
Анализ стенограмм заседаний бундестага также показал, что принцип взаимоуважения и равноправия коммуникантов реализуется в немецком политическом дискурсе не только при помощи экспликации в речи докладчиков категории вежливости, но и посредством частотного употребления говорящими речевых актов со сложной иллокутивной структурой. Следует отметить, что в данном случае речь идет об отрицательно-оценочных речевых актах, выражающих несогласие и критику по отношению к оппоненту. Однако для вербализации отрицательной оценки немецкие политики используют сложную структуру речевого акта: сначала, как правило, дается положительная оценка действий противоположной стороны, а затем вводится контраргумент, позволяющий перевернуть данную ситуацию в свою пользу, дискредитируя политического противника. Применение данного средства позволяет говорящему, не нарушая принципа взаимоуважения и равноправия политических сил, тем не менее эффективно осуществлять политическую борьбу, привлекая электорат на свою сторону, например:
(14) Naturlich hat Herr Maas recht: Es gibt Prob- leme mit Hass- und Falschnachrichten und der Rolle, die soziale Netzwerke da als Plattformen spielen... Die gibt es aber nicht erst seit gestern, und sie sind unbedingt ernst zu nehmen, fruher haben Sie aber die ignoriert! [Deutscher Bundes-tag: Plenarprotokoll 18/244. 2018: 25120]
(15) Naturlich, liebe Kollegin Sitte, ist Strafver- folgung Sache der Justiz... Naturlich braucht es auch eine lebendige Zivilgesellschaft, um Het- ze, Hass und Verleumdung im Netz zu begeg- nen... Das ist vollig unbestritten... Aber doch schon heute haben Plattformbetreiber die Pflicht, strafbare Inhalte von ihren Seiten zu loschen. Wissen Sie das denn nicht? Das ist aber eine Uberraschung! [Deutscher Bundestag: Plenarprotokoll 18/244. 2018: 25121]
Косвенные речевые акты также являются средством реализации принципа взаи-моуважения и равноправия в современном немецком парламентском дискурсе. Наиболее частотными являются в данной связи косвенные речевые акты иллокутивных типов совет и несогласие. Косвенное выражение коммуникативных интенций адресанта в данных типах речевых актов служит для минимизации прямого коммуникативного воздействия на адресата, что дает возможность говорящему не только снизить категоричность сообщения и избежать конфликтности ситуации, но и продемонстрировать уважительное отношение к реципиенту, например:
(16) Frau Bundes-kanzlerin, ich finde, es ware aller Ehren wert, einem solchen amerikani- schen Prasidenten in der verbleibenden Amts- zeit deutlich zu widersprechen [Deutscher Bun-destag: Plenarprotokoll 18/244. 2018: 23420].
Данный пример является косвенным речевым актом совета, обращенного выступа-ющим депутатом к бундесканцлеру ФРГ, присутствующему на заседании парламента. Косвенное выражение иллокутивной силы совета эксплицирует признание говорящим высокого социального статуса реципиента, а также наличия права выбора у последнего относительно каузируемого действия.
Примеры (17), (18) иллюстрируют выражение немецкими депутатами своего несогласия с позицией политических оппонентов в косвенной, завуалированно-эвфемистичной форме, когда говорящий не отрицает чужое мнение, но ссылается на свою неспособность понять или разделить его в сложившейся ситуации:
(17) Aber ich will ganz ehrlich sagen: Ich kann die Euphorie die hier teilweise in den Wort- meldungen aus den Reihen der Koalition auf- kam, als Rechtspolitiker der Union nicht so richtig teilen [Deutscher Bundestag: Plenar- protokoll 18/244. 2018: 25123].
(18) Deswegen verstehe ich so wenig, warum dann Konservative so sehr dagegen sind [Deut- scher Bundestag: Plenarprotokoll 18/244. 2018: 25108].
Ранее уже указывалось на наличие в немецком парламентском дискурсе ритуализованных, театральных элементов, призванных имитировать более острую политическую борьбу его участников. В данной связи необходимо отметить образно-театральные речевые акты отрицательной оценки, применение которых позволяет немецким политикам, с одной стороны, осуществлять критику и даже отрицание позиции политического соперника, а с другой, не нарушая рамок уважительного и равноправного общения, добиваться высокой зрелищности и эффектности своей публичной речи. Объектами отрицательной оценки при этом являются политические соперники говорящего, а сам выступающий принимает на себя роль обвиняющего судьи, разоблачителя неправды.
Однако даже в случаях выражения острой критики оппонентов немецкие депутаты демонстрируют высокую культуру политической коммуникации, проявляющуюся в отказе от грубой лексики в пользу эмотив- ных эпитетов, образных метафорических выражений и прецедентных единиц, например:
(19) Zum angekundigten Evaluierungszeitpunkt wertete Herr Maas diese Gesprache aus und kam kurz vor Ostern plotzlich, wie Kai aus der Kiste, mit einem Gesetzentwurf, der helles Ent- setzen ausloste! [Deutscher Bundestag: Ple- narprotokoll 18/244... 2018: 25122]
(20) Frau Merkel, ich kann es Ihnen nicht erspa- ren: Es war erbarmlich... Seit 2005 haben Sie die Diskriminierung von Lesben und Schwulen unterstutzt und haben nichts dafur getan, dass es zu einer Gleichstellung kommt.. Sie haben sich hier verstolpert... Das war Ihr Schabowski-Moment! [Deutscher Bundestag: Plenarprotokoll 18/244. 2018: 25113]
Примеры (19) и (20) наглядно показывают, каким специфическим образно-описательным способом участники дебатов в бундестаге выражают отрицательную оценку позиций и действий своих политических оппонентов. В их речи, в частности, использованы идиоматические (wie Kai aus der Kiste -- как черт из табакерки (пер. наш)) и прецедентные языковые единицы (Ihr Schabowski- Moment апеллирует к самой знаменитой в новейшей германской истории оговорке, что позволяет говорящему провести параллели с нынешним неловким поведением представителей власти). Очевидно, что в описываемых отрицательно-оценочных речевых актах реализуется намерение говорящего обличить, но не унизить политического противника, что выражается в вербальном оформлении высказываний подобного рода.
Суммируя вышеизложенное, можно заключить, что несмотря на выраженный плюрализм коммуникативного поведения участников современной немецкой политической коммуникации, проявляющийся в варьировании речевых стратегий в зависимости от позиции и личностных характеристик участников, существует определенная лингво-культурная специфика современного немецкого политического дискурса, которая заключается прежде всего в соблюдении принципа взаимоуважения и равноправия коммуникантов. Данный принцип реализуется посредством выражения языковой категории вежливости в речи политиков, а также при помощи частотного употребления говорящими речевых актов со сложной иллокутивной структурой, косвенных речевых актов, образно-театральных речевых актов отрицательной оценки.
Особо следует отметить тот факт, что соблюдение принципа взаимоуважения и равноправия в современном немецком политическом дискурсе вовсе не ограничивает возможностей осуществления ими эффективной речевой самопрезентации, что говорит о высокой коммуникативной культуре выступающих на парламентской площадке Германии.
ЛИТЕРАТУРА
1. Алферов А.В., Белова В.Ф., Кустова Е.Ю. Атональность парламентской коммуникации (на материале дебатов в немецком парламенте) // Политическая лингвистика. 2014. № 4. С. 21--26.
2. Белова В. Ф., Зюбина И. А., Лесняк М. В., Матвеева Г. Г. Универсальный характер коммуникативных стратегий в парламентских дебатах // Политическая лингвистика. 2016. № 3 (57). С. 53--60.
3. Вознесенская Ю. В. Скрытые речевые средства ведения политической борьбы в немецкой политической коммуникации (на материале дебатов в бундестаге) // Вестн. С.-Петерб. гос. ун-та. Сер. 9. 2010. Вып. 1. С. 117--122.
4. Зюбина И. А., Матвеева Г. Г., Лесняк М. В. Коммуникативные стратегии манипулирования в парламентском дискурсе // Вестник Пятигор. гос. лингвист. ун-та. 2015. № 4. С. 187--192.
5. Митрофанова Т. А. Обращенность как прагмалингви- стический феномен в институциональном дискурсе (на материале немецкого языка) : дис. ... канд. филол. наук : 10.02.04. -- М., 2010. 186 с.
6. Никонова Ж. В., Соловьева Е. В. Лингвокультурные
особенности немецкого политического дискурса (на примере текстов выступлений членов бундестага) // Языковая политика и лингвистическая безопасность : материалы 2-го Между- нар. науч.-образоват. форума (25--26 сент. 2018 г.). -- Н. Новгород : НГЛУ, 2018. С. 128--133.
7. Чудинов А. П. Политическая лингвистика. -- М. : Флинта : Наук, 2006. 254 с.
8. Чудинов А. П. Политический нарратив и политический дискурс // Лингвистика : бюллетень Урал. лингвист. о-ва / Урал. гос. пед. ун-т ; отв. ред. А. П. Чудинов. -- Екатеринбург, 2002. Т. 8. С. 128--135.
9. Шейгал Е. И. Семиотика политического дискурса : дис. ... д-ра филол. наук : 10.02.01. -- Волгоград, 2000. 431 с.
10. Bayley P. Live oratory in the television age: The language of formal speeches // Campaign language: Language, image, myth in the U.S. presidential elections 1984 / G. Ragazzini, D.R.B.P. Miller, eds. -- Bologna : Cooperativa Libraria Universitaria Editrice Bologna, 1985. P. 77--174.
11. Deutscher Bundestag: Plenarprotokoll 18/244, Stenograf- scher Bericht, 2018 [Electronic resource]. URL: http://dip21.bun destag.de/dip21/btp/18/18244.pdf (date of access: 23.12.2018).
12. Deutscher Bundestag: Plenarprotokoll 19/1, Stenografscher Bericht, 2017 [Electronic resource]. URL: http://dipbt.bundes tag.de/doc/btp/19/19001.pdf (date of access: 23.12.2018).
13. Deutscher Bundestag: Plenarprotokoll 19/57, Stenografscher Bericht, 2018 [Electronic resource]. URL: http://dipbt.bundestag. de/doc/btp/19/19057.pdf (date of access: 23.12.2018).
14. Deutscher Bundestag: Plenarprotokoll 19/68, Stenografscher Bericht, 2018 [Electronic resource]. URL: http://dipbt.bundestag. de/doc/btp/19/19068.pdf (date of access: 23.12.2018).
REFERENCES
1. Alferov A. V., Belova V. F., Kustova E. Y. Agonality of Parliamentary Communication (on the material of German parliamentary debates) // Political Linguistics. 2014. No 14 (50). P. 21--26. [Agonal'nost' parlamentskoy kommunikatsii (na mate- riale debatov v nemetskom parlamente) // Politicheskaya ling- vistika. 2014. № 4. S. 21--26]. -- (In Rus.)
2. Belova V. F., Zyubina I. A., Lesnyak M. V., Matveeva G. G. Universal Nature of Communicative Strategies in Parliamentary Debates // Political Linguistics. 2016. No 3 (57). P. 53--60. [Universal'nyy kharakter kommunikativnykh strategiy v parla- mentskikh debatakh // Politicheskaya lingvistika. 2016. № 3 (57). S. 53--60]. -- (In Rus.)