Вернемся, однако, к понятию собственности. "Личное благо каждого человека требует, чтобы распределение богатства на основе его собственных предписаний заменило собственность. В соответствии с требованиями своего личного блага каждый человек должен иметь все, что он в состоянии достичь. Таким образом, собственность не должна и не может быть уничтожена, она должна быть вырвана из рук призраков и стать моей; тогда исчезнет ошибочное мнение, что я не имею права на столько, сколько мне нужно. "1 11 Исходя из силовой версии обладания собственностью, т.е. из осознания того, что моя собственность - это все, что я могу получить для себя своей силой, удержать и использовать, а также из ситуации "войны всех против всех", штирнеровский "Тот" неизбежно ставит себя в положение, которое В. Панкратьев называет "завоевателем". Последний смотрит на весь мир, на одушевленные и неодушевленные части этого мира только с точки зрения возможности господства над этими частями: "Стать господином мира -- значит завладеть им. В правовом государстве собственность не может считаться "совершенно естественной", поскольку человек обладает благами до тех пор, пока это позволяет государство: иными словами, человек не зависит лично от обладания благами, которых он может лишиться в любой момент под диктатом верховной государственной власти. В "войне всех против всех" человек, конечно, может легко потерять свою собственность, но в этом случае все зависит исключительно от него самого, от его власти, которую он может противопоставить власти другого "завоевателя", претендующего на его собственность.
Хорошо известно, что концепция собственности Штирнера расходилась со всеми предыдущими взглядами, включая концепцию Прудона. На страницах своих произведений он часто полемизировал с французским анархистом, провозглашавшим тождество собственности и воровства. Прудон, очевидно, оказал наибольшее влияние на социальную сторону концепции Штирнера: "Когда Штирнер критикует созданный экономический порядок, когда он указывает на ненормальные отношения между трудом и капиталом, в которых труд всегда находится на более слабой стороне, поскольку он не может получить для потребителя эквивалент существующей в нем стоимости, когда он говорит, что в существующих условиях труд всегда является добычей капитала и т.д. ... Все это в значительной степени является повторением соответствующих мыслей, только в терминах последних, т.е. "Собственность всегда является добычей капитала". Чье утверждение, что "собственник пожинает урожай, хотя не сеет; потребляет, хотя не производит; использует, хотя не работает"; или что собственность порождает воровство, собственник становится вором: "собственность -- это воровство" - напоминает некоторые высказывания в книге Штирнера.
В то же время, однако, становится очевидным большое различие между Прудоном и Штирнером. Прежде всего, Штирнер отмечает, что хотя Пруден отрицает религию в своих взглядах, он абсолютизирует моральный закон, нравственность. Для Штирнера эта позиция представляется религиозной, независимо от того, что она абсолютизирует. Мораль, религия, Бог, идеология, государство - все, что человек абсолютизирует. Прюдомм, напротив, отрицает собственность par excellence, потому что собственность - это правовая норма, которая противоречит справедливости, и это еще по моральным причинам". Прюдомм, как и Вейтлинг, считает, что, назвав собственность кражей, он выразил худшее, что есть в собственности. Не останавливаясь на злополучном вопросе о том, какие серьезные возражения можно выдвинуть против кражи, он просто спрашивает, как может существовать слово "кража", если слово "собственность" не сохранилось. То, что никому не принадлежит, не должно быть украдено. Вода, взятая из моря, не является ворованной. В целом, многие ученые указывают на противоречивость и непоследовательность взглядов, в том числе и взглядов Прудона на собственность. Штирнер также указывает на подобные несоответствия. "... Прудон отрицает эту форму собственности, но не эту.17 Прудон руководствуется справедливостью, то есть он хочет отнять собственность у "некоторых" и отдать ее "всем", то есть он хочет отнять собственность "некоторых" ради идеи человечества, которая является иллюзией! Но в то же время он указывает на практическое противоречие, где теоретическая система Прудона несовместима с реальностью: "То, чего все хотят, отбирается у тех, кто хочет обладать этим исключительно, и становится общей собственностью. Но каждый имеет определенную часть в общей собственности, и эта часть является его собственной собственностью. При нынешних отношениях собственности дом, принадлежащий пяти наследникам, является их общей собственностью, но пятая часть дохода является собственностью каждого.18 К этому Штирнер саркастически добавляет: "Теперь общество взяло собственность. ""Если общество сейчас берет собственность, оно делает это не путем кражи, а лишь получая то, на что оно имеет право по неотъемлемому праву. Вот что значит взять на себя призраки общества ради нравственного человека". Но это не единственное различие между Прудоном и Штирнером. Качинский, например, указывает на различия в подходах двух мыслителей к экономическим отношениям. "Например, если утверждать, что продукты, произведенные одновременно одинаковым количеством труда, должны обмениваться друг с другом, что час работы первоклассного поэта должен оплачиваться так же, как час работы подметальщика улиц и т.д., то можно установить, что одинаковое количество труда используется для одной и той же цели. По мнению Прудона, различия в различных отраслях труда соответствуют лишь различиям в способностях и склонностях людей, и человек, наделенный талантом художника, предпочтет заниматься своим делом, например, писать картину или делать фреску, чем заниматься работой молотобойца и сапожника, даже если ему будут платить одинаковое вознаграждение. например, рисование или создание фрески. Если он не готов принять такие равные условия труда, общество просто откажется от его услуг, что плохо для него самого. Штирнер в этом вопросе поступает прямо противоположным образом, поскольку он систематически исходит из принципа сновидения, то есть из принципа абсолютного эгоизма.
С этой точки зрения, работа, проделанная одним человеком, уникальна, и никто не может ей подражать. Другими словами, она (работа) нуждается в отдельно определенном вознаграждении. "Организация труда, однако, касается только тех задач, которые другие могут выполнить за нас, например, забой скота или возделывание земли. Эти работы являются работой одного человека и могут быть выполнены только одним человеком. Эти задачи достойны называться "человеческими", ибо вряд ли есть что-то уникальное, что не могли бы сделать оба". "Любой" может их сделать".
Более того, по мысли Штирнера, защита общества, его "забота", необходима только тем, кто выполняет работу "простых людей", и эта общественная забота или даже простое вмешательство могут нанести вред "одному" человеку.
Е. Зенкер резюмирует различия между взглядами Штирнера и Прудона на собственность следующим образом: "Дистанция между Штирнером и Прудоном наиболее ярко проявляется в вопросе о собственности. Прудон отвергал собственность, потому что она несовместима со справедливостью. Штирнер отрицает справедливость и требует собственности на основании права захвата. Прудон называет собственность кражей, Штирнер меняет эту позицию и отвечает на вопрос "что является моей собственностью?". - "Все, что находится в моей власти". И далее: шаг за шагом Штирнер удаляется от Прудона; последнему для устройства рая необходимо "равновесие". Штирнер же выдвигает принцип естественного отбора как высшее и единственное правило в социальной сфере.
ВЫВОДЫ
В эссе рассматриваются взгляды Штирнера на государство и право, определяется его отношение к власти. Исходя из этого, можно сделать вывод, что Макс Штирнер является классическим представителем течения анархизма. Он решительно отвергал любую возможность ограничения свободы человека государством и законом.
Критическое отношение Штирнера к государству сложилось под влиянием идеалистической философии радикального крыла гегельянства, для которой было характерно подчеркивание решающей роли личного, субъективного фактора в истории. Штирнер стремился развить прогрессивные аспекты учения Гегеля, но перешел от его объективного идеализма к субъективному идеализму Фихте. Большинство членов молодого гегельянского кружка (членом которого был и Штирнер) не имели твердо установленных политических убеждений, и многие тяготели в своих политических взглядах к крайнему волюнтаризму, нигилизму и эгоизму. Именно поэтому Штирнер позже перешел к анархизму.
Критикуя немецкий политический строй, он, однако, не предлагал собственных моделей построения идеального государства или вариантов реформирования законодательной системы.