В конце первого учебного года, 23 апреля 1920 г., совет поручил директору привлечь «выдающихся виртуозов-педагогов» четырех специальностей: пения, игры на фортепиано, скрипки и виолончели. Витолс повел поиски одновременно в двух направлениях. 28 июля 1920 г. он направил министру образования два письма, в первом из которых настаивал, что отсутствие «по-настоящему первоклассных педагогов» по фортепиано и скрипке «серьезно угрожает консерватории прозябанием на уровне музыкальной средней школы», чем «парализуется прогресс нашего музыкального искусства вообще», поскольку «учащиеся, ориентированные на перспективу в этих предметах, больше не находят в консерватории тех учителей, которые гарантировали бы им исчерпывающее музыкальное и виртуозное образование и потому против воли вынуждены продолжать учение вне нашей консерватории и Латвии», а тех, кому это доступно, очень мало. Дабы приискать «в первую очередь» двух педагогов - по игре на скрипке и фортепиано, Витолс просил выпустить его за границу, уполномочив предложить найденным им кандидатам годичный контракт с гонораром от 1 тыс. - 1 тыс. 500 французских франков в месяц при 6 рабочих часах в неделю, не считая сверхурочных (100-125 франков в час) и возмещения дорожных издержек в размере 1 тыс. 500 франков Там же. Д. 665. Л. 90-90 об.. Второе письмо содержало точно такую же просьбу, но уже в отношении конкретных лиц:
Латвийской консерватории предложили свое сотрудничество следующие действующие силы Петроградской консерватории: 1) Наталия Александровна Ирецкая - проф. пения; 2) Наталия Константиновна Ирецкая-Акцери - профессор пения. Привлечение этих сил поставило бы преподавание пения в Латвийской консерватории на недосягаемую высоту, поскольку Н.А. Ирецкая признана как первая учительница пения во всей России; дочь ее брата Н.К. Ирецкая-Акцери признана как вполне унаследовавшая искусство ее прежнего педагога Н.А. Ирецкой Там же. Л. 91-91 об..
Условия в отношении Н.А. Ирецкой выставлялись те же, что и для привлечения западноевропейских специалистов. В пояснениях Госконтролю, который, со своей стороны, возражал против столь высокого по латвийским меркам вознаграждения, особенно в отношении спецов «из России», и предлагал снизить максимум предполагаемого гонорара до 1 тыс. франков Там же. Л. 104 об. - 105., Витолс настаивал на своем:
Проф. Н.А. Ирецкая работает в Петербургской консерватории уже около 10 лет на таких условиях. Во избежание дальнейших затруднений не нахожу возможным предлагать ей здесь меньший гонорар, чем двум другим выдающимся силам - профессорам фортепиано и скрипки, с которыми Н.А. Ирецкая стоит, по меньшей мере, на одной художественной высоте Там же. Л. 102..
Между прочим, Госконтроль обоснованно опасался, что вознаграждение в многократно больших объемах сравнительно с прочими может вызвать нежелательные последствия - жалобы в среде педагогов ЛГИА. Ф. 1632. Оп. 2. Д. 665. Л. 104 об..
Однако Витолс парировал попытку Госконтроля снизить верхнюю планку гонорара тем аргументом, что учебные силы нужного для консерватории качества «устроены за границей в настоящий момент очень хорошо» и «даже в Советской России им предоставляются всякие преимущества», поэтому определяя 1000, а не 1500 франков как максимум предлагаемого гонорара, пропадают надежды на реальный успех моей поездки Там же. Л. 102-102 об..
Командировка Витолса в Западную Европу состоялась, но желающих ехать в восточном направлении из Берлина, Лейпцига, Праги и Парижа, где побывал профессор, тогда не нашлось. Не увенчалось успехом и намерение перетянуть в Латвийскую консерваторию профессоров из Петроградской консерватории. Н.А. Ирец- кая осталась в Петрограде, где и скончалась в 1922 г., а Н.К. Ирецкая-Акцери, действительно, переехала в Ригу, но позднее - в 1924 г., и вне всякой связи с Латвийской консерваторией.
Не сладилось дело и с приглашением в консерваторию виртуоза-виолонче- листа, уроженца Либавы (Лиепаи), выпускника и преподавателя Петроградской консерватории Николая Моисеевича Граудана, впоследствии первой виолончели Берлинского филармонического и других именитых оркестров. Совет консерватории провалил его кандидатуру. Эта неудача Витолса ознаменовалась дискуссией в прессе. На печатный выпад музыкального критика газеты «Latvijas Sargs» [«Страж Латвии»] против решения совета откликнулись «многие члены художественной коллегии» - такая подпись стояла под статьей «Разъяснения по делу Граудана», опубликованной 12 апреля 1921 г. на страницах того же издания, хотя написана она была от первого лица. Публике «разъяснялось», что консерватории «как таковой нужны вовсе не одни только виртуозы, но в первую очередь педагоги» и «на длительный срок, по меньшей мере на два года, и это еще мало». Ангажемент выдающихся педагогов (что еще надо бы доказать в отношении Граудана) не принесет «никакой педагогической пользы, а государству от этого только огромные лишние траты», да и учиться у них пока некому, поскольку в нашей Консерватории в настоящий момент еще слишком мало, почти нет подготовленных учеников, которых можно уже отдать в специальный виртуозный класс Paskaidrojums Graudana leeta // Latvijas Sargs. 1921. 12. apr..
Так утверждал(и) автор(ы) статьи, решающий аргумент приберегая напоследок: совет консерватории не может равнодушно взирать на «заметное в различных кругах тяготение к чужеродцам», не подвергаясь упреку в «равнодушии к национальному искусству, воспитанию и поощрению его выразителей» Ibid..
В письме на имя министра образования от 13 апреля 1921 г. Витолс спорил с «Разъяснениями...», ссылаясь на личное письмо ректора Петроградской консерватории А.К. Глазунова, в котором тот положительно отзывался о педагогической практике Н.М. Граудана, возражая против отсутствия подходящего материала для мастер-класса среди воспитанников консерватории и, наконец, отражая упрек в «склонности к чужеродцам» как «недостойную инсинуацию». Витолс писал:
Защищаю один-единственный принцип: консерватория для воспитанников, а вовсе не для любого латыша - учителя музыки ЛГИА. Ф. 1632. Оп. 2. Д. 667. Л. 8..
Тщетно, Н.М. Граудан эмигрировал в Латвию, но не в качестве преподавателя Латвийской консерватории.
В итоге ни один из четырех планируемых мастер-классов создан не был. Этому помешало отсутствие финансирования и в гораздо большей степени нежелание педагогов консерватории-латышей сдать позиции в конкуренции с иноязычными и иностранными коллегами. По-видимому, для них стоявшие перед консерваторией высокие задачи несколько заслонялись стремлением к комфортному и безбедному существованию за счет государства в кругу соплеменников, когда талант и профессионализм приносятся в жертву корпоративной и этнической солидарности.
Выводы
В борьбе за повышение качества преподавания в консерватории Витолс воздерживался от апелляции к широкой общественности. В отличие от своих коллег, он полагал публичные распри недопустимыми, подрывающими репутацию консерватории. Возможно, профессор понимал, что не может рассчитывать на сочувствие большинства латышской общественности, которую на волне рождения независимого Латвийского государства охватил такой энтузиазм, что любое противоречие крайностям национализма воспринималось и клеймилось как предательство национальных интересов, в данном случае в сфере латышского музыкального искусства.
В этой ситуации Витолсу оставалось воздействовать на мнение своего непосредственного начальства в лице часто сменявшихся министров образования и сетовать на положение вещей в частной переписке, что он и делал, называя оппонентов «рептилиями» и «олухами» Silins U. Dziesmai vieni gala nava... Р. 88. Briede V. Latviesu operteatris. Riga, 1987. Р. 9.. Лишь изредка Витолс поднимал голос в защиту своих принципов.
Таким образом, Витолсу не хватило авторитета, каковым он, несомненно, пользовался в музыкальных и более широких кругах, чтобы устроить Латвийскую консерваторию согласно своему пониманию задач, стоявшихих перед высшей музыкальной школой. Конфликт интересов между «профессиональным» и «национальным» остался не разрешен и едва ли разрешимым в принципе. Будучи единственным в стране высшим музыкальным учебным заведением, Латвийская консерватория, подобно Латвийской национальной опере, весьма условно могла считаться национальной , поскольку в ней лицам разной национальности и музыкальных традиций преподавали представители разных национальностей и музыкальных школ, и еще более разнообразной была та музыкальная литература, которая служила им предметом и средством обучения.
References
1. Briede, V. Latviesu operteatris. Riga: Zinatne Publ., 1987 (in Latvian).
2. Dunsdorfs, E. Karla Ulmana dzive. Riga: Zinatne; LANA Publ., 1992 (in Latvian).
3. Feigmane, T. Russkie v dovoennoi Latvii. Naputi k integratsii. Riga: BKI Publ., 2000 (in Russian).
4. Klotins, A. “Jazeps Vitols ka muzikas fundamentalists un universalists.” Letonica. Riga, no. 25 (2013): 95-106 (in Latvian).
5. Malnach, A. D. “ `Mne dana poshchechina...': Yazep Vitols i osnovanie Latviiskoi konservatorii.” Klio, no. 2 (2022): 178-187. DOI: 10.51676/2070-9773_2022_02_178 (in Russian).
6. Malnach, A. D. “Unpleasant Memories: Jasep Vitols during the First Years of the Soviet Power.” Modern History of Russia 11, no. 3 (2021): 623-637. https://doi.org/10.21638/11701/spbu24.2021.304 (in Russian).
7. Malnach, A.D. “Liya Krasinskaya i ee vremya.” In Krasinskaya, L.E. Tak bylo. Ehtyudy iz moei zhizni, 297-621. Riga: D.V.I.N.A. Publ., 2018 (in Russian).
8. Ozolins, A. “Latvijas konservatorija 20 gados.” Raksti un Maksla, no. 2 (1940): 156-158 (in Latvian).
9. Ozolins, A., and Plostniece, G. “Latvijas konservatorijas sakumi.” LatvjuMuzika, no. 15 (1985): 1454-1472 (in Latvian).
10. Silins, U. Dziesmai vieni gala nava. Jazeps Vitols savas un laikabiedru vestules 1918--1944. Riga: Nor- dik Publ., 2006 (in Latvian).
11. Sipols, V. Arvalstu intervencija Latvija un tas aizkulises. 1918-1920. Riga: Latvijas valsts izdevnieciba Publ., 1967 (in Latvian).
12. Sprogis, J. “Latvijas konzervatorijas atklasana.” Vainags, no. 1 (1920): 45-46 (in Latvian).
13. Verina, S. Jazeps Vitols - komponists un pedagogs. Riga: Avots Publ., 1991 (in Latvian).
14. Vitolins, J. “Rigas muzikas dzive.” In Riga. 1860-1917, 388-403. Riga: Zinatne Publ., 1978 (in Latvian).
15. Wihtols, J. “Latvijas Konzervatorija.” Izglitibas MinistrijasMenesraksts, no. 1 (1920): 72-75 (in Latvian).
16. Wihtols, J. “Latwijas konzerwatorija 15 gadu darba gaitas.” Jaunakas Zinas. January 11, 1935 (in Latvian).
17. Wihtols, J. “Nikolajs Allunans ka cilveks un muzikis.” Izglitibas Ministrijas Menesraksts, no. 3 (1920): 240-244 (in Latvian).
18. Wihtols, J. “No Baumanu Karla lihdz Nacionalai Operai.” Vainags, no. 3 (1920): 135-137 (in Latvian).
19. Wihtols, J. “Parskats 1919-1929.” Latvijas Konservatorija 1919-1929, 9-38. Riga: Valters un Rapa Publ., 1930 (in Latvian).
20. Zandberga, D. Jazepa Vitola Latvijas Muzikas akademijas Klavieru katedra (1919-2019). Riga: Musica Baltica Publ., 2020 (in Latvian).