Мирские реалии в житии Феодосия Печерского
М.Б. Свердлов
Санкт-Петербургский институт истории РАН, Санкт-Петербург, Россия.
В статье проанализированы сведения о древнерусских мирских реалиях середины - второй половины XI в. в Житии Феодосия Печерского, которые ранее не привлекали внимания специалистов. Анализируется конкретное содержание перевода княжеского служилого человека из одного города в другой по воле князя, экономический, социальный и правовой статус этого человека и его вдовы. Изучены сведения Жития о южнорусских городах в их политическом, экономическом, религиозном, идеологическом и военно-стратегическом единстве, связи городского населения с земледельческим хозяйством. Отмечены сообщения об организации мелкого ремесленного производства, о символизме различий в одежде, о верховенстве светской власти над церковной, а также о значении оборонительных укреплений для утверждения монастыря как самостоятельного субъекта в государстве. Ключевые слова: Древняя Русь, князья, княжеская власть, города, городское население, земледельческое хозяйство, символизм различий в одежде, оборонительные укрепления монастыря, Житие Феодосия Печерского
Mikhail В. Sverdlov
Saint Petersburg Institute of History of the Russian Academy of Sciences, Saint Petersburg, Russia
SECULAR REALITIES IN THE LIFE OF THEODOSIUS PECHERSKY
The article analyzes information about Old Russian secular realities of the middle to the second half of the 11th century in the Life of Theodosius Pechersky that have not been studied earlier. The articles considers real conditions of transfer of the prince's service man to another town according to the prince's order. It considers the economic, social and legal status of this service man and his wife in this case. It studies information of the Life about southern Russian towns in their economic, religious, ideological and martial strategic unity and connections of town's population with agriculture. The article considers information about organization of small handicraft production, about symbolism of clothes, about supremacy of secular authority over the church one, about symbolic importance of monastic fortifications.
Keywords: Old Rus, princes, princely power, towns, townsmen, agriculture, symbolism, monastic fortifications, the Life of Theodosius Pechersky
Накопленный с 1980-х гг. значительный научный опыт включил в изучение средневековой России историю ментальности, методы семиотики, исторической антропологии, методически особо выделенной семантики символов. Такое многообразие аналитических возможностей позволило расширить последовательное осуществление системного анализа исторического процесса от исследования экономического, социального, политического факторов, фактора культуры до включения в историческое изучение человека со свойственными ему реакциями на окружающую многообразную действительность материального и ментального содержания. Такой междисциплинарный исследовательский метод позволяет раскрыть причины, объективные и субъективные, определявшие поведение человека - участника исторических событий. При этом анализ деятельности индивида конкретизируется его социальным статусом, светским или духовным, отношениями межличностными, с конкретными социальными группами и с природой [Свердлов, 2020а].
Обращение к человеку в историческом процессе возвращает исследователя к реалиям, которые окружали этого человека и наполняли его жизнь многими смыслами. В отечественной научной литературе первым опытом изучения, объединившим анализ многочисленных письменных и археологических источников, стала «История культуры Древней Руси» [История культуры Древней Руси]. Б. А. Романов впервые исследовал «будничную жизнь» на Руси XI-XIIIвв. [Романов]. Но определяющее значение в отечественной историографии ХХ в. имели исследования социально-экономической и политической истории, истории культуры Руси VI-XIIIвв. Новейшие методологические и методические основания позволяют продолжить изучение человека в историческом процессе, сохраняя накопленный опыт анализа ее истории. Р. Шартье обозначил новые возможности исторического исследования: «выявить коллективные детерминанты, не осознаваемые индивидами, которые тем не менее повелевают и управляют ментальными представлениями и социальным опытом» [Шартье, с. 42]. Такое направление научного анализа позволяло соединить традиционное изучение объективных факторов и антропологический анализ деятельности человека в их диалектической связи: объективные факторы влияют на индивида, индивид осуществляет объективные возможности этих факторов. Отсюда принципиальное название доклада Р. Шартье, возвращавшее историков к изучению объективных реалий исторической действительности: «Одна четверть свободы, три четверти детерминизма». Такой методологический принцип сохраняет системно-структурный анализ как основу исторического исследования. Его новые теоретические и практические начала позволяют выявить в памятниках древнерусской письменности сведения о тех мирских реалиях, которые расширяют информацию о человеке того времени в контексте его материальной и духовной жизни.
«Житие преподобного отца нашего Феодосия, игумена Печерьскаго» было написано монахом Киево-Печерского монастыря Нестором (1050-е гг. (?) - начало XII в.). Феодосий умер в 1074 г. Время написания Жития датируется исследователями от 1080-х гг. до начала XIIв. В их разысканиях выявлены сюжеты, заимствованные из памятников переводной агиографии, проанализированы некоторые реалии монастырской и мирской жизни [Творогов, с. 274-276; Житие Феодосия Печерского, с. 531-532; Артамонов]. Следует также учесть значительную степень достоверности сведений Нестора о жизни Феодосия с детских лет до начала его пребывания в Киево-Печерском монастыре. Его мать раскаялась в своих поступках по отношению к сыну. Она постриглась в монахини, а позднее поведала о своей семье и произошедших событиях Федору, келарю при Феодосии, а Федор - Нестору [Житие Феодосия Печерского, с. 368].
Б. А. Романов изучил житийное повествование об отношениях Феодосия с матерью и определил социальный статус этого праведника в молодости [Романов, с. 152-155]. Исследуя историю древнерусской повседневности, Е. Л. Конявская анализировала известия Жития Феодосия Печерского [Конявская, с. 104, 106, 107]. В многочисленных исследованиях упомянут конфликт князя Изяслава Ярославича с Киево-Печерским монастырем. Впрочем, многие из мирских реалий Жития не учтены и не изучены в качестве исторического источника.
Нестор написал, что Феодосий родился в городе Васильеве. Отсюда следует, что его отец служил в небольшом городе-крепости на реке Стугна. Этот город был построен по решению князя Владимира Святославича и назван его крестильным именем. Он входил в систему укреплений, которые на Днепровском Правобережье защищали Киев с юга от нападений кочевников. Уже в 996 г. произошли бои с печенегами под Васильевым [Раппопорт, с. 167]. Поэтому можно предположить, что отец Феодосия имел в Васильеве военные обязанности.
Как написано в Житии, родители Феодосия должны были переселиться в город Курск, «князю тако повелъвшю» [Житие Феодосия Печерского, с. 354]. Для осуществления этого повеления семье праведника пришлось преодолеть расстояние, которое в научной литературе не конкретизировалось. Не учитывалось, что оно было значительным. В соответствии с современными методами подсчета расстояний между Васильевом и Курском по прямой 447 км, а по грунтовым дорогам - 540-550 км1. Так что его преодоление для семьи с домашним имуществом представляло, вероятно, серьезные трудности.
Древнейшая история Курска, расположенного в бассейне реки Сейм, левого притока Десны, пока изучена плохо. На Днепровском Левобережье он защищал Киев и Чернигов от нападений кочевников с востока [Раппопорт, с. 167-168]. Вследствие особого политического и военного значения Курск стал в XII в. стольным городом курского князя2. Вероятно, отец Феодосия продолжал исполнять в Курске военные функции.
Такой перевод отца Феодосия с семьей из Васильева в Курск на значительное расстояние раскрывает конкретное содержание управления князем своими служилыми людьми для обеспечения необходимых государственных военных и административных функций в XI в.
Как сообщается в Житии, когда глава семьи умер, Феодосию было 13 лет. Он стремился к христианскому подвижничеству, а не к мирскому образу жизни. Вдова управляла хозяйством, которое состояло из городской усадьбы - «дома», зависимых людей и «села»: Феодосий выходил из города Курска «съ рабы на село» [Житие Феодосия Печерского, с. 356].
Этот текст содержит сведения о древнерусской юридической и социально-экономической реальности, которая также не была проанализирована.
Распоряжение вдовой всем хозяйством свидетельствует о том, что она во второй половине XI в. имела юридическое право наследования покойному мужу. Немного позднее ст. 93 Пространной Правды Русской (далее - ППР) постановляла: то, что муж завещал жене, тому она «госпожа»3. По нашему мнению, ППР была издана в киевское княжение Владимира Мономаха (1113-1125) или его сына Мстислава (1125-1132). Она обобщила предшествующие юридическую практику и княжеское законодательство, включая так называемый Устав Владимира Мономаха [Свердлов, 2017, с. 423-480]. Так что, вероятно, отец Феодосия завещал жене все свое хозяйство, следуя древней юридической практике, до издания ППР, тем более что Феодосий был далек от мирских забот.
Как отмечено ранее, социально-экономической реальностью является сообщение о том, что Феодосий выходил из города Курска «съ рабы на село».
Крупные и малые города были тесно связаны с сельской округой не только торговым обменом, городским ремеслом и сельскими продуктами, но также обладанием богатыми горожанами пригородных сел в виде пахотных земель и поселений. Земельными участками владели и простые горожане, судя по археологическим находкам сельскохозяйственных орудий в древнерусских городах. В городах Новгородской земли IX-XIвв.: Старой Ладоге, Новгороде, Пскове - найдены железные сошники симметричной формы в виде равнобедренного треугольника. Они использовались в одноколых сохах без полицы при подсечной и залежной системах земледелия как «чиркающее» орудие при пахоте на вновь осваиваемых землях. Этот тип сохи развился в классический тип сохи на северо-западе и севере русских земель, а также в Прибалтике до ХХ в. В XI-XIIIвв. пахали также сохами с сошниками, которым свойственен асимметричный скос сторон. Они применялись в двуколых сохах для более углубленной вспашки старопахотной земли и частичного ее отвала. В Старой Ладоге, Новгороде, Пскове найдены остатки борон-суковаток и мотыги. Во время археологических исследований в этих городах обнаружены орудия уборки урожая и сенокошения - серпы, косы, орудия обработки зерновыхи технических культур - жернова, а также чесала, трепала и гребни для обработки льна. То есть эти орудия труда характеризуют все циклы многообразного земледельческого производства, которым занималось городское население данного обширного региона [Миролюбов, 1980, с. 6-8, 10-20].
Житие Феодосия Печерского свидетельствует о том же в Южной Руси. Во время археологических раскопок в Киеве были найдены косы-горбуши, которые использовались для сенокошения, а также серп для жатвы зерновых культур [Толочко, с. 136-137]. В городе- крепости, которая защищала русские земли на юго-западе и ранее отождествлялась в научной литературе с городом Изяславлем, производились из железа многочисленные сельскохозяйственные орудия: плуги, серпы, косы, а также части орудий многообразного применения, намотыжники, оковки лопат. Город погиб в Батыево нашествие. Во время археологических исследований вокруг жилищ и хозяйственных построек были обнаружены обгоревшее зерно и жернова [Пескова, с. 68; Миролюбов, 1995, с. 37-38].
В древнерусской литературе церковного содержания словом рабы называли холопов. Выдающийся медиевист А. И. Неусыхин характеризовал раннесредневекового зависимого в господском хозяйстве человека, названного в латиноязычной письменности словом servus(букв. раб), вне рабства и рабовладения. Обычно он использовал для наиболее тяжелых форм эксплуатации характеристики несвободный, холоп, но не раб [Неусыхин]. О том же свидетельствует так называемый «Устав о холопах» (ст. 110-121 ППР). В соответствии с ними «обельный» (полный) холоп не считался субъектом права. Но ППР конкретизировала виды превращения свободного человека в холопы. Это добровольная самопродажа, женитьба на «робе» (холопке) и поступление на службу тиуном (управляющим господским хозяйством) без договора. Но если договор заключался, такие люди оставались свободными на службе господину. Так что у матери Феодосия существовали значительные возможности для привлечения холопов в свое хозяйство.
Слово село обозначало в данном контексте пашню4.
Таким образом, известие Жития о том, что Феодосий выходил из города Курска «съ рабы на село», следует понимать как сообщение о том, что он с холопами шел трудиться, взяв в господском хозяйстве орудия труда, на пригородную пашню.
К подробностям быта в господском хозяйстве относятся сведения Жития о том, что в нем человека могли связать, а ноги его заковать в оковы - желтза, как поступала с Феодосием его мать [Житие Феодосия Печерского, с. 358].
К организации мелкого ремесленного производства относится известие Жития о том, что Феодосий в благих целях стал печь просфоры и продавать их. Деньги, полученные от продажи, он раздавал нищим [Житие Феодосия Печерского, с. 358].
Постоянной темой подвижничества Феодосия является в Житии пренебрежение им богатыми, чистыми, «хветлыми» одеждами, в которые его хотели одеть мать и «властелинъ града» Курска, вероятно, посадник, а также стремление подвижника облачиться в одеяние нищих. Эти поступки Феодосия - в соответствии с евангельским заветом символическое и наглядное отрицание материального богатства на земле для обретения духовного богатства на небесах (Мф 6: 19-20). Данная тема широко распространена в европейской средневековой литературе. В Житии Феодосия она может восприниматься как клише. Но для древнерусского писателя и читателя XI-XIIвв. различия в одежде имели большое социальное и политическое значение, а также конкретное содержание. Сведения об этом многочисленны в древнерусских литературных произведениях, изобразительном искусстве и археологических материалах [Арциховский; Жабрева, с. 79-122; Свердлов, 2020б, с. 528-531, 706-708].