По мере усложнения игровой деятельности ребенка круг его «значимых других» расширяется, а его отношения с ними становятся все более избирательными. Это требует и более сложной внутренней регуляции поведения. Чтобы участвовать в коллективной игре (например, в футбол), ребенок должен усвоить целую систему правил, регулирующих отношения между игроками, и уметь сообразовать своп действия со всеми другими членами команды. Это значит, что он ориентируется уже не на Отдельных конкретных других, а па некоего «обобщенного другого». Овладеть ролью вратаря - значит усвоить правила игры и те ожидания (экспектации), которые предъявляются к вратарю всеми членами команды. Соответственно и самооценка себя в роли вратаря (хороший я вратарь или плохой) зависит от того, насколько данный индивид отвечает этим ожиданиям. Но эта закономерность существует не только в игре. Человек в принципе не может осознать и описать себя без помощи категорий, обозначающих его пол, возраст, социальную принадлежность, род занятий, семейное положение и т. д. Каждая такая характеристика («мужчина», «взрослый», «учитель», «отец») обозначает занимаемую индивидом социальную позицию и связанную с этим систему взаимных ожиданий.
В концепции Мида «Я» предстает как производное от группового «Мы», которое оно косвенно включает в себя, причем содержание «Я» обусловлено уже не мнениями других людей, а реальными взаимоотношениями с ними, их совместной деятельностью. Кроме индивидуальных «значимых других» появляется обобщенный, «генерализованный другой», которым может быть не только семья или игровая группа, но и общество в целом. «Индивидуальное Я», подчеркивал Мид, по просто «включает» в себя отдельные социальные компоненты, но все оно целом «есть по самой сути своей социальная структура, вырастающая из социального опыта».
Описание личности и ее «Я» через групповые принадлежности и социальные роли, по сути дела, лишь переводит на язык психологии то, к чему давно уже пришли философы (вспомним гегелевскую схему перехода от единичного самосознания к всеобщему, фейербаховское обнаружение «Я» в «Ты» и, наконец, высказывание К. Маркса о Петре и Павле). Однако употребление термина «роль» в данном случае не следует истолковывать, что нередко случается, как прямое сведение личности к совокупности выполняемых ею социальных функций или, еще того хуже, к ложному, разыгрываемому поведению.
«Конечно, ребенок усваивает то, как он должен вести себя с мамой, скажем, что ее нужно слушаться, и он слушается, но можно ли сказать, что при этом он играет роль сына пли дочери? - спрашивает известный советский психолог А.Н. Леонтьев. Столь же нелепо говорить, например, о «роли» полярного исследователя, «акцептированной» Нансеном: для него это не «роль», а миссия. Иногда человек действительно разыгрывает ту или иную роль, но она все же остается для него только «ролью», независимо от того, насколько она интернализирована. «Роль» - не личность, а, скорее, изображение, за которым она скрывается». Но если «роль», как следует из определения самого А.Н. Леонтьева, есть программа, «которая отвечает ожидаемому поведению человека, занимающего определенное место в структуре той или иной социальной группы», или «структурированный способ его участия в жизни общества», то она никак не может быть «изображением» лица. Иначе придется признать, что личность существует не только вне общества, но даже и вне своей собственной социальной деятельности. Ведь «структурированный способ участия в жизни общества» есть не что иное, как структура деятельности человека.
Источник этого противоречия лежит в логической подмене понятий, точнее, системы отсчета. Социальная психология, которую критикует А.Н. Леонтьев, рассматривает объективный процесс взаимодействия индивидов в обществе, выводя из него их самосознание. А.Н. Леонтьев же имеет в виду то, как сам индивид воспринимает и оценивает свои действия. Ребенок может быть искренне любящим и послушным или только притворяться таковым, и разница здесь весьма существенна. Но это не отменяет того, что существует определенное социальное определение детской роли, в свете которого оценивается поведение конкретного ребенка и которое не может не преломляться в его собственном самосознании («я хороший, потому что слушаюсь маму»).
«Ролевое» описание диалектики индивидуального и социального осуществляется на трех различных уровнях: в рамках безличной макросоциальной системы (социологический уровень), в рамках непосредственного межличностного взаимодействия (социально-психологический уровень) и в рамках индивидуальной мотивации (внутриличностный уровень).
Социальная психология в известной мере оставляет эти мак-росоциальные отношения «за скобками», понимая «роль» как структуру непосредственного межличностного взаимодействия. Привычные нормы поведения неизбежно стандартизируются и подкрепляются системой взаимных ожиданий. От человека, который несколько раз проявил остроумие, ждут, что он и в дальнейшем будет развлекать своих товарищей, и эта «роль шутника» так или иначе включается в его «образ Я».
Наконец, при исследовании внутриличностных процессов словом «роль» обозначают определенный аспект, часть, сторону деятельности лица, называя ее в данном случае «интериоризованной», то есть усвоенной, вошедшей «внутрь» личности ролью. Внимание здесь акцентируется прежде всего на том, как сам индивид воспринимает, сознает и оценивает ту или иную свою функцию (деятельность), какое место занимает она в его «образе Я», какой личностный смысл он в нее вкладывает. «Интериоризованная роль» - это компонент самосознания, отношение личности к некоторому аспекту собственной деятельности.
Таким образом, понятие «социальная роль» как бы связывает деятельность личности и ее самосознание с функционированием социальной системы, причем отправной точкой здесь является не индивид, а социум. Но это разграничение в известной мере условно. Буржуазные социологи вслед за обыденным сознанием часто делят жизнедеятельность личности на две части, из которых одна - формальная, застывшая, мертвая - приписывается «безличному» миру социальных ролей, а вторая - «личная», эмоционально окрашенная - представляет то, чем индивид является «сам по себе», безотносительно к социальным условиям. В житейском обиходе сказать про человека; что он «исполняет роль» отца или учителя, все равно что сказать, что он «притворяется», что он «не настоящий» отец или учитель. Самому индивиду «ролевой» кажется только такая деятельность, которую он воспринимает как нечто более или менее внешнее, периферийное, условное, «разыгрываемое» для других, в отличие от «подлинного Я», без которого он просто не может себя представить. Но независимо от того, считает ли индивид свою работу ремеслом, призванием или даже миссией, хотя это весьма существенно для него самого, а также для морально-психологической оценки его как личности, социологически он во всех случаях исполняет определенную «профессиональную роль».
И если энтузиастов на данный вид работы не находится, а обойтись без него общество не может, начинают действовать такие вполне объективные механизмы, как материальное стимулирование, государственное распределение специалистов и т. п.
Взаимопроникновение социально-ролевого и индивидуально-личностного начал можно наблюдать во всех сферах жизнедеятельности людей. - Возьмем, например, Марксов анализ процесса обмена. В принципе отношения покупателя и продавца совершенно безличны.
Продавец - всего лишь персонифицированный товар (скажем, голова сахара), а покупатель - персонифицированные деньги (золото). «Как только голова сахара становится золотом, продавец становится покупателем. Эти определенные общественные роли вытекают отнюдь не из человеческой индивидуальности вообще, но из меновых отношений между людьми, производящими свои продукты в форме товаров. Отношения, существующие между покупателем и продавцом настолько не индивидуальны, что они оба вступают в них лишь поскольку отрицается индивидуальный характер их труда, именно поскольку он, как труд не индивидуальный, становится деньгами». Но эти безличные экономические роли не являются чем-то абсолютно противоположным индивидуальности, поскольку эти роли, как и эта индивидуальность, - продукт истории.»… Эти экономические буржуазные роли покупателя и продавца… суть необходимое выражение индивидуальности на основе определенной ступени общественного процесса производства».
И так обстоит дело не только в практике, но и в самосознании. Личность не может определить себя безотносительно к системе своих «социальных ролей»; она может сливаться, идентифицироваться с ними или отстраняться, дистанцироваться от них, даже противопоставлять себя им, но во всех случаях при определении своего «Я» они как бы служат для личности точкой отсчета.
Чем богаче структура жизнедеятельности индивида, чем шире круг его социальных принадлежностей, тем более сложным и дифференцированным будет его самосознание.
Во-первых, человек сталкивается с тем, что его разные обязанности и роли, например, профессиональные и семейные, не совпадают, а иногда и противоречат друг другу. Эти межролевые конфликты активизируют работу самосознания, побуждая личность иерархизировать разные аспекты своей жизнедеятельности, соподчинятьих соответственно какой-то шкале ценностей.
Во-вторых, каждая «социальная роль» есть отношение, которое его участники могут определять по-разному (например, требования, предъявляемые к учителю школьной администрацией, коллегами, родителями и учениками, могут существенно расходиться). Эти внутриролевые конфликты предполагают необходимость самостоятельного, индивидуального определения собственной роли со всей вытекающей отсюда мерой ответственности.
В-третьих, неодинаково сами отношение индивида к выполняемым ролям: одни функции и виды деятельности переживаются и осознаются как органические, неотделимые от собственного «Я», другие - как более или менее внешние, периферийные, «искусственные». Степень психологического отчуждения индивида от своих «ролей» зависит от многих причин как социального, так и психологического характера.
Социально-психологический подход к личности, предложенный интеракционистами, несомненно, открыл новые перспективы для изучения проблемы «Я». Однако ему свойственна известная односторонность.
Как справедливо отмечал Л.С. Выготский, «личность становится для себя тем, что она есть в себе, через то, что она предъявляет для других… За всеми высшими функциями, их отношениями генетически стоят социальные отношения, реальные отношения людей». Функции самосознания Выготский называл «третичными» функциями, имея в виду, что они производны как от непосредственного социального общения личности, так и от ее уже интерноризованных и в этом смысле «вторичных» психических функций. Интеракционисты же видят преимущественно первое - непосредственное межличностное общение, оставляя в тени как биологические основы индивидуальности, так и более широкиесоциальные детерминанты, в частности предметное содержание деятельности личности.
Именно эти упущения интеракционизма и стали в первую очередь предметом критики со стороны марксистской социологической и психологической науки. Социологи-марксисты подчеркивают неправомерность сведения социальных детерминант личности и ее самосознания к непосредственному взаимодействию индивидов, необходимость учитывать разнуюобъективную значимость, соподчиненность и «ранг» усваиваемых индивидом «ролей». Психологи же выступают против недооценки Мидом и его последователями эмоциональных предпосылок самосознания, телесных переживаний и самоощущений. Представители французской школы генетической психологии (Анри Баллон, Рене Заззо и его сотрудники) подчеркивают, что генезис самосознания, будучи в целом социальным процессом, имеет, однако, и биологические предпосылки, особенно заметные при изучении эмоциональных аспектов «Я» (самочувствие, самоощущение), в частности развития «чувства Я». Эта сторона дела особенно важна для понимания филогенеза самосознания.
Люди, остановившиеся в своём развитии на уровне подростка, во всём проявляют заложенный в них дух соперничества и стремления к победе любой ценой. Они делят мир на победителей и побеждённых, богатых и бедных, сильных и слабых. Славу, богатство, внешность ставят выше, чем внутреннее содержание человека и изо всех сил стараются поддерживать соответствующий имидж. Ради личной выгоды готовы на всё, даже на изнурительный труд. Они рациональны и редко прислушиваются к голосу чувств. Нередко они проявляют большие способности в общении, говорят людям то, что тем нужно, умеют убеждать других, ловко подбирают аргументацию, просчитывают вперёд свои ходы. Стараются не обращаться за помощью, считают, что психологическое консультирование нужно для неполноценных людей. Они любят путешествовать из любопытства.
Людей с такими качествами можно встретить очень часто. Я специально подробно рассказываю о наиболее распространённых масках. Прочтите внимательно, несколько раз эти характеристики, будьте честны перед самим собой, осознайте в себе наличие тех или иных черт, начните с ними взаимодействовать, просто отмечать их проявление, и это поможет избавиться от них и даже превратит их в Ваше достоинство.
Основными характеристиками людей, остановившихся на уровне развития юноши, являются: высокая восприимчивость к чувствам окружающих, отождествления себя с другими людьми, сложности с самоуважением, идеалистическое восприятие мира. Деньги для них не имеют большого значения, и они не сориентированы на славу и богатство. Они часто предпочитают одиночество и выбирают соответствующие духовные течения.
При переходе во вторую зрелость, как при отправке в новое, длительное путешествие, желательно проверить свой багаж, пересмотреть свои качества, что-то убрать, что-то раскрыть. Данный небольшой анализ качеств внутренних Я позволяет посмотреть на себя со стороны и изменить своё состояние и Миропонимание, а, следовательно, и саму жизнь.
Заключение
Потребность человека в мультипликации Я-образов, в создании альтернативных версий своей самости, кажется очевидной. Это может иметь много причин - стремление вырваться за рамки ограничений, положенных природой, расширить границы познания, отстраниться от негативных переживаний, лучше соответствовать занимаемой позиции в социуме, воплотить нереализованные (или нереализуемые) желания, прожить множество жизней в рамках одной единственной. Не несет ли, однако, подобный подход угрозу современной идентичности? Не распадается ли человек лишь на набор постоянно меняющихся коммуникативных позиций? Как совместить мультиплицированное Я с его желаемыми цельностью и единством? Напрашивается сравнение с фасеточным глазом насекомого. В устройстве фасетки каждая отдельная ячейка выхватывает лишь одну точку пространства, но получающаяся мозаика складывается в цельную картину, обеспечивающую высокую детальность изображения. Так и человеческое Я состоит из множества ячеек - Я-образов, каждый из которых соответствует определенному аспекту внешней реальности и внутренней индивидуальности человека, но лишь они вместе, складывая свои картины мира в единую картину, создают полноценную человеческую личность. Познание окружающего мира также осуществляется с различных Я-позиций, что позволяет субъекту каждый раз осваивать всякий конкретный аспект реальности с разных точек зрения, таким образом получая в совокупности этих точек зрения наиболее полную картину. Неспособность к подобному многопозиционному познанию приводит к догматичности и ригидности мышления. Так, имеет смысл говорить о существовании множества Я-позиций, объединяемых познающим субъектом в совокупный индивидуальный опыт, который и соответствует единому Я. Организация Я как единой структуры является активной деятельностью, производимой познающим субъектом как на сознательном, так и на бессознательном уровне. Множественность и разнообразие Я-позиций не менее важны для познания, чем сводящее их вместе единое Я.
1.Викулов А.К. Социально-политические ориентации современной российской молодежи // Общество: политика, экономика, право. - 2014. - № 4. - С. 39-44.
2.Ефимова О.И., Ощепков А.А. Социальные установки и ценностные ориентации молодежи группы риска // Образование личности. - 2013. - № 3. - С. 113-118.
.Заморский В.В. Роль социальных сетей в ценностных трансформациях молодежи // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. - 2013. - № 5-2 (31). - С. 60-63.
.Клюев А.В., Урсу И.С., Анисимова С.Ф. Динамика качественных изменений в системе ценностных ориентаций и социальных установок учащейся молодежи // Личность. Культура. Общество. - 2010. - Т. 12, № 2. - С. 299-305.
.Кубякин Е.О. Социально-психологические и социально-возрастные особенности молодежи как фактор формирования ксенофобных и экстремистских установок // Социально-гуманитарные знания. - 2010. - № 3. - С. 166-172.
.Курьянова Л.Н. Совершенствование среды в учреждениях культуры - важнейший фактор воспитания у молодёжи социально значимых психологических установок // Вестник Московского государственного университета культуры и искусств. - 2013. - № 6. - С. 138-142.
.Никитенко П.Д. Социальные представления молодежи о мире в различных условиях социализации // Известия Саратовского университета. Новая серия. Серия: Философия. Психология. Педагогика. - 2013. - Т. 13, № 3-1. - С. 67-71.
.Раттур М.В. Роль ценностных установок молодежи в формировании идеалов российского общества: социально-исторический аспект // Социальная политика и социология. - 2010. - № 12. - С. 129-141.
.Рачипа А.В., Янкина И.А. Динамика качества жизни молодёжи: социальные установки и ценности // Казанская наука. - 2011. - № 7. - С. 71-73.
10.Семечкин Н.И. Социальная психология: Учебник. - Ростов н/Д.: Феникс, 2012. - 608 с.
11.Смола Н.В. Социальные установки к трудовой деятельности у студенческой молодежи // Сборники конференций НИЦ Социосфера. - 2012. - № 38. - С. 80-85.
.Степанов В.А. Роль социальных установок в формировании рыночных стандартов поведения учащейся молодежи // Право и образование. - 2003. - № 3. - С. 172-180.
.Тугушева А.Р. Социальные представления и содержательные компоненты установки на успешность у молодежи // Известия Саратовского университета. Новая серия. Акмеология образования. Психология развития. - 2008. - Т. 2, № 3-4. - С. 42-44.
.Фадеев П.В. Понимание социальной установки в различных научных дисциплинах // Теория и практика общественного развития. - 2013. - № 8. - С. 108-109.
.Химич В.Ю. Влияние самоидентификации работающей молодежи на социальные установки // Теория и практика общественного развития. - 2014. - № 16. - С. 30-36.