Статья: Мягкая сила и публичная дипломатия: возможности для независимого Таджикистана

«МЯГКАЯ СИЛА» И ПУБЛИЧНАЯ ДИПЛОМАТИЯ: ВОЗМОЖНОСТИ ДЛЯ НЕЗАВИСИМОГО ТАДЖИКИСТАНА

Б.Х. Бахриев

Представлен анализ потенциала «мягкой силы» Республики Таджикистан. На основе методологии выбранных автором международных профильных рейтингов определены наиболее перспективные мягкосиловые ресурсы республики - историко-культурное наследие, туризм, инициативы в сфере «водной» дипломатии и возможности таджикской диаспоры. Сделан вывод, что развитие механизмов публичной дипломатии потенциально может способствовать конвертации потенциала «мягкой силы» Таджикистана в реальный ресурс его внешней политики.

Ключевые слова: «мягкая сила» Таджикистана; публичная дипломатия; культура; туризм; Центральная Азия.

сила мягкий таджикистан

SOFT POWER AND PUBLIC DIPLOMACY: OPPORTUNITIES FOR INDEPENDENT TAJIKISTAN

Bahri Kh. Bahriev, MGIMO University (Moscow, Russian Federation).

This paper analyzes Tajikistan's soft power potential and the possibilities of its conversion into an applied foreign policy resource through public diplomacy mechanisms. The reason behind the selection of this Central Asian nation is the fact that contemporary research discourse on soft power and public diplomacy mainly focuses on the experience and practice of leading global nations. The similar potential of small, less ambitious states often appears out of regular scientific analysis. The capacity of Tajikistan's soft power is determined based on certain international specialized ranking methodology, Tajikistan's domestic field-oriented statistics, its goal-setting document objectives and the practical steps of the country. Thus, the paper defines four most promising factors/drivers that seem to constitute Tajikistan's soft power potential at the modern stage - the country's authentic culture heritage, its tourist sights and their growing appeal for foreigners, successful global initiatives in the sphere of water cooperation and presence of a big Tajik diaspora abroad. If the first two factors are related to the internal situation in the republic and require demonstration of openness and specific domestic reforms, the other two increase the international recognition of the country and can contribute to the enhancement of Tajik nation's image. The conducted analysis suggests that, despite having solid soft power capabilities, Tajikistan has not been quite successful in turning it into an applied foreign policy resource. The republic has a controversial international image that seems to be constructed under the influence of many factors some of which are politically charged or based on the established stereotypes about the country. Such an image of Tajikistan is observed not only in countries far from Central Asia but also in those within the CIS space, in particular, in Russia. It is supposed that such an image is formed largely because of Tajikistan's weak representation on the Internet; negative information about this nation appears to prevail in major search engines. The country's lack of competitive international information and media tools is also its significant trouble spot in this context. Based on the above- mentioned facts, the author concludes that such state of affairs, firstly, demands stepping up public diplomacy efforts, especially in its info-communication dimension, secondly, increases the importance of institutionalization of Tajikistan's public-diplomacy activity. Those steps would provide the young republic with an additional tool, compatible with modern requirements, for pursuing its foreign policy objectives in the 21st century.

Keywords: soft power of Tajikistan; public diplomacy; culture; tourism; Central Asia.

Концепция «мягкой силы» прочно вошла в лексикон политических исследователей, практиков и всех тех, кто занимается «мягким», социально-гуманитарным измерением мировой политики. Постепенно она входит и в доктринальные документы, стратегические концепции разных стран, становясь частью их инструментария создания международного привлекательного образа и достижения других внешнеполитических целей мягкими, несиловыми методами в противоположность грубой, «жесткой силе». Политика проведения «мягкой силы» выходит на первый план и в более широком контексте - в глобальном управлении [1. С. 81-90]. По мнению автора рассматриваемой концепции Дж. Ная-мл., «мягкую силу» государства формируют его культура, аттрактивность политических ценностей, демонстрация реальной приверженности этим ценностям и успешные действия на международной арене [2. С. 11].

В исследовательском дискурсе России, да и на Западе, в фокусе научного внимания ученых преимущественно оказывается «мягкая сила» ведущих держав. Значительных работ, в которых анализировались бы аналогичный потенциал малых, менее статусных на международной арене государств, не так уж много. Наверное, высокая конкуренция между глобальными акторами за усиление своей привлекательности в нынешнем веке высоких информационных технологий формирует у некоторых исследователей мнение, что «мягкой силой» в полной мере обладают только те государства, у которых она подкреплена «жесткой силой». Иными словами, как пишет Н. Фергюсон, «мягкая сила» является всего лишь «шелковой перчаткой, скрывающей железную руку» [3. С. 24].

Конечно, если исходит из позиции жесткосилового детерминизма, список государств - обладателей «мягкой силы» будет не таким уж большим. Но тогда возникает вопрос, как в существующих рейтингах «мягкой силы» некоторые малые страны оказываются выше крупных государств? [4]. Такие рейтинги демонстрируют, что на самом деле «мягкой силой» обладают все государства, но отличаются источники, масштабы, критерии оценки, особенности и способности прикладного применения ее ресурсов. И важно понимать, как отмечает М. Лебедева, что «мягкая сила» - это лишь некий «потенциал, который может быть использован, а может оставаться только в качестве потенциала» [5. С. 212-223].

В современном мире, в котором наблюдаются диффузия влияния и тенденция расслоения ресурсного потенциала государств, его перераспределение от ведущих государств к другим государствам и негосударственным акторам [6. С. 99-108], почти все страны, так или иначе, заинтересованы в прикладном применении «мягкой силы». Более того, сегодня наблюдается тренд, который связан со стремлением государств стать сверхдержавами в области «мягкой силы» (soft power superpower) [7]. Если для ветеранов в этой области задачей являются оптимизация механизмов «мягкой силы» и ее приумножение, то для новичков все начинается с оценки их существующего мягкосилового потенциала и выявления наиболее эффективных способов его прикладного применения [8. С. 9].

Названные тренды делают актуальной темой исследовательского анализа кейсы не только традиционно сильных государств в плане «мягкой силы», лидеров всевозможных рейтингов привлекательности, но государств, которые только вступают на путь борьбы за умы и сердца международного сообщества. Важно еще и то, что в современной научной литературе многие малые страны рассматриваются как объекты «мягкой силы» и публичной дипломатии ведущих глобальных или региональных держав, а изучение их собственной акторности в этой сфере остается за пределами регулярного анализа. К таким странам относятся и государства постсоветской Центральной Азии. И в этом контексте автор настоящей работы пытается выявить, в чем заключается потенциал «мягкой силы» Таджикистана и как можно его укрепить с помощью одного из основных инструментов «мягкой силы» - публичной дипломатии.

Потенциал «мягкой силы» Таджикистана

Таджикистан в сознании большинство иностранцев - как из близких, так и дальних стран - ассоциируется с картиной бедной страны, оправляющейся от разрушительных последствий гражданской войны; с государством, которое зависит от денежных переводов своих трудовых мигрантов. Наряду с этим различные международные правозащитные организации часто критикуют Таджикистан за неразвитость институтов демократии и ограничения свободы СМИ (например, [9]). Картину дополняют географическое соседство с нестабильным десятилетиями Афганистаном и «репутация» транзитной страны для афганских опиатов. Примерно так вырисовывается образ Таджикистана в информационном поле и так формируется значителный зарубежный дискурс о нем, что логично влияет на его восприятие в международной среде [10. С. 67-72]. Хотя некоторые из вышесказанных фактов имеют отношение к действительности, но часто подобный образ Таджикистана и его властей формируется на основе тенденциозных, предвзятых и политизированных оценок. В контексте нашей же темы возникает логичный вопрос: что же тогда с привлекательностью Таджикистана? За счет чего формируется потенциал его «мягкой силы»?

Обратимся к международным рейтингам «мягкой силы», которые при оценке изучаемой страны опираются на широкий ряд параметров - от объема расходов на образование, статистики туристической отрасли и уровня грамотности населения до количества зарубежных представительств, числа фолловеров официальных страниц первых лиц государств в социальных сетях и наличия на территории государства объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО.

Из всего многообразия критериев автор выдвигает на первый план те параметры, которые на данный момент представляются наиболее перспективными в определении потенциала «мягкой силы» Таджикистана.

1. Историко-культурное наследие. Историкокультурное наследие Таджикистана можно считать одним из ключевых компонентов потенциала его «мягкой силы». Президент Таджикистана Э. Рахмон называет землю предков таджиков вечным музеем истории. Действительно, на данный момент в стране зарегистрировано 1 873 историко-культурных памятника [11. С. 179-183], из которых два объекта - Са- разм и Таджикский национальный парк (Памирские горы), находятся в списке объектов всемирного наследия ЮНЕСКО. Еще 16 объектов на территории страны находятся в числе кандидатов на включение в этот список. Помимо объектов материального наследия в репрезентативный список шедевров устного и нематериального культурного наследия человечества ЮНЕСКО входит музыка шашмаком (от Таджикистана и Узбекистана), праздник Навруз (совместная заявка 21 государства) и оши-палав - традиционное блюдо и его социально-культурный контекст в Таджикистане [12].

Народные традиции, уникальные особенности обычаев таджикского народа, уходящие корнями в глубокую древность, являются потенциалом его «мягкой силы». Тот же Навруз - самый почитаемый праздник в Таджикистане, считается древнейшим праздником в истории человечества. В знак уважения к Навруз и его значимости в межкультурном диалоге, в 2010 г. Генассамблея ООН объявила 21 марта «Международным днем Навруза» [13]. Можно сказать, что древние традиции и обычаи, аутентичная культура каждого этноса, общие праздники иранских народов, например названный нами Навруз, формируя потенциал «мягкой силы» Таджикистана, способствуют развитию контактов между народами. Примером может служить ежегодное совместное празднование Навруз странами Центральной Азии, Ирана, Афганистана с участием представителей других государств.

Однако рассмотренный нами выше потенциал, если его рассматривать в контексте «мягкой силы», будет реализован только в случае существенного интереса со стороны иностранных туристов.

2. Туристическая аттрактивность как фактор «мягкой силы» Таджикистана. Объясняя значимость туризма как стратегического ресурса внешней политики языком политической науки, вспоминаются слова американского специалиста в области международных отношений Дж. Розенау, который, указывая на множественность участников современной мировой политики, всю их совокупность сводил к символическим образам туриста и террориста [14. С. 5365]. Получается, туристы - это стратегический политический ресурс, способный формировать международный имидж государств, которые они посещают, и потенциально оказать влияние на общественное мнение в отношении этих стран и их политики.

Культурное наследие Таджикистана привлекает внимание все больших иностранных туристов. В 2015 г. туристический прирост этой страны, которая известна своими зелеными пейзажами и подходящими для альпинизма горами, составил 94%. Страну за год посетили 414 тыс. туристов. Всемирная туристическая организация (ЮНВТО) признала Таджикистан одним из самых быстрорастущих туристических направлений (2-е место после Парагвая) [15]. В 2017 г., согласно докладу Всемирного экономического форума, Таджикистан улучшил свою позицию, попав в тройку стран с самым значительным прогрессом (most-improved countries) [16]. Правительство республики в Концепции развития туризма на 2009-2019 гг. ставит задачу - добиться ежегодного привлечения более 1 млн туристов в страну до 2020 г. [17]. Данная задача, по мнению экспертов, представляется достижимой при условии инвестирования в туристическую инфраструктуру, активного использования медиаресурсов для пиара и гармонизации правовых вопросов [18].

Однако туристический потенциал и растущая привлекательность Таджикистана в глазах зарубежных туристов интересуют автора не в терминах экономической выгоды, а с точки зрения ресурсов «мягкой силы». Принося миллионы в казну государства, иностранные туристы увозят впечатления, от которых в современный век технологии и интернета зависят формирование образа страны и отношение к ней в тех обществах, откуда в эту страну приезжают интересующиеся ее достопримечательностями иностранные граждане.

Международные рейтинги, несмотря на методологические недостатки, «отличия в целях, масштабах

охвата и способах операционализации измеряемого концепта» [19. С. 43], все же выступают неким эталоном при оценке «мягкой силы» государств [20. С. 50], обеспечивая «значимый профиль индикаторов

"мягкой силы” для масштабного "взвешивания” репутации и влияния стран мира» [15]. Автором выбраны два международных рейтинга для оценки туристической привлекательности в совокупном измерении «мягкой силы» Таджикистана.

В этих рейтингах туризм представлен единственным фокусом измерения «мягкой силы» государств. Чтобы получить адекватное представление о позиции Таджикистана, автор проводит сравнение его позиций с соседними государствами Центральной Азии (таблица).

Таджикистан в международных рейтингах (с оценками туристического потенциала) для измерения «мягкой силы» (сравнение со странами-лидерами и государствами Центральной Азии)