Поэтому и целью исследования коллективной исторической памяти становятся ее «фигурации», меняющиеся отношения между прошлым и настоящим, обусловленные взаимосвязью символической борьбы «памятей» и «за память» в социальных полях, спецификой средств передачи исторической памяти, а также жанрами и профилями социальной памяти [5]. В связи с этим М. Ферро -- автор известной книги «Как рассказывают историю детям в разных странах» -- выделил три уровня, отраженных в школьных учебниках истории представлений общества о прошлом:
1) «институциональная» (т. е. официальная, санкционированная свыше) история;
2) «контристория» (скрытая история побежденных и подавленных социальных групп, обращенных вовне сообщества); 3) индивидуальная или коллективная память [22]. Естественно, что в школьных учебниках доминирует «институциональная история».
Как уже было отмечено выше, решающая роль в таком конструировании принадлежит политическим элитам. Элиты играют особую роль в осуществлении исторической политики, потому что они обладают доступом к наиболее влиятельным формам публичного дискурса (и, как правило, контролем над ними), в частности, к дискурсам массмедиа, политики, науки, образования и государственной бюрократии. А это значит, что они обладают «доступом к сознанию» масс. Более того, в силу своей природы политический текст, транслируемый представителями интеллектуальной и политической элиты, практически всегда воспроизводит нормы и идентичности того политического сообщества, от чьего имени он пишется и произносится, воспроизводит или переопределяет эти нормы, границы между внутренним и внешним «мирами», «своими» и «чужими».
От позиции, прежде всего, политических элит, как правило, зависит статус и оценка, которую получит то или иное событие той или иной национальной (этнической) истории. Хотя было бы ошибкой воспринимать адресатов элитного нарратива в качестве его пассивных потребителей, процессы кодирования и декодирования передаваемых смыслов и символов не всегда совпадают, могут появляться и альтернативные версии интерпретации транслируемого элитами исторического нарратива. Тем не менее несомненно, что, прежде всего, от политических элит зависит и выбор знаковых исторических событий, которые в рамках исторического нарратива получают статус «великого момента» или «великого события» (Э. Шилз) «Великие события», -- писал Э. Шилз, -- это те события, которые, как считается, определили последующее развитие и, соответственно, придали ореол сакральности прошлому» [30, р. 198]., изменившего ход исторического развития данного общества или даже всего мира. Такие «великие события», или «поворотные моменты» истории наделяются в официальном дискурсе особым символическим смыслом. В советской историографии такой статус имела Великая Октябрьская социалистическая революция, в современной России -- это, несомненно, Великая Отечественная война. Как резонно утверждает Н. Копосов, «миф о войне стал настоящим мифом происхождения постсоветской России» [9, с. 163], поскольку идея связи национальной истории с судьбой каждого россиянина, идея единства государства и народа выявляется в этой масштабной исторической трагедии, как нигде, наглядно. Неслучайно в свое время Нина Тумаркин назвала память о Великой Отечественной войне «советской гражданской религией». Ныне эта «гражданская религия» превратилась в российскую. Это подтверждает и контент- анализ ежегодных посланий Президентов РФ: «...очевидно, что Великая Отечественная война -- это единственное событие российской истории, которое активно используется в президентских посланиях в качестве позитивного символа, постоянно подвергаемого реинтерпретации», -- отмечает О. Ю. Малинова [12, с. 114].
Как пишет по этому поводу Виктор Мартьянов, «символическое объединение российской нации сейчас фактически сводится до одного-единственного события из богатейшей российской истории -- Великой Отечественной войны, которая начинает занимать в историографии современной России (и символической политике государства. -- В. А.) то же значение, что и рождение Христа в христианской хронологии» [13, с. 108, сноска]. Таким образом, общая победа в войне (и общий культ Победы) играет роль не только главного, но и зачастую единственного сплачивающего символа «многонационального российского народа». Действительно, когда Фонд «Общественное мнение» в конце 2014 г. попросил россиян назвать пять наиболее важных, по их мнению, дат отечественной истории, Великую Отечественную войну назвало подавляющее большинство опрошенных -- 86% [7].
Однако, как замечает Я. Зерубавель, «...любые действия, связанные с сохранением памяти об этих поворотных моментах истории, пронизаны чувством приобщения к святыне, но, в то же время, в них сквозит глубокое внутреннее противоречие. Это символическое состояние «порубежья», бытия на грани двух эпох, с одной стороны, придает «поворотным моментам» дополнительную неоднозначность, позволяет по- разному их интерпретировать, а с другой -- способствует их превращению в политический миф, используемый в борьбе различных сил» [6, с. 21-22]. Неслучайно в канун и после крушения Советского Союза радикальной ревизии была подвергнута история Октября 1917 г. и под сомнение поставлен его статус как «великого момента» -- «акта творения нового мира». Октябрьской революции теперь чаще всего приписывалось значение «социальной катастрофы» и «коллективной травмы». Сегодня на посткоммунистическом пространстве то же самое происходит с преди- сторией и историей Второй мировой / Великой Отечественной войны.
«В бывшей советской империи отношения с собственной историей остаются непроясненными, в них слишком часто угрожающе вмешивается политическая повестка дня», -- утверждает итальянский журналист Дж. Д'Амато [4, с. 76]. Поэтому не случайно, что после распада Советского Союза, который, не без оснований, называли «страной с непредсказуемым прошлым», перед политическими и интеллектуальными элитами новых постсоветских наций объективно встала проблема конструирования национальной традиции, «национализации прошлого», вычленения новых «поворотных моментов» в истории, «переформатирования» коллективной исторической памяти для легитимации процесса национального строительства и возникших этнократических политических режимов. Все эти задачи во многом решаются посредством, транслируемого элитами, исторического нарратива.
Литература
национальная идентичность нарратив исторический
1. Бордюгов Г. Предисловие. Национальные истории: тенденции последнего десятилетия // Национальные истории на постсоветском пространстве. Т. II / ред. Ф. Бомсдорф, Г. Бордюгов. М. : АИРО-ХХ1, 2009. С. 9-14.
2. Бордюгов Г. А. «Войны памяти» на постсоветском пространстве. М. : АИРО-ХХ1, 2011. 256 с.
3. Геллнер Э. Нации и национализм [Электронный ресурс]. 111%: http://www.gumer.info/ЫЬМоТек_Викз/РоМТ/деПп/12.рИр (дата обращения: 20.06.2018).
4. Д'Амато Дж. Развод по-советски. Из сверхдержавы на задворки глобализации. М. : Изд. РГГУ, 2013.
5. Завершинский К. Ф. Политический миф в структуре современной символической политики // Вестник Санкт-Петербургского университета. Сер. 6. 2015. № 2. С. 16-25.
6. Зерубавель Я. Динамика коллективной памяти // Империя и нация в зеркале исторической памяти: Сборник статей. М. : Новое издательство, 2011.
7. Какие даты российской истории мы считаем важнейшими? И какие -- знаем? [Электронный ресурс] // Фонд общественного мнения. Официальный сайт. 11%: http://fom.ru/Proshloe/11163(дата обращения: 20.06.2018)
8. Калхун К. Национализм. М. : Изд. дом «Территория будущего», 2006.
9. Копосов Н. Память строгого режима: История и политика в России. М. : Новое литературное обозрение, 2011.
10. Лефор К. Политические очерки (XIX-XXвек). М. : РОССПЭН, 2000.
11. Малахов В. Символическое производство этничности и конфликт // Язык и этнический конфликт / под ред. М. Б. Олкотт, И. Семенова. М. : Гендальф, 2001.
12. Малинова О. Тема прошлого в риторике президентов России // Proet Contra. 2011. № 3-4 (52), май-август. C. 106-122.
13. Мартьянов В. Строительство политической нации и этнонационализм // Логос. 2006. № 2. C. 94-109.
14. Миллер А. И. Дебаты об истории и немецкая идентичность // Политическая наука: Идентичность как фактор политики и предмет политической науки : сб. науч. тр. 2005. № 3. C. 66-75.
15. Морозов В. Охранительная модернизация Дмитрия Медведева. Некоторые размышления по поводу ярославской речи // Неприкосновенный запас. 2010. № 6. C. 307-320.
16. Нойманн И. Использование Другого. Образы Востока в формировании европейских идентичностей. М. : Новое издательство, 2004.
17. Нора П. Между памятью и историей // П. Нора, М. Озуф, Ж. Пюимеж де, М. Винок. Франция -- память. СПб. : Изд. Санкт-Петербургского университета, 1999.
18. Образы времени и исторические представления. Россия. Восток. Запад / под ред. Л. П. Репиной. М. : Кругъ, 2010.
19. Ренан Э. Что такое нация? // Э. Ренан. Собр. соч. в 12 т. Т. 6. Киев, 1902. С. 87-101.
20. Рикер П. Память, история, забвение. М. : Издательство гуманитарной литературы, 2004.
21. Снайдер Т. Реконструкция наций. Москва -- Вроцлав : Летний сад ; Коллегия Восточной Европы им. Яна Новака-Езераньского во Вроцлаве, 2013.
22. Ферро М. Как рассказывают историю детям в разных странах. М. : Книжный клуб 36,5, 2010.
23. Хантингтон С. Кто мы? Вызовы американской национальной идентичности. М. : ООО «Издательство АСТ» ; ООО «Транзиткнига», 2004.
24. Шнирельман В. Ценность прошлого: Этноцентристские исторические мифы, идентичность и этнополитика // Реальность этнических мифов / под ред. А. Малашенко, М. Олкотт. М. : Гендальф, 2000. С. 12-33.
25. Шнирельман В. Войны памяти. Мифы, идентичность и политика в Закавказье. М. : ИКЦ «Академкнига», 2003.
26. Bell D. S. A.Mythscapes: memory, mythology and national identity // Brit.j. sociology. L., 2003. Vol. 54. N 1. Р. 63-81.
27. Hobsbawm E. J. On History. L. :Weidenfeld and Nicolson, 1997.
28. Guibernau M. The Identity of Nations. Cambridge : Polity Press, 2007.
29. Noiriel G.Etat, nation etimmigration. Paris :Gallimard, 2005.
30. Shils E. Center and Periphery: Essays in Macrosociology. Chicago, London : University of Chicago Press, 1975. P. vi, 516.
References
1. Bordyugov G. Preface. National stories: tendencies of the last decade // National stories in the former Soviet Union [Natsional'nye istorii na postsovetskom prostranstve]. V. II / edition F. Bomsdorf, G. Bordyugov. M. : AIRO-XXI, 2009. P 9-14. (In rus)
2. Bordyugov G. A. “Memory wars” in the former Soviet Union. M. : AIRO-XXI, 2011. 256 p. (In rus)
3. Gellner E. Nations and nationalism [Electronic resource]. URL: http://www.gumer.info/bib- liotek_Buks/Polit/gelln/12.php (In rus)
4. D'Amato J. Divorce, Soviet Style: From Superpower to the Periphery of Globalization. M. : Prod. RSHU, 2013. 345 p. (In rus)
5. Zavershinsky K. F The political myth in structure of modern symbolical policy // Bulletin of the St. Petersburg University [Vestnik Sankt-Peterburgskogo universiteta]. Series 6. 2015. N 2. P 16-25. (In rus)
6. Zerubavel Y Dynamics of collective memory // Empire and the nation in a mirror of historical memory [Imperiya i natsiya v zerkale istoricheskoi pamyati]: Collection of articles. M. : New publishing house, 2011. 416 p. (In rus)
7. Which dates of the Russian history do we consider the major? And which -- we know? [Electronic resource] // Fund of public opinion. Official site. URL.: http://fom.ru/Proshloe/11163 (In rus)
8. Calhoun C. Nationalism. M. : Publishing house “Territory of the future”, 2006. 288 p. (In rus)
9. Koposov N. Memory of a high security: History and policy in Russia. M. : New literary review, 2011. 320 p. (In rus)
10. Lefort C. Political sketches (the 19-20th century) / translation from french E. A. Samarskaya. M. : ROSSPEN, 2000. 367 p. (In rus)
11. Malakhov V. Symbolical production of ethnicity and the conflict // Language and the ethnic conflict [Yazyk i etnicheskii konflikt] / under the editorship of M. B. Olkott and I. Semyonov. M. : Gandalf, 2001. 150 p. (In rus)
12. Malinova O. A past subject in rhetoric of Presidents of Russia // Pro et Contra. 2011. N 3-4 (52), May-August. P 106-122. (In rus)
13. Martyanov V. Construction of the political nation and ethnonationalism // Logos. 2006. N 2. P 94-109. (In rus)
14. Miller A. I. A debate about history and the German identity // Political science: Identity as factor of policy and subject of political science: collection of articles [Politicheskaya nauka: Identichnost' kak faktor politiki i predmet politicheskoi nauki]. 2005. N 3. P 66-75. (In rus)
15. Morozov V. Guarding modernization of Dmitry Medvedev. Some reflections concerning the Yaroslavl speech // NZ. 2010. No. 6. P 307-320. (In rus)
16. Neumann I. Uses of the Other: «The East» in European Identity Formation. M. : New publishing house, 2004. 336 p. (In rus)
17. Nora P Between memory and history // Nora P, Ozouf M., Puymege de J., Winock M. France is memory. SPb. : Publishing house of St. Petersburg University, 1999. 328 p. (In rus)
18. Images of time and historical representations. Russia. East. West / under the editorship of
L. P Repina. M. : Krug, 2010. 962 p. (In rus)
19. Renan E. What is a nation? // Renan E. Collected works in 12 v. Translation from French under the editorship of V. N. Mikhaylovsky. V. 6. Kiev, 1902. P 87-101. (In rus)
20. Ricreur P Memory, History, Forgetting. M. : Publishing house of humanitarian literature, 2004. 728 p. (In rus)
21. Snyder T The Reconstruction of Nations: Poland, Ukraine, Lithuania, Belarus, 1569-1999. Moscow - Wroclaw : Summer garden; Board of Eastern Europe of Jan Nowak-Jezioranski in Wroclaw, 2013. 412 p. (In rus)
22. Ferro M. As tell a history to children in the different countries. M. : Book club 36,5, 2010. 378 p. (In rus)
23. Huntington S. Who Are We? The Challenges to America's National Identity. M. : Ltd company “Transitbook”. 2004. 653 p. (In rus)
24. Shnirelman V. Past value: Ethnocentrist historical myths, identity and ethnopolicy // Reality of ethnic myths [Real'nost' etnicheskikh mifov] / under the editorship of A. Malashenko and
M.Olkott. M. : Gandalf, 2000. P 12-33. (In rus)
25. Shnirelman V. Memory wars. Myths, identity and policy in Transcaucasia. M. : “Academkniga”, 2003. 592 p. (In rus)
26. Bell D. S. A. Mythscapes: memory, mythology and national identity // Brit.j. sociology. L., 2003. Vol. 54. N 1. Р 63-81.
27. Hobsbawm E. J. On History. L. : Weidenfeld and Nicolson, 1997.
28. Guibernau M. The Identity of Nations. Cambridge : Polity Press, 2007.
29. Noiriel G. Etat, nation et immigration. Paris : Gallimard, 2005.
30. Shils E. Center and Periphery: Essays in Macrosociology. Chicago, London : University of Chicago Press, 1975. P vi, 516.