156 Издательство «Грамота» www.gramota.net
УДК 94(100)"1933/35"
Кафедра новой и новейшей истории стран Европы и Америки Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова
НАЦИСТСКАЯ ГЕРМАНИЯ ВО ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКЕ АДМИНИСТРАЦИИ Ф. Д. РУЗВЕЛЬТА (1933-1935 ГГ.)
Александр Владимирович Павлюченко
Отношения США и нацистской Германии в первые годы правления Франклина Рузвельта и Адольфа
Гитлера остаются малоизученной темой в историографии. Нельзя не согласиться с теми учеными, которые считают, что Германия занимала в эти годы центральное место в европейской политике Вашингтона [13, p. 133]. Некоторые историки даже утверждают, что именно Германия, по убеждению руководителей администрации, представляла главную угрозу интересам США [9, с. 62].
В период 1933-1935 гг. Германия проводила политику «мнимого миролюбия», отвлекавшую общественность Запада от перевооружения рейха. Вплоть до введения всеобщей воинской повинности 16 марта 1935 года Гитлер не уставал повторять, что Германия желает мирного решения всех проблем.
В американо-германских отношениях после прихода Гитлера к власти не было кризисов. Ряд причин обусловил постепенное ухудшение отношений между странами:
1) перевооружение Германии;
2) преследование евреев и инакомыслящих в Германии, активизация деятельности НСДАП среди немцев-граждан США;
3) дискриминационные меры в отношении американских кредиторов, инвесторов и экспортеров; 4) усиление экономического и политического проникновения Германии в Латинскую Америку.
Франклин Рузвельт, как и другие западные лидеры, считал, что в своей политике великие державы должны руководствоваться разумными и общепринятыми правилами. Еще до вступления в должность Рузвельт подчеркивал, что американская внешняя политика будет исходить из принципа «священности международных договоров». Это краеугольный камень, на котором должны основываться отношения между странами [24].
Подход Адольфа Гитлера к международным делам радикально отличался от подхода Рузвельта. Гитлер отвергал все общепринятые правила и был готов нарушить любой договор, если для этого настанет подходящий момент. Поэтому постепенное нарастание напряженности в отношениях США с Германией не представляется удивительным, учитывая то, как Гитлер относился к необходимости соблюдения международных правовых норм.
Франклин Рузвельт внимательно следил за событиями в Германии. Незадолго до того как он официально занял пост президента, Рузвельт в письме просил своего знакомого Э. Ханфштангля, занимавшего должность специального советника Гитлера по англоязычной прессе, чтобы тот «постарался удержать канцлера от поспешных действий и необдуманных решений» [8, с. 230]. По-видимому, уже тогда он понимал, что политика Гитлера в ближайшем будущем может представлять угрозу миру.
В понимании Рузвельта изоляционизм, имеющий в определенных случаях свои тактические преимущества, являлся анахронизмом, отголоском невозвратно ушедших времен [3, с. 110]. Но Рузвельт был исключительно прагматичным политиком. Он видел, что настроение деловых кругов и народа было далеко не в пользу интернационализма. На позициях изоляционизма стояла большая часть сенаторов, сильный изоляционистский блок был и в Палате представителей. Поэтому, чтобы не потерять поддержки изоляционистов в проведении своей внутриполитической программы, он был вынужден действовать во внешнеполитических вопросах крайне осторожно.
Президент подчеркивал, что «в Европе всё меняется каждый день. Франция и Германия - вот главные действующие фигуры на шахматной доске, Англия же внимательно наблюдает, чтобы ни одна из них не получила решающего преимущества» [18, p. 378]. Слова Ф. Д. Рузвельта о позиции Англии будут верны и применительно к Соединенным Штатам.
Во многих работах выражено мнение, что Франклин Рузвельт в свой первый срок на посту президента (1933-1937 гг.) почти полностью доверил ведение внешней политики госсекретарю Корделлу Хэллу и дипломатическому аппарату США. Это отмечал и сам Хэлл в мемуарах: «Во время первого срока президент был так занят вопросами внутренней политики, что оставил меня почти полностью ответственным за внешнюю. Рузвельта всегда интересовали внешнеполитические вопросы, но времени, чтобы ими заниматься, у него тогда не было» [22, p. 194].
Однако анализ внешнеполитических документов, выступлений президента и его переписки позволяет сделать вывод: Ф. Д. Рузвельт никогда не выпускал из своих рук контроль над внешней политикой и никому его не передоверял, хотя и не стремился афишировать свою действительную роль в выработке внешнеполитического курса.
При осуществлении международной политики центральное место в исполнительной власти занимал Госдепартамент. За формирование европейского направления внешней политики отвечали госсекретарь К. Хэлл, его заместитель У. Филлипс, руководитель европейского отдела Госдепартамента Дж. Моффат и дипломаты (в Берлине это были У. Додд, Дж. Мессерсмит).
Сначала в Госдепартаменте многие были убеждены, что А. Гитлер или не будет способен надолго остаться у власти, или будет вынужден умерить свои взгляды. Широко распространенным было мнение, что даже если произойдут изменения, то они коснутся лишь внутренней политики Германии, но никак не внешней [23, p. 213]. Время показало, что эти мнения были ошибочны. президент дипломат правительство кредитор
21 февраля 1933 г. последовало формальное заявление о назначении К. Хэлла госсекретарем. Спустя долгое время К. Хэлл вспоминал, что «за 12 лет не было ни одного недружелюбного слова между нами с президентом. Естественно, бывали разногласия, но мы решали их в дружеском духе. Главная причина наших эффективных рабочих отношений -- схожие взгляды на внешнюю политику. Мы полностью сходились во взглядах на Германию и разоружение» [22, p. 194].
Внешнеполитические взгляды Хэлла носили печать глубокой противоречивости: он был последовательным противником фашизма и войны, но с крайней осторожностью относился к таким мерам воздействия на агрессора, как эмбарго, бойкот и санкции, так как они предусматривали усиление правительственного контроля над частным бизнесом, а Хэлл отстаивал принципы свободной конкуренции [10, c. 10]. Кроме того, такие меры неизменно вызывали острое противодействие со стороны влиятельной в Конгрессе группы сенаторов-изоляционистов.
Стоит отметить, что среди американских дипломатов были и те, кто хотел противостоять требованиям Германии, и те, кто верил, что мир возможен, только если Германию должным образом «умиротворить». Большинство американских дипломатов не понимали агрессивную сущность политики Германии, испытывали те же иллюзии, что и их английские и французские коллеги (известные исключения -- посол США в Берлине У. Додд, консул в Берлине Дж. Мессерсмит, делегат на конференции по разоружению Н. Дэвис).
Дж. Моффат, руководитель европейского отдела Госдепартамента, считал, что «пока Гитлер не согласится на сохранение статус-кво в Европе, устранение европейских разногласий не будет возможно. А умиротворить его можно, если Англия и Франция пойдут на уступки в политической и экономической сфере» [21, p. 77-78]. Его оппонентом был консул США в Берлине Дж. Мессерсмит, предлагавший встать на путь политики сдерживания Германии. Мессерсмит отправлял в Госдепартамент подробные регулярные донесения о событиях в Германии, в которых советовал Госдепартаменту судить о Германии «по ее действиям, а не по заявлениям ее лидеров» [30, p. 34].
Важное место в планах Рузвельта было отведено фигуре американского посла в Берлине. Президент начал искать нового посла (вместо республиканца Ф. Саккетта) еще в марте 1933 года. Он писал одному из кандидатов: «Я рассматриваю пост в Берлине как имеющий особое значение, по многим причинам. Будущее Лиги наций и наше с ней сотрудничество весьма определенно связаны с действиями Германии» [15, p. 187]. К концу мая после четырех месяцев репрессий нацистов против оппозиционных партий, газет, университетов это назначение стало также средством показать, что США осуждают такие действия Гитлера.
Назначение послом в Германии интернационалиста У. Додда по рекомендации министра торговли Д. Роупера и полковника Е. Хауза показывало, что президент хотел бы сохранять независимость в оценке положения в Германии после прихода Гитлера к власти.
Приверженность демократическим идеалам, общечеловеческим ценностям в полной мере отразились в дипломатической деятельности Додда. Он прибыл в Берлин, желая улучшить отношения между странами, но вскоре стал ярым противником нацистского режима. Додд, как и многие тогда, был готов дать Гитлеру шанс, надеясь на его умеренность, но спустя некоторое время понял «истинную сущность националсоциализма» [18, p. 110]. Уход Германии с конференции по разоружению в октябре 1933 года шокировал посла. Он признавал некоторую несправедливость в том, что Германия лишена равноправия в вопросе вооружений, но не считал это достаточным оправданием для такого провокационного действия [13, p. 188].
В 1933-1935 гг. Додд использовал каждую возможность, чтобы дать германским руководителям понять, что преследования евреев, подготовка к войне, нарушения договоров и невыплата долгов производят в США плохое впечатление и осложняют доступ германским товарам к американским рынкам [14, p. 235].
Благодаря У. Додду и Дж. Мессерсмиту дипломатическая служба США получала обильную и оперативную информацию о военно-политической обстановке в Европе, действиях и перспективных планах нацистской Германии. Дж. Мессерсмит, к примеру, предсказывал еще 29 сентября 1933 года: «В итоге то, что происходит в Германии, может создать нам гораздо более серьезные проблемы, чем что-либо еще» [15, p. 206].
Самостоятельная роль в формировании внешнеполитического курса была у Конгресса. Ни одна серьезная инициатива не предпринималась без учета расстановки сил на Капитолийском холме.
Лидерами изоляционистов в Конгрессе были влиятельные сенаторы-республиканцы У. Бора, Х. Джонсон, Д. Най. Изоляционисты считали, что перевооружение Германии, ревизия ею Версальского договора не являются непосредственной угрозой безопасности Соединенных Штатов. В большинстве своем они понимали что «Гитлер -- это война...», но перестроиться, усвоить новые внешнеполитические концепции, которые соответствовали бы реалиям 1930-х годов, они не смогли [4, с. 212]. Хэлл отмечал: «Конгресс был во многих случаях медленнее в распознавании опасностей, угрожающих международному миру, и принятии соответствующих решений» [22, p. 211].
На конфликт с изоляционистскими кругами Конгресса президент предпочитал не идти. Американский историк Дж. Бернс заключал в связи с этим: «Ф. Д. Рузвельт следовал за волной изоляционизма, не стараясь изменить настроение народа и преодолеть апатию, порождаемую силой изоляционистов. Президент надеялся, что сами события помогут людям понять, что они не правы» [12, p. 262].
Ф.Д. Рузвельт и К. Хэлл были убеждены, что мира не будет без разоружения, что это один из вопросов, настоятельно требующих решения. Не случайно одним из первых шагов администрации стало активное подключение к работе Женевской конференции по разоружению. Цели США и Германии на конференции и отношение к разоружению были прямо противоположны: если США стремились заключить соглашение о разоружении «сильно вооруженных государств», то нацистская Германия не только желала перевооружиться, но и начала проводить эту политику в жизнь с момента прихода Гитлера к власти.
США стремились предостеречь Германию от односторонней ревизии военных статей Версальского договора.
Германия же старалась показать их несправедливость, в то же время всеми силами подчеркивая свое миролюбие, так как была еще не готова противостоять возможным превентивным действиям со стороны других держав.
В начале апреля 1933 года Ф. Д. Рузвельт пригласил лидеров иностранных государств в Вашингтон для переговоров лицом к лицу. А. Гитлер также был приглашен, но отказался сам и не разрешил поехать министру иностранных дел К. фон Нейрату. В США в начале мая был отправлен Я. Шахт, не так давно ставший президентом рейхсбанка.
28 апреля генеральный консул США в Берлине Дж. Мессерсмит сообщил о тайном заседании кабинета министров, на котором по докладу военного министра В. фон Бломберга и по требованию А. Гитлера принято решение о срочном (в 2 года) вооружении Германии в размерах, достаточных для любых военных операций [32, p. 119]. В связи с этим консул отмечал: «Правительство Германии и лидеры НСДАП искренни в своем желании мира, если иметь в виду мир на короткий промежуток времени» [Ibidem, p. 120-121].
6 мая Ф. Д. Рузвельт в получасовой беседе с Шахтом больше всего внимания уделил проблеме разоружения и дал ему ясно понять, что США будут настаивать на статус-кво в вооружениях Германии и рассматривают Германию как «единственное возможное препятствие на пути заключения договора о разоружении» [17, p. 95]. Президент США выразил надежду, что Шахт передаст эту точку зрения Гитлеру как можно быстрее.
Но уже в октябре 1933 года Германия прекратила участвовать в работе Женевской конференции. Это означало переход к политике односторонней ревизии Версальских постановлений. В США в то время наблюдался всплеск антигерманских настроений: в частности, об этом свидетельствует состоявшийся в октябре съезд Американского конгресса против войны и фашизма, на котором присутствовали представители 35 штатов [11, p. 88].