Наименования домашних животных в якутском языке и древнеуйгурских письменных памятниках XI века (сравнительно-исторический аспект)
Малышева Нинель Васильевна, кандидат филологических наук, доцент Института языков и культуры народов Северо-Востока РФ
Старостина Яна Егоровна, аспирант Института языков и культуры народов Северо-Востока РФ ФГАОУ ВО «Северо-Восточный федеральный университет имени М.К. Аммосова» Россия, г. Якутск
Аннотация
В статье рассматривается отношение языка древнеуйгурских письменных памятников к якутскому языку. Объектом исследования является сравнительный материал лексических параллелей якутского и языка древнеуйгурских письменных памятников XI в. Юсуфа Баласагунского «Кутадгу билиг» и Махмуда ал-Кашгари «Диван Лугат ат-Турк». Цель исследования заключается в выявлении лексических параллелей якутского и древнеуйгурского языков, описании их фоноструктурных и структурно-семантических особенностей, определении отношения якутского языка к языкам древнеуйгурских письменных памятников XI в. Юсуфа Баласагунского «Кутадгу билиг» и Махмуда ал-Кашгари «Диван Лугат ат-Турк». Лексико-семантические особенности выявленных лексических рефлексов рассмотрены по трем основным позициям: а) устойчивые лексические значения, б) незначительные лексические изменения, в) заметные лексические изменения. К якутскому языку из языков древнеуйгурских письменных памятников более близок язык памятника «Диван Лугат ат-Турк», менее близок язык памятника «Кутадгу билиг». Близость четко прослеживается в устойчивости структурно-семантических особенностей в рамках исследуемых лексических параллелей сравниваемых языков.
Ключевые слова: якутский язык, язык древнеуйгурских памятников, фоноструктурные особенности, лексикосемантические особенности, сравнительно-исторический аспект, письменный памятник.
Abstract
Names of domestic animals in the Yakut language in a comparative and historical aspect with languages of ancient Uyghur written monuments of xi century
N.V. Malysheva, Ya.E. Starostina
The article discusses the relationship of the language of the Old Uigur written monuments to the Yakut language. The object of the research is a comparative material of lexical parallels of the Yakut language and the language of Old Uigur written monuments of the XI century Yusuf Balasagunsky “Kutadgu bilig” and Mahmud al-Kashgari “Divan Lugat at- Turk”. The purpose of the study is to identify the lexical parallels of the Yakut and Uigur languages, to describe their phonostructural and structural-semantic features, to determine the attitude of the Yakut language to the languages of the Uigur written monuments of the XI century Yusuf Balasagunsky “Kutadgu bilig” and Mahmud al-Kashgari “Divan Lugat at-Turk”. The lexical and semantic features of the identified lexical reflexes are considered in three main positions: a) stable lexical meanings, b) minor lexical changes, c) noticeable lexical changes. The language of the monument “Divan Lugat at-Turk” is closer to the Yakut language than the language of the monument “Kutadgu bilig”. The proximity is clearly seen in the stability of the structural-semantic features within the studied lexical parallels of the compared languages.
Keywords: Yakut language, language of ancient Uigur monuments, phonostructural features, lexical and semantic features, comparative and historical aspect, written monument.
Введение
якутский язык письменный памятник
Происхождение и историческое развитие якутского языка значительно отличаются от большинства современных тюркских языков. Он был рано изолирован от последних и испытал определенное влияние со стороны родственных и неродственных языков, что отразилось в своеобразном грамматическом строе и необычном лексическом составе, где обнаруживается наличие слов неизвестного происхождения и значительный пласт монгольской и тунгусо-маньчжурской лексики. Как утверждает Е.И. Убрятова, «своеобразие якутского языка всегда требовало сравнения каждой его детали с аналогичными материалами других тюркских языков» [16. С. 1].
Изучению связей якутского языка с современными тюркскими, монгольскими и тунгусоманьчжурскими языками посвящено немало научных работ. Рассмотрены историческая фонетика, морфология, лексика якутского языка в сопоставлении с турецким, алтайским, хакасским, тувинским, шорским, монгольским, эвенкийским, бурятским, киргизским и другими языками. Проведен анализ фонетических, структурных, лексических особенностей якутского языка в сравнении с древнетюркскими языками VII и IX вв. Однако не существует комплексного сравнения исторической лексики якутского языка с языками древнеуйгурских письменных памятников XI в. Несмотря на то, что об отношении якутского языка к языкам древнеуйгурских письменных памятников было высказано немало авторитетных мнений [7; 13; 17; 21; 22; 26], данный вопрос требует более широких исследований с привлечением дополнительных материалов. В связи с этим ставится проблема комплексного изучения исторического отношения якутского языка к языкам древнеуйгурских письменных памятников XI в. Юсуфа хасс-Хаджиба Баласагунского (далее - Юсуф Баласагунский) «Кутадгу билиг» (1069 г.), Махмуда ал-Кашгари «Диван Лугат ат-Турк» (1073 г.).
По поводу отношения языка древнеуйгурских письменных памятников к якутскому языку одно из первых и интересных мнений было высказано венгерским тюркологом Германом Вамбери в монографии “Uigurische Sprachomonumente und das Kudatku Bilik” [25]. Он рассмотрел лексический состав и фонетические явления в языке древнеуйгурского письменного памятника «Кутадгу билиг» («Благодатное знание») Юсуфа Баласагунского. Тюрколог утверждал, что отдельные элементы в фонетических явлениях языка древнеуйгурского письменного памятника, а также его словесное богатство имеют удивительное родство с языком якутов, живущих на отдаленном севере Азии. Основные выводы ученого стали доказательством факта переселения якутов на льдистую зону ввиду вытеснения их казахами и другими южноалтайскими племенами» [25. С. 10]. По мнению Г. Вамбери, уйгурский язык Восточного Туркестана «отстоит много дальше от древнеуйгурского языка, чем якутский диалект, на котором разговаривают на берегах студеной Лены» [25. С. 12-13]. Итак, впервые мысль о близком родственном отношении языка древнеуйгурского письменного памятника «Кутадгу билиг» к языку якутов была сформулирована Германом Вамбери. Над различными рукописями этого памятника после Г. Вамбери работали такие крупнейшие востоковеды-тюркологи, как В.В. Радлов, А.Н. Са- мойлович, С.Е. Малов, Р. Арат. Таким образом, гипотеза близкого родства языка древнеуйгурского письменного памятника Юсуфа Баласагунского «Кутадгу билиг» к якутскому языку появилась в XIX в. Научное предположение Г. Вамбери о том, что уйгурский язык Восточного Туркестана «отстоит много дальше от древнеуйгурского языка, чем якутский диалект, на котором разговаривают на берегах студеной Лены» и по сей день заставляет задуматься многих востоковедов. Эту гипотезу поддержал Г.Г. Левин, рассмотрев письменные памятники из Восточного Туркестана «ЫрхБитиг» и фрагменты рукописных документов из Тойока, Дуньхуана, Турфана. Однако ряд исследователей до сих пор считают концепцию Г. Вамбери относительно памятника «Кутадгу билиг» не вполне доказательной. Сомнения ученых вызывает недостаточно точный перевод и расшифровка некоторого языкового материала памятника.
Некоторые вопросы исторического изучения фонетики и лексики языка древнеуйгурских письменных памятников затрагивались в работах известного тюрколога С.Е. Малова. Его ученица Е.И. Уб- рятова отметила, что внимание С.Е. Малова давно привлекал вопрос отношения якутского языка к древнеуйгурскому языку в области лексики [17. С. 33]. В статье «Отчет о путешествии к уйгурам и са- ларам» (ИРКСВА, 1912) он писал, что «Язык уйгуров - турецкое наречие, сохранившее много старых черт в некоторых отношениях, в других - далеко ушедшее вперед. Сингармонизм строго не проводится, заметна тенденция «огорталения» нёбных звуков. В лексическом отношении каких-либо новых слов, встречающихся в древних памятниках уйгурской письменности, в ново-уйгурском наречии очень немного. Имена числительные (от 11 до 29) сохранили ту систему, отражающуюся в орхонской и уйгурской письменности, которая не встречается в других живых диалектах» [8. С. 97].
Работа В.М. Насилова «Язык тюркских памятников уйгурского письма XI-XV вв.» (1974) интересна тем, что в ней представлен лексический материал из древнеуйгурских письменных памятников «Кутадгу билиг», «Диван Лугат ат-Турк». По мнению В. М. Насилова, произведение Махмуда Кашгари «Диван Лугат ат-Турк» сыграло огромную роль в тюркском языкознании при решении фонетических проблем, касающихся столь отдаленной фазы развития литературного языка, а также помогло установить фонологическое качество отдельных звуков и определить взаимодействие отдельных слогов в фонетических закономерностях. В системе вокализма языка данного памятника В. М. Насилов подчеркивает следующие явления: 1) наличие долгих гласных, что также характерно для якутского языка; 2) наличие аналогичной древним памятникам гармонии гласных; 3) спорный вопрос о наличии закрытой фонемы е; 4) гармонизация слога с негубным гласным под влиянием губного гласного в предыдущем слоге; 5) огубление гласного последующего слога при наличии губного согласного предшествующего слога [11. С. 14-20].
Большое значение при разработке данного исследования имеют научные взгляды Е.И. Убрято- вой. Она высказала предположение о том, что язык древних уйгуров Уйгурского каганата был похож на уйгурский язык письменных текстов, так как следы этого языка присутствуют в тюркских языках Южной Сибири «в немногочисленных, но очень специфичных явлениях, который можно отнести к грамматическому строю древнего уйгурского языка» [17. С. 26]. В статье «Следы древних тюркского, уйгурского и киргизского языков в современных языках Сибири» Е. И. Убрятова утверждает, что язык древних уйгуров уйгурского каганата в основе своей огузский (причастия на -мыш, -дук и др.) с некоторыми своими особенностями (широкое развитие имело причастие на --у и его производные и некоторые другие черты) [18. С. 61]. Следы уйгурского языка в тюркских языках южной Сибири прослеживаются в специфичных явлениях, которые Е.И. Убрятова относит к грамматическому строю древнего уйгурского каганата. Она рассмотрела древнеуйгурские глагольные формы в тюркских языках Сибири и пришла к выводу, что древнеуйгурские формы -§у дег и -йук лучше сохранились в тоф- ском и тувинском языках. Таким образом, уйгурские элементы в сибирских языках идут через тувинский и тофский, а затем хакасский на север к чулымским тюркам и сибирским татарам. «По мере продвижения на запад эти черты постепенно видоизменяются и исчезают, а киргизские элементы входят через алтайский и распространяются далее на восток и на север» [18. С. 9].
Наибольший вклад в изучение отношения якутского языка к древнеуйгурскому языку внесла Н.Н. Широбокова. Работа «Отношение якутского языка к тюркским языкам Сибири» представляет собою сравнительно-сопоставительное исследование якутского языка с некоторыми современными тюркскими языками. Здесь представлены серьезные и обоснованные рассуждения по вопросам исторического развития якутского языка. На наш взгляд, интересным является предположение Н.Н. Ши- робоковой о древнетюркской орхонской системе, являющейся базовой для якутского языка, а также о том, что древнеуйгурские компоненты занимают достаточно важное системное место в якутском языке: «в якутском древнеуйгурские формы сосуществуют с древнеорхонскими, являясь системообразующими (например, в поле будущего времени), можно интерпретировать двояко: либо эти два компонента имели примерно равный удельный вес при формировании скрещенного якутского языка, либо в формировании якутского языка принял участие тюркский язык, совмещавший черты, дифференцировавшиеся позднее в рамках древнетюркского и древнеуйгурского языков» [22. С. 242]. Кроме того, Н.Н. Широбокова заметила, что якутский язык унаследовал собственно уйгурскую форму на - гу, которая стала ядерной в поле будущего времени [22. С. 246].
Отдельные вопросы отношения якутского языка к древнеуйгурскому языку рассматриваются в статье Г.Г. Левина «Отношение якутского языка к языку восточно-туркестанских рунических памятников». В этой работе рассматривается историческая связь якутского языка с древнеуйгурским языком, подвергаются анализу фоноструктурные и семантические особенности якутско-древнеуйгурских лексических репрезентаций. Как предполагает исследователь, тесная связь между древними уйгурами и якутами выявляется в близости обычаев и обрядов. Ссылаясь на работу Е.С. Малова, ученый отмечает что, «у сары уйгуров, связанных с древними уйгурами, селенгинской группой токуз-огузов», имеется обычай, где «молодые парни принимали участие в молении и подпевали шаману. Этот древнеуйгурский обычай хорошо сохранился у хакасов и якутов: позади шамана становилось 9 непорочных парней и столько же девиц - битии^ттэр «плясунов». Они принимали участие в обряде mepYm окорторор (о ниспослании приплода) [3. С. 37]. Г.Г. Левин рассмотрел письменные памятники из Восточного Туркестана, написанные руническими буквами, в частности, тексты «ЫрхБитиг» («Гадательная книга»), фрагменты рукописных документов из Тойока, Дуньхуана, Турфана и сопоставил язык этих памятников с современным якутским языком. По его мнению, язык этих памятников является орхоно- уйгурским (древнеуйгурским). Сравнительный анализ фонетических, структурных и лексикосемантических особенностей лексических репрезентаций показал тесную взаимосвязь между якутским и древнеуйгурским языками. В восточно-туркестанских рукописных текстах было выявлено всего 379 [ОС - 197/ДС - 172/ТС - 10] непроизводных основ и изолированных форм. Из них в якутском языке лексические параллели имеют 293 (77,3 %) основы. Средний процент якутских и древнеуйгурских параллелей в односложных основах составил - 73,6 %, в двусложных - 72 %, в трехсложных - 100 %. В текстах памятников выявляется немалое количество якутских репрезентаций (10,2 %), которые имеют абсолютное сходство. Например, эм 'сосать', бил `знать', кер 'видеть, кэл `приходить', харын 'живот, брюхо'; там^а `клеймо, печать', хайа 'скала', элик `косуля', хой `овца', хара `черный'. Высокий процент якутско-древнеуйгурских параллелей выявился во всех лексико-семантических группах: 1) в именах существительных: а) наименования частей тела и организма - 100 %; б) наименования природных явлений (полезные ископаемые) - 85,7 %; в) названия животных и птиц - 78 %; г) термины родства - 76,4 %; д) названия жилищ, предметов быта - 75 %; е) названия животных и птиц - 78 %; ж) термины родства - 76,4 %; з) названия жилищ, предметов быта - 75 %; и) названия абстрактных понятий - 62,9 %; к) наименования явлений общественной жизни - 77,7 %; 2) в именах числительных - 93,3 %;
3) в именах прилагательных: а) слова, выражающие качественные признаки, формы, цвет и размер - 82,3 %; б) слова, выражающие внутренние, относительные признаки и качественные состояния - 50 %;
4) в местоимениях - 69,2 %; 5) в глаголах: а) слова, выражающие движения, действия, состояния - 75,7 %; б) слова, выражающие чувства, эмоции, процессы мышления и речи - 70,3 %; 6) в наречных словах, выражающих локальные, временные и другие отношения - 85,7 %; 7) в послелогах и служебных словах - 100 % [7, с. 394-396]. Таким образом, сравнительный анализ основного словарного фонда якутского языка и языка рунических памятников Восточного Туркестана, проведенный Г.Г. Левиным, свидетельствует о том, что расхождение якутского с языком древнеуйгурских письменных памятников началось примерно в VI в. Подсчет по методу глоттохронологии показывает, что окончательное отделение якутского языка от языка древнеуйгурских памятников датируется началом VIII в. Интересно заметить, что в якутском языке и в текстах восточно-туркестанских памятников встречаются антропонимы як. Тыгын 'имя собственное, якутский царь' и др.уйг. Тигин 'имя собственное' [24. С. 65]. В большинстве случаев в древнетюркских и среднетюркских текстах слово тигин употреблялся в значении
'сын кагана', 'принц'. Это слово обозначает титул ханского рода. Со временем титул тигин стал популярным личным именем. Как полагаем, совпадение подобных трансформаций лексических значений слов в какой-то мере отражает взаимосвязь терминов общественной жизни. Таким образом, Г.Г. Левин отмечает, что научные выводы Г. Вамбери находят свое подтверждение в сравнительных исследованиях лексики якутского и древнеуйгурского языков. Все приведенные факты доказывают близкое родство якутского языка с языком письменных памятников из Восточного Туркестана.
Проблемой отношения якутского языка к древнеуйгурскому языку в наше время занимался Д.М. Насилов. В статье «Конструкция - а турур в древнеуйгурском языке» [13] он рассматривает уйгурскую конструкцию - у эрур, сопоставляя с якутской формой, состоящей из деепричастия на - ан и вспомогательного глагола эр-, близкой по значению к древнеуйгурской [13. С. 42-48]. Интересным представляется то, что данная форма выявлена только в якутском языке, что, несомненно, очень важно для выяснения исторических отношений древнеуйгурского языка с якутским языком.
Таким образом, вопрос отношения якутского язык к языкам древнеуйгурских письменных памятников остается не до конца изученным, его исследование может открыть новые факты, подтверждающие и раскрывающие историю развития якутского языка и его взаимоотношений с языками древнетюркских письменных памятников.