Подобные явления характеризуют чиновничий аппарат, т.е. носителей государственного управления и местного самоуправления, как в России, так и в Украине. На это обращает внимание и член-корреспондент Российской академии наук Запесоцкий А.С., отмечая следующее.
«...Мировоззрение, как отметил академик Гусейнов, - это целостный и законченный взгляд на мир. В нем содержится ценностная шкала, есть пафос веры и истины. Нередко мировоззрение людей сопряжено с самоуверенностью и спесью, верой в собственную непогрешимость, которые затрудняют диалог с носителями других мировоззрений и даже делают его невозможным. Данное положение в существенной мере относится к основной массе сегодняшнего российского чиновничества - прослойке в общем-то малокультурной, не подготовленной к руководству государством, занявшей высокое место в жизни благодаря беспринципности, способности умело «ловить ветер» и угождать начальству, входить в движущиеся «наверх» в их иерархии «команды» и «обоймы». Свои высокие должности эти ловкачи рассматривают как свидетельство особой значимости, исключительности, результат обладания неким особым пониманием жизни. Они задают тон в правящем слое современной России, который постепенно складывается в правящий класс. Помимо чиновников в этот слой, видимо, следует включить: олигархические элементы общества вместе с обслуживающими их управленцами; псевдонаучные институты, разрабатывающие милые чиновникам концепции, законы, программы и планы; федеральные СМИ, обрабатывающие население нужным образом» [3, С.24-25].
Наука, как предохранитель от диктатуры невежд, определяет согласованность объективной реальности управляющей подсистемы общества и социального слоя, из которого часто рекрутируется элементный и компонентный состав этой подсистемы. Речь идет об элите. Наука и образование являются единственными институтами рационализации и научного обоснования решения элиты. При этом наука испытывает своеволие невежд в виде сокращения бюджета финансирования науки. Поэтому второй существенной общественной потребностью является формирование научной компетентности элиты. Степень освоения науки элитой является характеристикой качества элиты, ее способности к развитию.
Следующей, третьей, а может быть первой (нумерация играет незначительную роль, поскольку потребности связаны между собой), является потребность формирования качества населения и осмысления его качества жизни, того, что в системном анализе называется качества элементного и компонентного состава материи системы, в нашем случае общества. Поскольку научная школа - это тот самый авангард будущего, институт, в котором определяется контур и формат технологического и инновационного будущего общества, позиционирование общества в качестве лидера, а не сырьевого придатка в глобальном разделении труда.
Как отмечает Ж. Алферов, «мало того, что россиян стало меньше, - ухудшилось и качество населения (что характерно и для американцев, правда, в гораздо меньшей степени), имея в виду круг интересов, творческий потенциал, креативные способности. Всеобщий меркантилизм разъедает души людей. Для десятков миллионов людей главной стала проблема выживания какого-то животного существования» [1]. Это утверждение не в меньшей мере касается и Украины.
Научная школа результатами своей деятельности не только служит гордости и идентификации народа, как научного творца, но и осуществляет функцию двигателя образования к передовым рубежам науки. Правда, лишь в том случае, если образование не деформировано.
Четвертой социальной потребностью, которая удовлетворяется «научной школой», является формирование личности ученого, образование, воспитание и развитие человека в социальных отношениях осуществления общественной ценности «знания» и «истины». Социализация ученого в научном сообществе и целостности общества, формирование норм, паттернов, стереотипов в поведения и особых практик взаимодействия науки и общества.
В качестве пятой выступает группа временнЫх потребностей настоящего и будущего общества. Они определяются «научной школой», как институтом общественного разума, органом общественного мозга, причем совокупность научных и образовательных институтов собственно и составляет «мозг общества», как «сумма науки». Ни одна модернизация (как осовременивание) и проект будущего не могут быть сформулированы без научных знаний как отражения объективных законов и закономерностей. При этом научная школа выступает как «составной разум», как фактор формирования будущего. В этом контексте пророчески звучат слова фантастов Аркадия и Бориса Стругацких устами героя произведения «Трудно быть богом»:
«Рабство их зиждилось на пассивности и невежестве, а пассивность и невежество вновь и вновь порождали рабство. Если бы они все были одинаковы, руки опустились бы и не на что было бы надеяться. Но все-таки они были людьми, носителями искры разума. И постоянно, то тут, то там вспыхивали и разгорались в их толще огоньки неимоверно далекого и неизбежного будущего. Вспыхивали, несмотря ни на что. Несмотря на всю их кажущуюся никчемность. Несмотря на гнет. Несмотря на то, что их затаптывали сапогами. Несмотря на то, что они были не нужны никому на свете и все на свете были против них. Несмотря на то, что в самом лучшем случае они могли рассчитывать на презрительную недоуменную жалость... Они не знали, что будущее за них, что будущее без них невозможно. Они не знали, что в этом мире страшных призраков прошлого они являются единственной реальностью будущего, что они - фермент, витамин в организме общества. Уничтожьте этот витамин, и общество загниет, начнется социальная цинга, ослабеют мышцы, глаза потеряют зоркость, вывалятся зубы. Никакое государство не может развиваться без науки - его уничтожат соседи. Без искусств и общей культуры государство теряет способность к самокритике, принимается поощрять ошибочные тенденции, начинает ежесекундно порождать лицемеров и подонков, развивает в гражданах потребительство и самонадеянность и в конце концов опять-таки становится жертвой более благоразумных соседей. Можно сколько угодно преследовать книгочеев, запрещать науки, уничтожать искусства, но рано или поздно приходится спохватываться и со скрежетом зубовым, но открывать дорогу всему, что так ненавистно властолюбивым тупицам и невеждам. И как бы ни презирали знание эти серые люди, стоящие у власти, они ничего не могут сделать против исторической объективности, они могут только притормозить, но не остановить» [4, с.167-168].
На вопрос «А что же затем?», ответ братья Стругацкие давали такой: «А затем приходит эпоха гигантских социальных потрясений, сопровождающихся невиданным ранее развитием науки и связанным с этим широчайшим процессом интеллектуализации общества, эпоха, когда серость дает последние бои, по жестокости возвращающие человечество к средневековью, в этих боях терпит поражение и уже в обществе, свободном от классового угнетения, исчезает как реальная сила навсегда» [4, с.168].
Шестая группа потребностей рассматривается в обществе в необходимости формирования сферы сущностных сил человека, формирования пространства озарения, открытий, творчества, ведущего к реализации мечты общества, полета мысли, осуществления знаний. Такой подход обозначает и формирование научного мировоззрения, определение ему места в жизни человека и общества, в противостоянии невежеству и суевериям. Повседневная жизнь общества все чаще характеризуется архаизацией, регрессирующим возвращением к мистике и приметам, к ранним проявлениям культуры, которые вовсе не связаны с творческим развитием человека. Активная работа СМИ в этом направлении заполняет мир человека страхами, неуверенностями, которыми успешно пользуются манипуляторы, авантюристы и обманщики. Да и психологическая внутренняя работа человека акцентируется не на решении существенных проблем жизни и ее развития, а на мире иллюзии и обмана. Общество потребления формирует любые услуги, в том числе и мистические, которые агрессивно отстаивают от науки «сферу своего бизнеса».
Духовные потребности как совокупность как пространство жизнедеятельности общества сжимается до сферы «остаточных знаний», «научные школы» - это всегда расширение границ научного мировоззрения, исцеление духовного пространства общества, попытка вырваться в творчестве из мира повседневности.
Седьмая группа социальных потребностей связана с формированием информационного общества, в котором научные школы своей деятельностью выполняют функции «точки сборки» информации в знании, верификации информации и мнений знаниями - эпистемой (общими знаниями) и метисом (конкретными знаниями, в понятийном значении Дж. Скотта). В виртуальном пространстве информационный объем предложенный человеку, невозможно проверить неподготовленному, и институт «научной школы» становится той «точкой сборки», которая способна дать верифицирующие технологии научной традиции. Научные школы выступают и формой когнитивно-инновационной сложности, способной адекватно реагировать на глобальные угрозы, которые требуют научной оптики рассмотрения проблемы, поскольку без знаний объективных закономерностей адекватные решения практически невозможны. Не случайно Элвин Тоффлер в подытоживающем труде «Метаморфозы власти» выделяет три вида власти: насилие, деньги и знания. Только соединение двух из них способно решить угрозы. Именно эту тему часто эксплуатирует Голливуд.
Определив значение и социальные потребности как миссию «научной школы», остановимся на деформациях ее содержания, которые обуславливают необходимость выживания науки и образования в лице института «научной школы».
Наиболее тяжелое давление «научная школа» испытывает в процессе подмены целевой функции передачи и обретения знания получением прибыли. Научная школа вместо института науки и образования превращается в коммерческую фирму, в которой постепенно не остается места науке, поскольку доминирует, является основным и единственным предметом в исследуемом объекте в субъект-объект- субъектных отношениях прибыль, а не истина.
Деформацией является и смена миссии служения, в которой в центре является не общество, а политики, олигархи или другие отдельные субъекты, а не общество в целом. Деформация проявляется и в случаях, когда вместо формирования личности ученого, научного качества элиты и народа, осуществляется манипуляция экспертной функцией, как «шаманской практикой» вещания, воздействия на массовое сознание. Менеджеризация науки и образования, как бюрократическое разрушение научной школы, в симуляции научности в экспертизе обслуживающих власть консультативных центров или организаций.
Деформация непосредственно определяет «научную школу», когда в целом разрушается система науки и образование, то, что еще В.И. Вернадский обозначил как формирование «полузнания». «Грань между прикладной и чистой наукой в ХХ веке исчезла, и с каждым годом техника все глубже охватывается чистым знанием, а теория все сильнее облекает задачи практической жизни. И было бы величайшей ошибкой для всякого народного правительства, вырывая из науки ее часть, давать народу полузнание, как раз в тот момент, когда можно дать ему полное знание» [5, c.263].
Можно солидаризироваться с В.М. Талановым, исследователем творчества В.И. Вернадского, что наука целостна и нельзя урезать функции университета, утверждая только функции партикуляритета, формирующегося на принципах экономизма. В результате, вместо университета, в котором образование - «это общественное благо, которое принадлежит и служит всему обществу», общество получает партикуляритет, для которого образование - «это одна из сфер услуг; рыночный институт, формирующий специалистов, способных оказывать услуги в различных сферах деятельности» [6, с.85-86]. Общество получает вместо Homo Universalis, для которого характерно творческое отношение к любому делу в различных сферах, Homo Particularis, с характеристикой только профессионального отношения по заданным правилам, алгоритмам, инструкциям [6, с.89].
Но возможны не только внешние инвайроментальные деформации научной школы, а и внутренние деформации. В данном случае мы говорим о доминировании внутренних или внешних деформаций, которые всегда осуществляются в утрате меры как потери диалектичности взаимосвязи внутреннего и внешнего, чаще всего деформации затрагивают это единство. Только развитие целостности «научной школы», ее существенных характеристик меры, способно обладать упругостью против воздействий деформации.
Сакцентируем внимание на наброске последующего изучения внутренних деформаций «научной школы». К таким явлениям относятся: консервация достижений «школы» как догматизация результата или абсолютизация одного поколения «научной школы»; невротическое стремление к власти в «научной школе», как деформированное стремление к власти или ресурсам «научной школы»; эксплуатация результатов деятельности одного поколения «научной школы» другим, вместо совместного труда и творчества; статусно-ролевая абсолютизация как обесценивание труда в «научной школе» и т.д. Всего того, что означает утраты существенных свойств «научной школы».
В качестве вывода отметим также направления исследования «научной школы» в перспективе существенных значений и социальных потребностей, которые она удовлетворяет. Это проблемы исследования научной школы как сферы жизни и времяпровождения, сферы поступка и событий, призвания и профессии, основных метафор научной школы, среди которых часто встречаются метафоры «научного цеха», «семьи», «конкурентной среды», «инкубатора».
Источники и литература
1. Алферов, Ж. И. Власть без мозгов [Тексты]: отделение науки от государства / Ж. Алферов. М. : Алгоритм, 2012. - 224 с. - (Политические тайны XXI века). [Режим доступа]: http://spkurdyumov.ru/future/alferov/
2. Алферов, Ж. И. Власть без мозгов [Тексты]: отделение науки от государства / Ж. Алферов. М. : Алгоритм, 2012. - 224 с. - (Политические тайны XXI века). [Режим доступа]:http://spkurdyumov.ru/future/alferov/2/
3. Запесоцкий, А. С. Философия образования и проблемы современных реформ // Вопросы философии. - 2013. - № 1. - С. 24-34.
4. Стругацкие Аркадий и Борис Трудно быть богом /Худож. И. Беличенко. - М.: ООО «издательство «Пан пресс», 2009. - 262с.: ил.
5. Вернадский, В. И. О сохранении Таврического университета / В.И. Вернадский // Вернадский В.И. О науке. Том II. Научная деятельность - Научное образование. - СПб.: Изд-во РХГИ, 2002. - С.262-272.
6. Образование как планетное явление: Монография / Л.А. Алексеева, Р.А. Додонов, Д.Е. Муза, Ф.В. Лазарев, В.М. Таланов и др.; ДонНТУ. - Донецк: ДонНТУ, Технопарк ДонНТУ УНИТЕХ, 2011. - 270 с.