Назначение судебной экспертизы без фактических оснований: негативная тенденция предварительного расследования
В.Ю. Стельмах,
профессор кафедры уголовного процесса
Уральского юридического института МВД России,
кандидат юридических наук
В статье рассматриваются случаи необоснованного производства судебных экспертиз по уголовным делам. Цель работы - анализ ситуаций, когда экспертиза назначается без фактических оснований. Констатируется, что фактическое основание производства судебной экспертизы образуют два обязательных элемента: необходимость использования специальных знаний и потребность в проведении исследования объекта. Раскрывается понятие «специальные знания» как основание производства экспертизы. Критикуется точка зрения о необходимости проведения судебной экспертизы для разрешения вопросов правового характера.
Утверждается, что правовые вопросы, даже не связанные с квалификацией преступления, должны разрешаться исключительно следователем. Анализируется ситуация с обязательным назначением по делам о хищениях судебно-товароведческой экспертизы. Аргументируется, что данная экспертиза должна производиться только в случаях отсутствия официальной цены объекта, установленной государством либо торговой сетью, а также при наличии явных сомнений в правильности определения стоимости объекта его собственником. Обосновывается недопустимость применения полиграфа в уголовном судопроизводстве под видом судебной экспертизы и придания результатам этого действия доказательственного значения.
Данные, полученные в ходе исследования, могут использоваться для дальнейшего изучения вопросов, связанных с назначением судебной экспертизы, а также в практической деятельности.
Вывод: судебная экспертиза по уголовному делу должна назначаться только при необходимости проведения исследования объекта, при этом исследование должно предполагать возможность формулирования единственно правильного конкретного вывода, имеющего научно обоснованный характер на достигнутом уровне научно-технического прогресса.
Ключевые слова: уголовное судопроизводство, предварительное расследование, доказывание, следственные действия, судебная экспертиза, заключение эксперта, товароведческая экспертиза, полиграф.
Appointment of forensic examination without factual grounds: negative trend of preliminary investigation
V.Yu. Stelmakh, Professor of Department of criminal procedure of the Ural legal institute of the Ministry of the Interior of Russia, Candidate of Science (Law), Associate Professor
The article deals with cases of unjustified judicial examination in criminal cases. The purpose of the work is to analyze situations when an examination is appointed without factual grounds. It is stated that the actual basis for the forensic examination is formed by two mandatory elements: the need to use special knowledge and the need to conduct a study of the object. The concept of "special knowledge" as the basis for the examination is disclosed. The point of view on the need to conduct a forensic examination to resolve issues of a legal nature is criticized.
It is argued that legal matters not even related to the characterization of a crime should be resolved exclusively by the investigator. The situation with the mandatory appointment in cases of theft of forensic expertise is analyzed. It is argued that this examination should be carried out only in cases of lack of an official price of the object established by the state or the retail network, as well as in the presence of clear doubts about the correctness of determining the value of the object by its owner. The inadmissibility of the use of polygraph in criminal proceedings under the guise of forensic examination and giving evidentiary significance to the results of this action is justified.
The results of the study can be used to further examine issues related to the appointment of forensic expertise, as well as in practical activities.
Conclusion: a criminal forensic examination should be appointed only if it is necessary to conduct a study of the object, and this study should imply the possibility of formulating the only correct concrete conclusion that is scientifically sound at the level of scientific and technological progress achieved.
Key words: criminal proceedings, preliminary investigation, proof, investigative actions, judicial examination, expert opinion, merchandising examination, polygraph.
В ходе предварительного расследования следователь обязан установить фактические обстоятельства совершения преступного деяния, выявить причастное к преступлению лицо, опровергнуть презумпцию невиновности и принять по делу законное и обоснованное решение - как правило, о направлении уголовного дела в суд для рассмотрения по существу. Для этого следователь производит необходимые следственные действия, в том числе судебную экспертизу. Указанное следственное действие и его результат - заключение эксперта, не превосходя другие доказательства по значимости и не обладая каким-либо приоритетом в сравнении с ними, характеризуются определенной спецификой.
Фактические основания производства судебной экспертизы складываются из двух элементов: потребности в использовании специальных знаний и необходимости проведения исследований представленного на экспертизу объекта.
Понятие «специальные знания» в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации не раскрыто. По смыслу закона, к специальным необходимо относить знания, не имеющие всеобщего распространения, которыми обладают лишь некоторые субъекты в силу специального образования либо специфики осуществляемой деятельности. Е. Р. Россинская, разносторонне исследовавшая данный вопрос, определяет специальные знания следующим образом: «Это система теоретических знаний и практических навыков в области конкретной науки либо техники, искусства, ремесла, приобретаемых путем специальной подготовки и профессионального опыта и необходимых для решения вопросов, возникающих в процессе уголовного, гражданского, административного судопроизводства» [1, с. 28].
Специальные знания приобретаются не только в результате какого-либо особого образования. Зачастую бывает, что их формирование происходит у лиц, не имеющих какого-либо углубленного образования, получаемого в образовательных организациях по отдельным образовательным программам и превосходящего по объему информации общий уровень образования, установленного по той или иной специальности. Специальные знания у таких лиц появляются в результате применения практических умений и навыков. Например, лицо, имеющее обычное техническое образование, длительное время занимающееся эксплуатацией определенного оборудования, может благодаря своей практической деятельности приобрести глубокие знания об особенностях функционирования этого оборудования и в силу этого привлекаться в качестве эксперта по делам о нарушениях правил техники безопасности.
Специфика элементов, образующих фактическое основание производства судебной экспертизы, предопределяет особый характер ее результатов. В отличие от других доказательств заключение эксперта - это выводное знание. В результате исследования объекта с использованием специальных знаний эксперт формирует информационный продукт, содержание которого не сводится только к описанию и констатации воспринятых сведений. Важным фактором, позволяющим произвести экспертизу, является наличие научно обоснованных и апробированных методик для проведения исследования объекта с использованием специальных знаний. Именно достигнутый уровень науки и техники помогает сформулировать выводы по результатам экспертного исследования, что обусловливает научную обоснованность экспертного заключения, придает ему доказательственное значение. Таким образом, проводимое в рамках судебной экспертизы исследование должно предполагать возможность формулирования единственно правильного конкретного вывода, имеющего научно обоснованный характер на достигнутом уровне научно-технического прогресса.
В последнее время сфера назначения судебной экспертизы расширяется. Это можно и нужно приветствовать, когда речь идет об исследовании объектов и следов, возникающих в связи с прогрессом. Например, резкий рост использования цифровых технологий во всех сферах жизнедеятельности обусловил практически взрывное увеличение числа компьютерных преступлений, оставляющих особые электронно-цифровые следы [2, с. 9-12]. Соответственно, это привело к расширению возможностей экспертизы, возникновению новых видов экспертиз, а также увеличению круга разрешаемых вопросов. Расширяются возможности иных экспертиз, позволяющих установить механизм образования тех или иных следов, например по делам о преступлениях в сфере транспортной безопасности [3, с. 11-15].
Вместе с тем в правоприменительной деятельности стало практиковаться назначение судебной экспертизы для решения вопросов, которые могут быть разрешены и без проведения экспертного исследования. Более того, назначение экспертизы во многих случаях не просто нецелесообразно, а незаконно, поскольку деятельность, фактически осуществляемая в рамках подобных экспертиз, не соответствует критериям экспертного исследования. Так, зачастую по делам назначаются экспертизы, на разрешение которых фактически ставятся вопросы юридического характера. При этом представляется очевидным, что к специальным знаниям в том смысле, в котором этот термин употребляется для описания фактического основания производства судебной экспертизы, не могут относиться знания юридические, поскольку все решения, связанные с оценкой правовых аспектов, должны приниматься следователем. Соответственно, в абз. 2 п. 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О судебной экспертизе по уголовным делам» отмечено, что не допускается постановка перед экспертом правовых вопросов, связанных с оценкой деяния, разрешение которых относится к исключительной компетенции органа, осуществляющего расследование, прокурора, суда (например, что имело место - убийство или самоубийство). Вместе с тем в данном постановлении не содержится прямого полного запрета на решение экспертом абсолютно любых вопросов правового характера. Видимо, это обстоятельство и используется в отдельных случаях как повод для фактической постановки перед экспертом правовых вопросов.
Несмотря на это, правовые вопросы не должны ставиться перед экспертами. Такие вопросы в любых случаях должны разрешаться органами, в производстве которых находится уголовное дело. Вряд ли можно согласиться с авторами, аргументирующими необходимость смягчения данной позиции. Так, высказано мнение о запрете постановки перед экспертом правовых вопросов лишь в той части, в какой они прямо касаются квалификации совершенного преступления. В то же время иные вопросы правового характера предлагается разрешить (например, об определении правовой формы юридического лица, о наличии у субъекта руководящих полномочий в той или иной организации и т. п.) [4, с. 37].
В настоящее время ведомственные рекомендации по расследованию уголовных дел о преступлениях со сложными формами соучастия (бандитизм, создание преступного сообщества (преступной организации) и т. д.), требуют от следователя назначения судебных экспертиз либо как минимум проведения допроса специалиста (например, научного сотрудника по уголовно-правовой специальности), для того чтобы соответствующее лицо подтвердило, что выявленная в ходе расследования деятельность обвиняемого подпадает по признаки бандитизма, создания преступного сообщества и др. Сторонники постановки подобных вопросов перед экспертом мотивируют свои предложения сложностью и противоречивостью законодательства, односторонностью образования следователя, якобы не позволяющей ему знать все отрасли права [5, с. 50; 6, с. 12; 7, с. 23; 8, с. 68].
Однако с подобными аргументами нельзя согласиться. По сути, они апеллируют к низкому образовательному уровню сотрудников следственных подразделений, недостаточному для юридической оценки обстоятельств уголовного дела. Если это и так, то необходимо заниматься повышением данного уровня, а не перекладывать прямые обязанности следователя на иных субъектов. Разумеется, следователь (как и любой другой юрист) не может на одинаково высоком уровне изначально, до расследования по уголовному делу, знать все законодательные акты, относящиеся к различным отраслям национального и международного права. Однако этого и не требуется. Достаточно того, чтобы следователь, столкнувшись в ходе расследования дела с конкретной правовой проблемой, смог вникнуть в смысл нормативных актов, произвести их системное толкование и на основании этого принять правильное решение. Подобные навыки находятся в пределах базовой квалификации следователя как юриста.
Имеется и еще одна важная проблема. Если разрешить производство правовых экспертиз в «исключительных», «отдельных», «частных» случаях, исключение достаточно быстро превратится в правило. Механизм «эрозии» будет запущен, и практически по всем сложным и неоднозначным вопросам следователь будет истребовать «мнение» какого-то субъекта, якобы более компетентного в отдельных правовых аспектах, чем сам следователь.
Деятельность указанных лиц, в том числе научных сотрудников или преподавателей правовых дисциплин, разрешающих по поручению следователя названные вопросы, крайне сложно считать экспертизой как следственным действием. Совершенно очевидно, что теоретик, отвечающий на соответствующие вопросы, не обладает какими-либо специальными знаниями по сравнению со следователем. И тот и другой обращаются к юридическим знаниям, при этом никак нельзя изначально утверждать, что теоретик более образован, чем следователь. П. С. Яни задает обоснованный вопрос: «Как определять рамки компетентности эксперта? К примеру, может ли доктор наук, защищавший диссертацию по специальности „Уголовное право и криминология; уголовно-исполнительное право“, быть признан лицом, более чем следователь сведущим в вопросах нормативного регулирования выпуска ценных бумаг (что имеет значение, к примеру, для вменения состава преступления, предусмотренного ст. 185 УК РФ)» [9, с. 24].
Теоретик не производит никаких исследований представленного объекта, поскольку объекта как такового просто нет, имеются только сведения, зафиксированные в материалах уголовного дела. По сути, в рассматриваемой ситуации «заключение» теоретика - это не научно обоснованные выводы, которые в принципе не может сформулировать сам следователь, а всего лишь мнение юриста. Вместе с тем следователь также является юристом, и неясно, почему он не в состоянии сформировать подобное мнение самостоятельно.