Наконец, непонятно, как можно предупреждать лицо, проводящее подобную «экспертизу», об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Совершенно очевидно, что не существует никаких методик решения подобных вопросов, и в принципе не может быть единственно возможного ответа на них. Соответственно, по одному и тому же делу может быть проведено неограниченное количество таких «экспертиз», в каждой из которых будут сформулированы диаметрально противоположные выводы, и при этом единственно правильного ответа путем экспертного исследования невозможно добиться, так как в принципе не существует методики решения вопроса именно посредством производства экспертизы.
С учетом отмеченных обстоятельств можно констатировать, что подобное «заключение» не выполняет функции научного подкрепления расследования, а является средством перекладывания ответственности по принятию решений о судьбе уголовного дела со следователя на иного субъекта. Подобное положение дел объясняется в основном организационными факторами. С одной стороны, недавно вступившие в силу нормы уголовного закона еще не имеют устойчивой практики применения, поэтому следователи вынуждены принимать решения по собственному убеждению. С другой стороны, действующая система оценки деятельности следственных подразделений относит прекращение уголовного преследования даже по части объема обвинения к отрицательному показателю. В такой ситуации следователи неизбежно «подстраховываются», в том числе путем назначения подобных «экспертиз».
Более обоснованными представляются предложения процессуалистов, глубоко исследовавших проблематику экспертной деятельности, о возможности формирования судебно-нормативной экспертизы [10, с. 33; 11, с. 234-241]. При этом такие предложения требуют серьезной проработки для определения предмета данной экспертизы и круга вопросов, выносимых на ее разрешение.
Кроме того, во многих следственных подразделениях широко практикуется назначение судебно-товароведческой экспертизы. Ранее в рекомендациях о производстве экспертизы данного вида подчеркивалось, что она требуется при наличии специальных знаний в области товароведения [12, с. 12]. Товароведческая экспертиза проводилась в основном по делам о преступлениях в сфере предпринимательской деятельности для исследования потребительских свойств товаров, продуктов, полуфабрикатов, тары, документов учета [13, с. 140-151; 14, с. 61-63], а также по делам, не связанным с предпринимательством, но в весьма ограниченных случаях для определения стоимости объекта в некоторых специфических ситуациях: а) если объект не имеет установленной государством либо субъектом торговли официальной цены (например, при кустарном изготовлении объекта); б) если стоимость объекта, называемая потерпевшим, явно не соответствует реальной (сильно завышена либо занижена).
Теперь же судебно-товароведческая экспертиза в некоторых районах производится практически по всем делам о преступлениях имущественного характера (прежде всего, о хищениях), причем даже в тех случаях, когда сам объект не изъят. Эксперту представляется протокол допроса потерпевшего, и на основании описания объекта, данного потерпевшим, эксперт определяет стоимость данного объекта. Так, по уголовному делу, расследуемому в г. Тюмени, следователь назначил товароведческую экспертизу для установления стоимости похищенных кроссовок. Эксперту был представлен только протокол допроса потерпевшего с описанием кроссовок, времени и места их приобретения. На основании этих сведений эксперт дал заключение о стоимости похищенных кроссовок [15].
Такой подход существенно противоречит методике проведения товароведческой экспертизы, предполагающей исследование либо объекта, либо документов, «в которых отражены сведения о товарной принадлежности объекта, количественные и качественные характеристики, условия транспортировки и эксплуатации, период эксплуатации объекта» [16, с. 130]. Конечно, протокол допроса потерпевшего может являться одним из таких документов, но он не должен быть единственным, и лишь подтверждать объективные сведения, зафиксированные в других документах.
Правомерность проведения судебно-товароведческой экспертизы в таких обстоятельствах вызывает серьезные сомнения. Неясно, почему потерпевший не в состоянии самостоятельно оценить соответствующий объект, и какие принципиальные сомнения в правильности такой оценки имеются у следователя. Фактически в данном случае исключение возводится в правило, причем если в «классических» случаях исключение с учетом цели назначения судебно-товароведческой экспертизы было вполне оправданным и заключение эксперта определяло стоимость объекта при невозможности сделать это иным способом, то проведение судебно-товароведческой экспертизы без специфических ситуаций лишено какого-либо смысла. В данном случае отсутствует потребность в применении специальных знаний, поскольку собственник объекта имеет право сообщить его стоимость. Следует отметить, что изначально речь идет именно о сообщении стоимости, а не об оценке объекта. Соответственно, никаких специальных знаний от собственника объекта не требуется. Наконец, дача экспертом заключения без исследования объекта, а только по описанию, данному потерпевшим, приводит к невозможности объективно подтвердить степень амортизационного износа объекта, установить качество его потребительских характеристик. Эти факторы лишают экспертное заключение обоснованности и превращают его в суждение, не подтвержденное объективными данными. Очевидно, что судебно-товароведческая экспертиза должна производиться только в специфических случаях, когда требуется оценка стоимости объекта, не имеющего официальной цены, установленной государством или торговой сетью, либо при наличии сомнений в стоимости объекта, сообщенной собственником. При этом на экспертизу должны представляться либо объект, либо документы, предусмотренные методиками проведения товароведческой экспертизы.
Современный период характеризуется частыми случаями назначения судебно-психофизиологической экспертизы - так стало именоваться процессуальное оформление использования полиграфа при опросе лица, так или иначе связанного с преступлением. Следует учитывать, что совершается значительное число преступлений, основанных на обмане потерпевшего, причем зачастую сложно сделать вывод о том, когда у виновного сформировался умысел и был ли обман как таковой, либо же речь идет о невыполнении гражданско-правовых обязательств, что исключает преступный характер деяния. Исходя из этого применение полиграфа в отдельных случаях представляется оправданным. Однако полиграф - это не прибор для распознавания мыслей, результаты его использования лишь свидетельствуют лишь о том, что с учетом психофизиологических реакций лица, сообщающего сведения, это лицо допускает определенную ложь при ответах на вопросы. Полиграф не в состоянии однозначно распознать даже то, чем вызвана подобная реакция организма опрашиваемого. Имеют место случаи, когда опрашиваемый в силу внушаемости при ответе на определенные вопросы проявлял реакцию, сходную с лживостью, хотя фактически не совершал тех или иных действий. Тем более полиграф не в состоянии установить причину лжи, сообщенной опрашиваемым. Можно констатировать, что на достигнутом уровне науки и техники результаты использования полиграфа в ряде случаев действительно позволяют сделать вывод о том, что лицо лжет при ответе на вопросы. Однако полиграф не способен установить причину и побудительные мотивы лжи, в связи с чем отождествлять его применение с экспертизой неправомерно. Иными словами, в настоящее время наука не достигла того уровня знаний о реакциях человеческого организма, чтобы на их основе выработать методики, позволяющие однозначно идентифицировать ту или иную психофизиологическую реакцию с содержанием сведений, сообщаемых данным лицом. Вряд ли можно утверждать, что использование полиграфа является своего рода «приложением» к доказательствам. Сторонники такого подхода утверждают, что как таковое применение полиграфа - это не доказательство, однако в совокупности с другими доказательствами оно помогает принять по делу правильное решение. Фактически же данный подход означает, что результаты использования полиграфа - это не только доказательство, но доказательство решающее, поскольку именно оно в конечном итоге склоняет судьбу уголовного преследования в ту или другую сторону. И это при том, что методика применения полиграфа не может считаться апробированной и позволяющей сделать однозначный вывод.
Итак, производство судебной экспертизы - ценное и зачастую уникальное средство установления тех или иных обстоятельств совершения преступления. Развитие научно-технического прогресса объективно обусловливает расширение сферы применения данного следственного действия. Задачей науки является разработка методик производства новых видов экспертиз, позволяющих формулировать выводы о механизме образования тех или иных следов преступлений (в широком смысле). Вместе с тем назначение судебной экспертизы без наличия соответствующих оснований не помогает расследованию, а лишь затягивает и усложняет его, не способствуя при этом выявлению обстоятельств преступного деяния [17, с. 142]. Судебная экспертиза не должна производиться только для того, чтобы в уголовном деле появился еще один документ, выполняющий единственную функцию - своеобразное «прикрытие» следователя и перекладывающий его ответственность на других лиц.
Список библиографических ссылок
судебная экспертиза фактическое основание
1. Россинская Е. Р. Судебная экспертиза в гражданском, арбитражном, административном и уголовном процессе: моногр. 4-е изд., перераб. и доп. М.: Норма: ИНФРА-М, 2018. 576 с.
2. Гриб В. Г., Тюнис И. О. Криминалистика и цифровые технологии // Рос. следователь. 2019. № 4. С. 9-12.
3. Ильин Н.Н. Обстоятельства, устанавливаемые следователями Следственного комитета Российской Федерации с помощью транспортно-технических судебных экспертиз, при расследовании преступлений против безопасности движения и эксплуатации транспорта // Рос. следователь. 2019. № 3. С. 11-15.
4. Балакшин В. С. Заключение эксперта как средство доказывания по уголовному делу // Законность. 1999. № 1. С. 37-40.
5. Вольская М. В. Правовая экспертиза: вопросы законодательного регулирования и пути их решения // Вестник Восточно-Сибирского института МВД России. 2014. № 2. С. 46-51.
6. Жариков Ю. С., Шамаров В. М. Правовые экспертизы в механизме уголовно-правового регулирования // Вестник Екатерининского института. 2008. № 4. С.11-14.
7. Зотов Д. В. Правовая экспертиза в уголовном судопроизводстве: от легализации к процессуальной регламентации. Воронеж: Изд. дом ВГУ, 2015. 86 с.
8. Эксархопуло А. А. Специальные познания и их применение в исследовании материалов уголовного дела. СПб.: Изд. дом С.-Петерб. гос. ун-та: Изд-во юрид. фак. С.-Петерб. гос. ун-та, 2005. 280 с.
9. Яни П. С. «Правовая» экспертиза в уголовном деле // Законность. 2001. № 9. С. 21-24.
10. Зайцева Е. А. Судебная правовая экспертиза: de jure и de facto // Вестник Университета имени О. Е. Кутафина. 2014. № 3 (3). С. 27-33.
11. Россинская Е. Р. Специальные юридические знания и судебнонормативные экспертизы // Argumentum ad Juridicum: труды ВЮЗИ-МЮИ-МГЮА. 2006. Т. 2. С. 234-241.
12. Селиванов А. А. Основы судебно-товароведческой экспертизы продовольственных товаров // Теория и практика судебной экспертизы. 2011. № 4 (24). С.12-21.
13. Быкова И. В. О практике проведения товароведческих экспертиз в Южном РЦСЭ Минюста России // Теория и практика судебной экспертизы. 2011. № 4 (24). С.140-151.
14. Стешенко Ю. С. Проблемы назначения и производства судебно-бухгалтерской и товароведческой экспертиз при расследовании преступлений в сфере предпринимательской деятельности // Бизнес в законе. 2008. № 3. С. 61-63.
15. Уголовное дело № 11901710049000121.2020 г. // Архив Ленинского районного суда г. Тюмени.
16. Савицкая Н. П. Судебно-товароведческая экспертиза по документам // Теория и практика судебной экспертизы. 2011. № 4 (24). С. 129-132.
17. Гарисов С. М., Зайцева Е. А. Использование специальных знаний в судебном производстве по уголовным делам: моногр. Волгоград: ВА МВД России, 2010. 195 с.
References
1. Rossinskaya E. R. Forensic examination in civil, arbitration, administrative and criminal proceedings. Monograph. 4th ed., reprocessing and supplement. Moscow: Norma; INFRA-M; 2018: 576 p.
2. Mushroom V. G., Tunis I. O. Forensic science and digital technologies. Russian investigator. 2019; 4: 9-12.
3. Ilyin N. N. Circumstances established by investigators of the Investigative Committee of the Russian Federation through transport and technical forensic examinations when investigating crimes against traffic safety and operation of transport. Russian investigator. 2019; 3: 11-15.
4. Balakshin V. S. Expert's opinion as a means of proof in a criminal case. Legality. 1999; 1: 37-40.
5. Volskaya M. V. Legal expertise: issues of legislative regulation and ways to solve them. Bulletin of the East Siberian Institute of the Ministry of the Interior of Russia. 2014; 2: 46-51.
6. Zharikov Yu. S., Shamarov V. M. Legal expertise in the mechanism of criminal law regulation. Bulletin of the Catherine Institute. 2008; 4: 11-14.
7. Zotov D. V. Legal expertise in criminal proceedings: from legalization to procedural regulation. Voronezh: Publishing House of VSU; 2015: 86 p.
8. Exarchopulo A. A. Special knowledge and their application in the study of criminal case materials. Saint Petersburg; 2005: 280 p.
9. Yani P. S. «Legal» examination in a criminal case. Legality. 2001; 9: 21-24.
10. Zaitseva E. A. Forensic legal expertise: de iure and de facto. Bulletin of the
O. E. Kutafin University. 2014; 3 (3): 27-33.
11. Rossinskaya E. R. Special legal knowledge and forensic regulatory expertise. Argumentum ad Juridicum: Works of the All-Russian Research Institute-MUI-Moscow State University. 2006; 2: 234-241.
12. Selivanov A. A. Fundamentals of forensic examination of food products. Theory and practice of forensic examination. 2011; 24 (4): 12-21.
13. Bykova I. V. On the practice of conducting merchandising examinations in the Southern RCSE of the Ministry of Justice of Russia. Theory and practice of forensic examination. 2011; 24 (4): 140-151.
14. Steshenko Yu. S. Problems of appointment and production of forensic accounting and commodity science examinations in the investigation of crimes in the field of entrepreneurial activity. Business in law. 2008; 3: 61-63.
15. Criminal case number 11901710049000121. 2020. Archive of the Leninsky District Court of Tyumen.
16. Savitskaya N. P. Forensic examination on documents. Theory and practice of forensic examination. 2011; 24 (4): 129-132.