НЕКОТОРЫЕ ПАМЯТНИКИ МАТЕРИАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ СРЕДНЕВЕКОВОГО ГОРОДИЩА ВЕРХНИЙ ДЖУЛАТ / ТАТАРТУП
В.Т. Чшиев Чшиев Владимир Таймуразович - к. и. н., старший научный сотрудник Центра скифо-аланских исследований ВНЦ РАН
Аннотация. В статье рассматриваются средневековые памятники культурного наследия городища Верхний Джулат / Татартуп, а также связанный с этим древним мегаполисом «Эльхотовский каменный крест».
Ключевые слова: Верхний Джулат, Татартуп, Змейский аланский катакомбный могильник, памятники культуры Осетии-Алании эпохи развитого средневековья, «Эльхотовский каменный крест», «Камбилеевский каменный крест».
SOME MONUMENTS OF MATERIAL CULTURE OF THE MEDIEVAL CITY OF UPPER DZHULAT / TATARTUP
V.T. Chshiev
Abstract. The article examines the medieval monuments of the cultural heritage of the Upper Dzhulat / Tatartup settlement, as well as the «Elkhotovo stone cross» associated with this ancient metropolis.
Keywords: Upper Dzhulat, Tatartup, Zmeyskaya Alanic catacomb burial ground, Ossetia-Alania culture monuments of the epoch of High Middle Ages, «Elkhotovo stone cross», «Kambileevsky stone cross».
Верхний Джулат / Татартуп - крупнейший город средневековой Осетии - Алании давно привлекает внимание исследователей [2; 3-4; 5; 7-8; 10-11; 13; 15-17; 18; 21-24; 29-32; 36-39; 42-45]. Этот крупный город является одним из немногих северокавказских населенных пунктов, которые нашли отражение в средневековых письменных источниках [3-5; 15; 17-18; 22-23; 33-34; 36-37; 44-45].
Важную роль в исследовании Кавказа, и в частности района Верхнего Джулата / Татартупа, имеет научная экспедиция академика И.А. Гильденштедта и публикация ее итогов в труде «Географическое, историческое и статистическое известие о новой пограничной линии Российской империи между р. Терек и Азовским морем» [6, с. 14]. Путешествие Гильденштедта на Кавказ началось в июне 1768 г. Экспедиция посетила районы, населенные терскими казаками, осетинами, кумыками, чеченцами, ингушами, побывала в Малой Кабарде и Осетии, и в частности в районе «Эльхотовских ворот». Позволю себе пространную цитату из этого интересного и ценного источника. Ученый так описывает это место: «На западном берегу Верхнего Терека, приблизительно в семи верстах ниже устья Кунбелея и Псехуша, находится место, называемое Татартуп, где можно увидеть различные развалины. По числу этих развалин пять:
1) Первым является строение, имеющее 28 шагов в длину и 14 шагов в ширину; длинные стены стоят в направлении на юг и север; северная длинная и западная короткая стены еще целы; от южной осталась только половина и западной нет совсем; стены в высоту достигают 14 футов, выстроены из булыжников и кирпичей; крыша, от которой сейчас ничего больше не видно, была, должно быть, плоской. В середине длинной южной стены имеется площадка, которая на один фут глубиною выступает в западной короткой; в северной длинной есть четыре и в западной короткой есть две овальные, криво идущие через стену щели для пропускания света. Это строение, несомненно, является магометанской церковью или мечетью, так как площадка, обращенная на юг, является тем местом, где обычно стоит священник или мулла... К этому же подходит еще и то, что меньше чем в трех шагах от западной стены стоит высокая башня, с которой мулла обычно созывает народ на молитву.
2) Вторым строением, следовательно, является эта башня, построенная из кирпичей в виде цилиндра, достигающая около девяти саженей в высоту, так как в ее внутреннем пространстве, достигающем трех саженей, имеется 75 ступеней, причем каждая из них достигает 20 дюймов в высоту. Постаментом этой башни является четырехугольник; каждая сторона его толщиной около двух саженей и высотой приблизительно в полторы сажени. Затем башня полностью цилиндрическая до высоты в семь саженей, около двенадцати футов в поперечнике; остальная верхняя часть уже приблизительно на три фута. Вся башня выстроена из очень прочного кирпича и прочно связывающей известки.
3) Третьим строением является башня, которая полностью похожа на только что описанную и расположена юго-западнее приблизительно в 300 шагах от нее, но она сейчас немного превышает три сажени в высоту, так как ее верхняя часть уже обрушилась.
4) Четвертым является христианская, предположительно греческая, церковь, которая расположена юго-восточнее приблизительно в 300 шагах от описанной мечети. Она построена из кирпичей. Представляет собой четырехугольник, каждая сторона которого длиной в три сажени, только на восточной стороне имеется овальный выступающий церковный дом, шириной почти в 2 сажени и в одну хорошую сажень глубиной. В основании этого церковного дома имеется овальная щель для пропуска света и по сторонам находятся маленькие пустоты, в которые обычно вкладывают церковную утварь. Внутренние стены были довольно ровно выкрашены, и везде на них были видны следы написанных красками фигур; на северной стороне после церковного дома отчетливо была видна окруженная кольцами голова, покоящаяся на черной подушке так, как обычно изображается усопшая Пресвятая Богородица. На другом конце этой стены была видна окруженная кольцами голова стоящей спиной персоны, держащей в руках и прижимающей к груди черную овцу так, как обычно изображают Иоанна. Эти фигуры были в половину натуральной величины. В куполе была видна нижняя половина представленного в натуральную величину святого или священника, на котором можно было отчетливо различить черную обшитую галунами ризу... Все это показывает, что эта церковь была христианской и именно греческой.
5) Пятой является христианская церковь, которая расположена северо-западнее в 300 шагах от мечети на значительной высоте. Она полностью похожа на прежде описанную, но только меньше» [6, с. 262].
Представляет интерес то, что еще во время посещения Джулата/Татартупа Иоганном Антоном «это место было священным для черкесов. Убийцы находили здесь прибежище как в вольном городе, где они не смели ни на кого нападать. Теперь молодые люди не обращают на это внимания, только старые еще придерживаются этого» [6, с. 263].
Во время своего пребывания в Джулате/Татартупе И.А. Гильденштедт осматривает и описывает и погребальные памятники этого города. В частности, ученый отмечает в этой местности много погребений в виде каменных куч, грунтовых погребений, окруженных низкими каменными стенами, которые окружают прямоугольник, открытый сверху. Ученый полагал, что эти захоронения принадлежат черкесским, кабардинским христианам, крещенным в греческую православную веру при царе Иване Васильевиче Грозном, в XVI веке [6, с. 263]. То, что это ошибка и что некрополь именно исторического Джулата/Татартупа находится между городищем и современной станицей Змейской Кировского района РСО-А, было доказано уже в советское время, в результате археологических исследований, проведенных в этой местности экспедициями под руководством Е.И. Крупнова, В.А. Кузнецова, О.А. Милорадович, Н.И. Гиджрати, Р.Ф. Фидарова, работавшими здесь в 1957-1959 гг. и в конце XX - нач. XXI в. В то же время большую научную и культурную ценность представляют свидетельства И.А. Гильденштедта и его рисунки погребальных и памятных каменных крестов с изображением сюжетных сцен и надписями, отмеченные им у Джулата/Татартупа, а также поблизости от этого города и его отселков (илл. 3). В частности, на правом, восточном, берегу Терека находится один из позднейших отселков Джулата с остатками фундамента церкви XIV в. и частично разрушенного подземного христианского мавзолея того же времени [17, с. 144, рис. 43]. В этом же районе, напротив Джулата, у современного селения Эльхотово был найден так называемый «Эльхотовский крест» [27; 31]. Памятник представляет собой массивную, прямоугольную в сечении каменную стелу, верхняя часть которой оканчивается короткими широкими выступами, образующими крест. Все четыре плоские стороны креста покрыты резными изображениями, выполненными довольно искусно (илл. 2) [27; 31, с. 7, рис. 2]. Срединная зона лицевой части креста снабжена резной, обрамленной рамкой надписью греческими буквами, которую И.Н. Помяловский, а за ним и В.Ф. Миллер читают так: «... до второго пришествия ... Господа нашего ... Христа покоится раб божий Георгий» [27; с. 127; 31, с. 7].
городище верхний джулат татартуп кавказ
Илл. 1. План и реконструкция малой (магальной) мечети Верхнего Джулата / Татартупа (по В.А. Кузнецов, 2003)
И.А. Гильденштедт впервые упоминает и описывает в научной литературе и «Камбилеевский крест»: «На восточном берегу Камбулея, приблизительно в 40 верстах выше его впадения в Терек, воздвигнут песчаник в виде параллелепипеда, который возвышается над землей приблизительно на 7 футов, в ширину достигает 2 футов, в толщину - 1 фут. На широкой, обращенной на юг стороне имеется срисованная надпись, на которой высечены буквы частью по-русски, частью на старо- и новогреческом. На широкой, обращенной на север стороне находятся три всадника один над другим, из них средний в два раза больше и нижний в почти вполовину меньше, чем верхний. Вероятно, это три рыцаря Георга. На узкой западной стороне рыцарь Георг изображен с длинным поверженным драконом.» (илл. 3) [6, с. 261]. Добавим, что В.Ф. Миллер считает «Камбилеевский крест» аналогичным по форме и иконографии Эльхотовскому [28,с. 132].
Наконец, говоря о средневековых памятниках, тяготеющих к Джулату/Татартупу, нельзя обойти вниманием надмогильный «Змейский каменный крест», происходящий из некрополя Джулата - Змейского аланского катакомбного могильника. «Каменный надмогильный резной крест, изготовленный из известняка ... Ветви креста имеют ровные стёсы, придающие концам прямоугольный вид, нижняя часть ветви сужена и подтесана, для того чтобы устанавливать крест в постамент. На лицевой стороне креста имеется рельефный орнамент: в средокрестии изображен валикообразный круг с выпуклой сердцевиной, несколько возвышающийся над плоскостью креста; от круга в средокрестии пущен жгутообразный рельеф в виде ленты ровно по центру перекладин и вертикальному столбу креста; по обеим сторонам «плетенки», на левой и правой ветвях креста, изображены параллельно, сверху и снизу, две выпуклые полосы, в верхней части ствола эти две линии завершаются арочным соединением» (илл. 4) [24, с. 14].
С.Н. Малахов и Р.Ф. Фидаров отмечают профессиональное владение мастера - изготовителя креста камнерезным искусством, что может проистекать из наличия в Джулате традиции мастеров-камнерезов [24, с. 56]. Что в свете обнаруженных недавно в окрестностях города средневековых каменоломен становится вполне очевидным [10, с. 36-40].
Историей Джулата/Татартупа интересовался и видный адыгский просветитель Казы-Гирей. В его архиве хранились выписки, проливающие свет на пребывание в предгорьях Кавказа татаро-монголов: «Хан Узбек (1319 г.) проходил с ордой, исправил галу (город) Татартуп...» [20, с. 113].
Об исключительном значении и известности в прошлом этого «славного» города свидетельствует такой интересный факт, как широкое присутствие его в легендах, фольклоре и, что важно, в традиционной народной религии осетин. Как пишет В.И. Абаев, «топоним Татартуп мы находим в молитвенных формулах в одном ряду с Уастырджи (св. Георгий), Уасилла (св. Илья) и др. . «на всей равнине (Осетии) от Эльхотово вверх (по течению Терека), Татартуп, мы молимся тебе». «духи-покровители собрались, отправились к Сайнаг-алдару: белоголовый Татартуп - старший в их группе, с левой стороны от него - могущественный Елиа, с правой стороны - высокий Никкола, в качестве младшего у них - праведный Уасгерги», ....... в теснину Арг, к светлому Татартупу»... [1, с. 282].
Словарь «Этнографии и мифологии осетин» отразил смысл термина «Татартуп» следующим образом: «Татартуппыдзуар - (буквально «святой Татартуп») - в осетинской мифологии покровитель равнинной Осетии и Кабарды. Одновременно и аграрное божество, почитаемое всеми осетинами... По представлению осетин, Татартуппыдзуар способствовал получению хороших урожаев хлеба не только в равнинной, но и в горной Осетии, где особенно остро ощущался его недостаток. В этой функциональной направленности отмечалось превосходство Татартуппыдзуар над другими аграрными божествами, почитавшимися в горной Осетии - Уацилла и Хорыдзуар. От Татартуппыдзуар зависел не только урожай, но и сохранение и приплод скота, а также избавление людей от различных болезней и несчастий. Праздник в честь Татартуппыдзуар отмечался осенью после окончания сельскохозяйственных работ. У его святилища близ с. Эльхото- во резались жертвенные животные - молодой бык, приобретенный в складчину жителями Эльхотово, и бараны, привезенные жителями соседних селений, - и устраивались многолюдные пиршества, на которых благодарили Татартуппыдзуар за хороший урожай, сохранность скота и т. д.» [48, с. 135-136].
Илл. 2. «Эльхотовский крест» (по В.Ф.
Миллер, 1893; Н.А. Охонько, 1994)
Интересно в данном плане мнение А.А. Сла- нова, отождествляющего праздник урожая «Хоры сарыкуывд» с «Татартупом»: «Хоры сарыкуывд» (дословно «пир первой, созревшей части урожая») является логическим завершением справлявшегося весной праздника Хоры бон (на равнине он назывался Татартуп, по названию главного культового центра равнинной части Осетии). Этот праздник подводил итог земледельческим работам, будучи посвященным началу уборки урожая. До справле- ния этого праздника воздерживались от употребления нового хлеба» [41, с. 46].
Есть данные и о том, что раньше праздник в честь Татартуппыдзуар отмечался летом, перед началом или во время сенокоса, однако позднее он был приурочен ко времени окончания сельскохозяйственных работ [48, с. 136]. Добавим к этому пояснение, что, конечно же, объектом и местом поклонения осетин, кабардинцев и других горцев Северного Кавказа под именем «Татартуппыдзуар» был не Татартупский минарет и скрытые рядом с ним под землей фундаменты мечети XIV века, как утверждает процитированное выше уважаемое издание, а святилище, располагавшееся на вершине горы, над Татартупским минаретом, среди развалин города Джулат/Татартуп, на которое позднее перешло его наименование. Как называлась, собственно, эта мечеть и каким святым были посвящены церкви города - нам пока неизвестно.
Илл. 3. Изображение на «Камбилеевском кресте» (по И.А. Гильденштедт, 1787)
Во всяком случае, отмечая особенное значение этого исторического объекта между средневековыми памятниками Осетии-Иристона, Р.Ф. Фидаров справедливо, на наш взгляд, заключает: «Сакрализация руин Татартупа не могла не иметь древние корни и уже подразумевает широко признанное духовное, культурное и властное содержание, которое вкладывалось в средневековый аланский городской центр на Верхнем Джулате. Феномен требует своего специального изучения, однако уже сказанного достаточно для того, чтобы видеть в этом средневековом городе столицу Аланского царства» [45, с. 144].
С осетинским дзуаром Татартуп связана еще одна интересная духовная традиция осетинской народной религии - понятие о «куырысдзаута». В своем фундаментальном исследовании духовной культуры осетин Л.А. Чибиров отмечает: «Одним из значительных проявлений земледельческой основы новогодних обычаев является поверье о «куырысдзау». Как писал Ю. Клапрот, у осетин были старики и старухи, называемые «куырысмацауаг», которые в вечер под Новый год впадали в экстаз и оставались лежащими как будто бы в состоянии сна [11, с. 234]. Джантемир Шанаев считал, что куырысдзау - люди необыкновенные, знахари, предсказатели будущего, прорицатели [42, с. 28]. Куырысдзау могли отправляться в неведомую страну в любое время года, но самым счастливым временем считалась ночь под Новый год. Это и понятно, ибо существовало убеждение, согласно которому в данную ночь Бог распределяет хлеба и болезни на весь будущий год [28, с. 267]. Во время сна душа куырысдзау покидала тело и отправлялась в путешествие на неведомый луг (на котором растут различные земные злаки) для похищения снопа с горстью хлебных зерен, дающих урожай на следующий год. От каждого селения на поле отправлялся один куырысдзау. Ссылаясь на С. Туккаева, Всеволод Миллер сообщает, что у дигорцев такой луг называется Бурку [28, с. 270]. Дж. Шанаев не упоминал название области, но указывал, что она расположена на вершине горы близ Татартупа [42, с. 28-29]. «Душа куырысдзау отправляется в путешествие на чем попало. Они могли ездить (летать) на ступе, на осле, на лошади и т. д. Души этих избранных - одна на метле, другая на кошке, на собаке, на ступе, отправляются на сборный пункт, откуда под предводительством своего горного духа или божества с подчиненными ангелами отправляются в поход» [7, с. 319]. Перед сном куырысдзау делал пометку на предмете, на котором хотел отправиться в путешествие. Урожайные семена доставались ему с боем. Бой вели с помощью какого-то круглого предмета. Преследуя куырысдзау, мертвые стреляли в них деревянными стрелами. Если удавалось ранить курысдзау (следы ранения не оставались на теле), то он умирал непременно в недельный срок. «Луг этот ревниво охраняется мертвецами, только заслужившие перед ними души безнаказанно могли вернуться, захвативши с собой нужное им количество зерен - залог прекрасного урожая и благополучия в течение текущего года» [14, с. 90].