Молодой человек еще не знает, что такое культура. И только по итогам жизненных этапов становится ясно, что она, оказывается, поддерживает его идентичность. Поэтому эта наивность молодежи и ее невключенность в культуру, освоенную старшими поколениями, -- очень заметная сторона, и она нам как раз и позволяет сказать, что новые возможности будущего общества обостряют два ведущих свойства молодежи -- ее «дикость», т. е. необремененность культурой, и ее «инновационность», т. е. легкость придумывания нового как следствие первого свойства, что формирует и зону прогресса, но и зону новых рисков для общества.
О новационных свойствах, инновационном потенциале и инновационных возможностях молодежи. Почему бы и первый элемент не назвать «инновационные свойства»?
Инновация связана с внедрением нового, потому второе и третье качества молодежи рассматриваются в этом внедренческом аспекте: чтобы что-то заслуживало внедрения, нужен соответствующий потенциал. Но если возможности такого внедрения ничтожны (несерьезное отношение к тому, что может предложить молодежь, недоверие к новому, что от нее исходит, и т. д.), то никакой потенциал не сможет себя проявить. Однако выделение «новационных свойств» не обязательно связано с внедрением нового. Любой молодой человек обладает свойствами создавать новое по причине того, что не полностью вписан в общество, только осваивает его, не знает предыстории. Ему легче придумать новое, чем узнать, что было до него. Здесь новационность проявляется в любом деле и любом размышлении, она как свойство вовсе не преследует целей внедрения нового.
О маргинальности молодежи. Верно ли, что такую характеристику молодежи, как маргинальность, многие исследователи признают отрицательной чертой, которую надо искоренять?
Стремление представить маргинальность молодежи как отрицательную черту основывается на том, что устойчивость и ценностная «правильность» общества подрываются новыми поколениями. Но это -- устаревший взгляд. Сегодня фраза «традиционные ценности», употребляемая в документах и исследованиях, бессодержательна. Маргинальность молодежи сочетается с маргинальностью общества, что в теориях молодежи получит отражение несколько позже, пока это лишь замечено, но не вполне осознанно. По мере осмысления такого двойственного свойства маргинальности и в тезаурусной концепции молодежи она будет представлена без отрицательной коннотации (Кочетков, Луков, 2019).
Молодежное движение. Молодежное движение определяется в концепции как способ самодеятельного участия молодежи в процессе смены и преемственности поколений, освоения и реализации ею социальной субъектности в соответствии с реальным или желаемым социальным статусом (Луков, 2019: 204). Но из него следует, что и молодежные субкультуры, и молодежные «солидарности» могут рассматриваться как формы молодежного движения. Если это так, то правильно ли ставить в один ряд такие выражения социокультурной субъектности российской молодежи, как «молодежное движение», «молодежные субкультуры», «солидарности»?
В самом деле, здесь есть некоторая неясность, которая в концепции не вполне разрешена. Во многих случаях есть ряд «молодежные организации -- молодежные субкультуры -- молодежные солидарности». Он точнее выражает разницу форм, но и в нем сохраняется дискуссионность теоретического плана. С одной стороны, можно пойти по польскому пути и признать «молодежное движение» простой совокупностью молодежных организаций близкого направления. Тогда первая формула есть лишь синонимическая замена, чтобы уменьшить число повторений. Но, с другой, молодежное движение -- действительно сложный, многообразный феномен, который может иметь как организованные, так и неорганизованные формы. То же касается молодежных субкультур, которых поэтому можно ставить в общий ряд с молодежным движением, но их (субкультур) специфика в том, что они как бы отделяются от принятой в обществе культуры и в этом смысле не принимаются обществом или не замечаются в нем, а в остальном (формы связи людей) здесь нет никакой специфики. Солидарности иначе контактируют в своей среде, но сети их организуют. В общем, здесь остается поле для дискуссии.
Субкультуры и контркультура. Если верно, что сведение молодежных субкультур к некой одной «молодежной субкультуре» неточно, то не следовало бы тогда и «контркультуру» рассматривать как некое обобщенное свойство, а не выявлять в ней конкретные направления?
Молодежные субкультуры несут в себе разные способы освоения социальной и культурной субъектности, опираясь в конечном счете на то, что признано в обществе (Луков, 2002). Здесь есть эскейпизм (стремление убежать от прозы жизни), но не ставится прямой задачи разрушить культуру. А в «контркультуре» в таком разрушении и видится смысл обновления общества. Иначе говоря, такое видение контркультуры и не предполагает ее деление по направлениям.
Молодежные субкультуры западного типа. Специфику субкультурных образований в молодежной среде России тезаурусная концепция видит в собственно российских факторах 1980-1990-х гг. Почему же в те же годы отмечалось бурное развитие молодежных субкультур западного типа (рейверы, рокеры и т. д.) в мегаполисах и крупных городах России?
Бурное развитие молодежных субкультур западного типа в российских мегаполисах и крупных городах не составляло все же основы молодежных субкультур в России. Они обращают на себя внимание, потому более заметны. Они (как, например, хип-хоп культура) совершенно на российской почве изменили свой характер, придя из бедных районов американских городов в формы, поддерживаемые РСМ и другими молодежными организациями, связанными со структурами государственной власти (Луков, 2004). Те же молодые люди, кто формируется в рамках нелегального бизнеса, стараются не привлекать к себе внимания и незаметны, кроме специальных событий (футбольные матчи и т. д.). В этом отношении молодежные субкультуры в России и в период их расцвета не были похожи на западные, хотя в конечном счете тоже являются формой освоения молодежью социальной и культурной субъектности.
О детях. Почему в тезаурусной концепции молодежи появляется материал о детях (детское движение, трудовая социализация детей и т. д.)?
Мы исходим из того, что молодежь не возникает ниоткуда и разделение по границе совершеннолетия (у нас, например, в 18 лет, в Индонезии в 15 лет, на Кубе в 16, в КНДР в 17, в Алжире в 19, в Японии в 20, в Египте и некоторых штатах США в 21 год и т. д.) ведется только в юридических целях, а социокультурные границы определяются не возрастом, а степенью субъект- ности. В беседе с видным немецким социологом молодежи Вальтером Фридрихом мы задавали сходный вопрос, на что он заметил: если мы не будем изучать детство, то никогда не поймем молодежь. В силу этой связи у нас и появляется «детская» тема, без которой не понятны разные пути социализации, идентификации и т. д.
О парадигме воспитания в коллективе сверстников. Не противоречит ли утверждение, что парадигма воспитания в коллективе сверстников станет одним и наиболее эффективных социальных механизмов проектирования ожидаемой социокультурной субъектности молодежи, признанию характерной чертой постсоветской эпохи индивидуализма?
Это наше предположение основывается, во-первых, на том, что хотя массовых организаций, подобных комсомолу, не возродить (для этого нет прежде всего оснований, вытекающих из утраты государством основной части собственности, отсутствием единой идеологии и др.; см.: Ильинский, Луков, 2016), значительная часть российской молодежи все же поддерживает идею массового объединения (в исследовании 2016 г. по 14 российским территориям -- более половины опрошенных). На фоне тенденций к индивидуализму успешно развиваются движения волонтеров, студенческих отрядов, а государственные решения о единой организации школьников, например, реализуются только под влиянием административного ресурса. Противоречивое сочетание тенденций вполне соответствует тезаурусному подходу. К тому же практика многих стран показывает, что даже упор на индивидуализм в обществе сочетается с такими феноменами, как бойскаутизм, харцерство, где воспитание в коллективе сверстников устойчиво удерживается десятилетиями на фоне давления индивидуализма.
Иначе говоря, воспитание в коллективе сверстников не может пониматься как связанное только с социализмом и с его важной чертой -- коллективистским мышлением. Харцерство -- заимствованное у скаутов -- процветало и в буржуазной Польше, и в социалистической Польше, и в современной Польше, вновь капиталистической, где ценности индивидуализма снова основные. Это же касается процесса цифровизации, связанного с индивидуализмом. Но наши исследования показывают, что она вовсе не принята как ценность всей молодежью. На фоне новых условий общественной жизни остается необходимость освоения субъектности новыми поколениями, а в новый мир легче прорываться группой, а не в одиночку. Что и позволяет сделать парадоксальный вывод о воспитании в коллективе сверстников как эффективном социальном механизме проектирования ожидаемой социокультурной субъектности молодежи.
О документах государственной молодежной политики. Надо ли «на равных» анализировать документы в сфере государственной молодежной политики и проекты документов, которые не были приняты? Есть ли какие-то тупиковые направления развития государственной молодежной политики?
Мы стремимся понять, что стоит за округлыми фразами в принятых документах. Проекты многое проясняют, особенно в тех пунктах, которые не были приняты. В непринятой Доктрине молодежи России социализация характеризуется как «тотальная по своей сути», предлагаются меры государственного контроля над всеми сторонами жизни молодого человека и т. д. В проекте Стратегии государственной молодежной политики молодежь делится на три группы в зависимости от доходов родителей и каждой группе адресуются проекты развития в пределах этих доходов. Проекты более откровенны, чем принятые документы. Но главное в том, что их (проекты) готовили депутаты Государственной думы РФ, руководители органов исполнительной власти, отвечающие за молодежь.
Тупиковыми направлениями развития государственной молодежной политики в свете тезаурусной концепции следует считать расхождение принципов поддержки молодежного и детского общественных движений, разделение государственной поддержки молодежи в зависимости от доходов родителей, что было в проекте Стратегии молодежной политики 2006 г., формальное выделение молодежных лидеров и их подготовка к осуществлению власти, создание молодежных парламентов, дублеров правительства, когда высокий статус есть имитация власти, не предусматривается ответственность носителя этого статуса за планируемые и осуществляемые дела.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
молодежь концепция маргинальность субкультура
Для выдвижения тезаурусной концепции молодежи соединились многие обстоятельства. Работа над проектом Закона СССР «Об общих началах государственной молодежной политики в СССР» в 1987-1991 гг. под руководством И. М. Ильинского вместе с членами ВМТК «Закон о молодежи» довершила мою уверенность в том, что это не только личный, но и общественный, общенациональный интерес. От принятия этого закона и идет линия к главным идеям тезаурусной концепции в аспекте социологии молодежи.
Тезаурусная составляющая исследования идет от Вл. А. Лукова, а в развитии тезаурусной идеи -- от дискуссий с Б. Г. Юдиным, Н. В. Захаровым, потом и А. И. Ковалевой, Б. А. Ручкиным, Б. Н. Гайдиным, Ч. К. Лама- жаа, А. В. Костиной, другими сотрудниками МосГУ разных лет.
Соединение молодежной проблематики с тезаурусным подходом еще не означало появления идеи, которая могла бы стать ядром концепции. Эта идея в конечном счете получила такую форму: социокультурная субъект- ность является основным приобретаемым молодежью социальным и культурным свойством, преодоление неполноты которого составляет суть ее самореализации в обществе и отношения других возрастных групп к ней.
«Свое -- чужое -- чуждое» как первоэлементы тезауруса отличаются в молодежной среде и могут быть изучены социологией культуры через анализ ценностных ориентаций, идентичностей и инновационной активности молодежи, включая, прежде всего, коллективные формы молодежного движения (организации, субкультуры, солидарности). Социальная субъектность и генетически, и системно не может быть выявлена и интерпретирована вне ее объективных оснований -- социально-экономических, культурных, политических условий, образе и стиле жизни, ценностно-нормативной системы и др. Эти объективные основания выступают как рамка достижимого уровня субъ- ектности, в том числе и применительно к молодежи.
СПИСОК ЛИТЕРА ТУРЫ
Гайдин, Б. Н. (2011) Вечные образы как константы культуры: тезаурус- ный анализ «гамлетовского вопроса» : монография. Saarbrьcken : Lambert AcademicPublishing. 212 с.
Гайдин, Б. Н. (2013) Образ Гамлета на отечественном экране второй половины XX -- начала XXI века // Знание. Понимание. Умение. № 4. С. 170-182.
Гайдин, Б. Н. (2018) Онлайн-программа сравнительного тезаурусного анализа русских переводов произведений У. Шекспира: итоги и перспективы развития проекта [Электронный ресурс] // Горизонты гуманитарного знания. № 6. С. 144-160. иЯЬ: http://iournals.mosgu.ru/ggz/article/view/924 (дата обращения: 20.12.2019). Б01: 10.17805^.2018.6.10
Захаров, Н. В. (2008) Шекспиризм русской классической литературы: тезаурусный анализ : монография / отв. ред. Вл. А. Луков. М. : Изд-во Моск. гуманит. ун-та. 320 с.
Ильинский, И. М. (2001) Молодежь и молодежная политика. Философия. История. Теория. М. : Голос. 694 с.
Ильинский, И. М. (2006) Образование. Молодежь. Человек : (статьи, интервью, выступления). Кн. 1. М. : Изд-во Моск. гуманит. ун-та. 560 с.
Ильинский, И. М. (2009) О критериях эффективности молодежной политики // Наша молодежь. № 1. С. 5-7.
Ильинский, И. М. (2017) Государственная молодежная политика в СССР. М. : Изд-во Моск. гуманит. ун-та. 432 с.
Ильинский, И. М., Луков, В. А. (2016) О перспективах развития организованного молодежного движения в России (социально-философские, социологические, политико-правовые аспекты) // Знание. Понимание. Умение. № 1. С. 5-28. Б01: 10.17805Ари.2016.1.1
Канарш, Г. Ю. (2015) Тезаурусный анализ и характерологическая креа- тология: два подхода в социально-гуманитарном знании // Мировая культура в русском тезаурусе : I Академические чтения памяти Владимира Андреевича Лукова, 27 марта 2015 г. : сб. науч. трудов. М. : Изд-во Моск. гуманит. ун-та. 280 с. С. 126-134.
Ковалева, А. И. (2018) Социология молодежи: научная школа Московского гуманитарного университета : в 2 ч. / А. И. Ковалева, В. А. Луков, В. А. Гневашева, С. В. Луков. М. : Изд-во Моск. гуманит. ун-та. Ч. 2. 508 с.