НЭП как антикризисная политика
Орлов И.Б.
Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики»
Аннотация
новая экономическая политика восстановительная модель
Цель. Выявление причин и факторов трансформации новой экономической политики из антикризисной модели в кризисную.
Процедура и методы. Основное содержание исследования составляет анализ основных экономических и финансовых кризисов 1920-х гг. с позиций восстановительной модели экономического развития. При проведении исследования применены факторный анализ и компаративистский метод.
Результаты. По итогам исследования автором сделан вывод о том, что кризисы периода нэпа имели структурный характер.
Теоретическая и/или практическая значимость. Результаты исследования вносят вклад в понимание причин свертывания нэпа. Автору удалось показать взаимосвязь объективных и субъективных факторов при введении, функционировании и свертывании новой экономической политики.
Ключевые слова: новая экономическая политика, кризисы, рынок, настроения реванша, восстановительная модель, мобилизация
Abstract
NEP AS AN ANTI-CRISIS POLICY
I. Orlov
National Research University Higher School of Economics
Aim. To identify the causes and factors of the transformation of the New Economic Policy (NEP) from an anti-crisis model to a crisis one.
Methodology. The main content of the study includes the analysis of the main economic and financial crises of the 1920s from the standpoint of the recovery model of economic development. The research was conducted using factor analysis and the comparative method.
Results. The crises of the NEP period prove to have a structural character.
Research implications. The findings contribute to the understanding of the causes of the NEP curtailment. The research shows the relationship between the objective and subjective factors in the introduction, functioning and curtailment of the NEP.
Keywords: New Economic Policy, NEP, crises, market, revanche sentiment, recovery model, mobilization
Введение
Современные исследования нэпа органично вписываются в ключевые проблемные области постсоветской историографии. Но виден и определённый историографический поворот в исследовании нэповской проблематики. С середины 2000-х гг. изучение экономических и политических аспектов всё больше заменяется исследованиями в области бытовых практик, повседневной истории и массового сознания. Снижение удельного веса работ общесоюзного масштаба сопровождалось резким ростом региональных исследований и складыванием ряда региональных школ «нэповедения» [30]. Одновременно снизился интерес к историографическим работам по проблематике нэпа. Современные историографические исследования по большей части посвящены региональным сюжетам и отдельным аспектам новой экономической политики. Попытки переосмыслить итоги изучения нэпа в 2000-2010-е гг. имели единичный характер [28; 31; 40].
Для современного этапа нэповской историографии, при всём тематическом разнообразии, характерен довольно слабый интерес к изучению собственно нэповской модели. На сегодняшний день лишь частично сохраняется разделение исследователей в объяснении причин свёртывания нэпа на «субъективистов» и «объективистов» (или «оптимистов» и «пессимистов»). Если для первых решающее значение имели волевые действия сталинского руководства, то их противники считают, что слом нэпа был неизбежным из-за нарастания к концу десятилетия непреодолимых внутренних противоречий и, прежде всего, отсутствия политических реформ. Но мейнстрим современных исследований завершающей стадии нэпа лежит в «умеренно-оптимистическом» русле. Это проявляется, с одной стороны, в признании факта обострения противоречий по мере выдвижения на первый план задач модернизации экономики страны. С другой стороны, ущербность рынка с самого начала позволяла принимать экономические решения политическим путём.
Исходя из этого, автор статьи ставит своей целью выявление причин и факторов трансформации новой экономической политики из антикризисной модели в кризисную. Это подразумевает решение ряда задач:
- показ сложности и противоречивости процесса формирования нэповской политики;
- изучения основных экономических и финансовых кризисов 1920-х гг.;
- выявление их связи с социальными и политическими кризисами;
- определение влияния итогов кризисов на свёртывание нэпа.
В рамках методологии институционализма при проведении исследования использованы факторный анализ и компаративистский метод, позволяющие уловить общий тренд развития новой экономической политики от антикризисной к кризисной модели.
Нэп - программа выхода из тотального кризиса власти
При всех историографических разногласиях относительно сущности и итогов новой экономической политики не вызывает сомнений, что по окончании Гражданской войны страна оказалась в глубоком политическом, экономическом и социальном кризисе. К 1921 г. на оставшихся от империи территориях сельскохозяйственное производство сократилось почти наполовину, а промышленное, по разным данным, в 5-7 раз. Не хватало предметов самой первой необходимости, но особенно сильно пострадала тяжёлая индустрия: в сравнении с 1913 г. валовая продукция металлообработки и машиностроения составляла 7,4%, производство чугуна - 2,5-3%, а добыча железных руд - 1,7%. Нараставший с конца 1920 г. топливный кризис в январе 1921 г. привёл к остановке движения на ряде железнодорожных направлений и закрытию многих крупных машиностроительных и металлургических заводов. С конца февраля начались антиправительственные волнения в столице, а к весне забастовки охватили многие города республики. Протесты, наряду с быстрыми темпами деклассирования пролетариата, лишали «диктатуру рабочего класса» социальной основы.
Крестьяне на продразвёрстку и дефицит промышленных товаров ответили сокращением посевных площадей (на 35-60% по разным регионам) и возвращением к натуральному хозяйству. Вооружённые крестьянские восстания на Тамбовщине, Украине, Дону и Кубани, в Поволжье и Сибири (около 140 тыс. выступлений весной 1921 г.) поставили большевистское руководство перед необходимостью признать неизбежность поворота в экономической политике. Последней каплей стало Кронштадтское восстание, когда против большевиков выступили бывшие до этого оплотом режима матросы Балтийского флота и крепости. Таким образом, нэп можно рассматривать как своеобразную реакцию партийного руководства на угрозу утраты власти [6, с. 29; 13, с. 121; 26, с. 22].
При этом, несмотря на то, что в октябре 1921 г. на московской партийной конференции Ленин утверждал, что партия приняла нэп «совершенно единогласно», по мнению хорошо информированного заместителя главного редактора «Торгово-промышленной газеты» Н. Валентинова, никакого единодушия при принятии нэпа в РКП(б) не было. По словам члена коллегии наркомпрода А. И. Сви- дерского, в высших эшелонах власти с Лениным полностью согласны были только Л. Б. Красин и А. Д. Цурюпа, а все остальные молчали или сопротивлялись. На одном из заседаний Ленин даже угрожал подать в отставку с постов председателя Совнаркома и члена Политбюро [5, с. 2628]. Л. Троцкий свидетельствовал, что «перед введением нэпа и в первый период его у многих из нас было немало разговоров с Лениным о термидоре. Самое слово это было у нас в большом ходу»1. По мнению А. Хаммера, сопротивление нэпу было столь велико, что если бы эту программу предложил другой лидер, его бы расстреляли Архив Троцкого. Коммунистическая оппозиция в
СССР. 1923-1927. Т. 4. М.: Терра, 1990. С. 14. Коммунист. 1988. № 2. С. 65.. Споры в руководстве партии не прекратились и после решений Х съезда партии, так как далеко не все разделяли ленинские расчёты, опасаясь, что свободная торговля станет возвратом к капитализму. На местах признавали «только те декреты, которые им нравятся» Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ). Ф. 130. Оп. 4. Д. 240. Л. 32-33., а местные партийные бонзы связывали реабилитацию рыночных отношений с вопросом: «Кто кого» [17, с. 5].
Сначала Ленин и его единомышленники считали нэп «временным отступлением», тактическим манёвром в ожидании мировой революции. Характерно, что от решения Х съезда РКП(б) о замене продразвёрстки продналогом до возрождения рыночного механизма прошло около года. Ни резолюция Х съезда РКП(б) «О замене развёрстки натуральным налогом», ни декреты ВЦИК о замене продразвёрстки продналогом и о размере продналога на 1922 г. не содержали даже приблизительных намёток аграрной политики, не говоря уже об экономической политике в целом. Директивы Х съезда, как и работы Ленина мая 1921 г., намечали восстановить крупную промышленность с помощью контролируемого това- рообмена Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 43. С. 333-335; Т. 44. С. 207.. Именно с этим было связано расширение с мая этого же года сферы деятельности посевкомов, в июне были переведённых в подчинение СТО.
К осени 1921 г. стало ясно, что произведённых уступок недостаточно, так как крестьяне на рынках отказывались от товарообмена, требуя плату за продукты деньгами. Поэтому «Наказ СНК о проведении в жизнь начал новой экономической политики» от 9 августа 1921 г. содержал рекомендации не ограничиваться рамками местного оборота, а «переходить, где это возможно и выгодно, к денежной форме обмена»1. 17 октября 1921 г., выступая с докладом на II Всероссийском съезде политпросветов, Ленин признал, что ради выживания Республики надо дать возможность развиться капитализму Решения партии и правительства по хозяйствен-ным вопросам. Т. 1. М.: Политиздат, 1967. С. 247. Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 44. С. 156-169.. Тем не менее, 23 декабря 1921 г., выступая с докладом «О внутренней и внешней политике республики» на IX Всероссийском съезде Советов, Ленин в очередной раз отметил, что нэп «мы проводим всерьёз и надолго, но, конечно, как правильно уже замечено, не навсегда» Там же. С. 310-311..
Ленин понимал опасность возрождения капитализма для советской власти, но исходил из того, что меру допущения рыночных отношений устанавливала сама власть, сохранившая в своих в руках т. н. командные высоты экономики. В силу этого он постепенно отказался от взгляда на нэп как кратковременное тактическое отступление и стал рассматривать его как магистральный путь к социализму. В марте 1922 г. он пришёл к убеждению, что «экономически и политически нэп вполне обеспечит нам возможность постройки фундамента социалистической экономики», что «из России нэповской будет Россия социалистическая» Там же. С. 60,77-78, 213.. Одновременно, убеждённый в том, что новая экономическая политика «является достаточно и ясно установленной» Там же. С. 356., Ленин на XI съезде партии выступил с важным политическим заявлением о прекращении отступления и выдвинул задачу подготовки наступления на частный капитал. Резолюция XII съезда партии (апрель 1923г.)«Опромышленности» уточняла, что переход к нэпу не вносит принципиальных изменений в соотношение функций собственника средств производства и хозяйствующего субъекта в лице пролетарского государства КПСС в резолюциях и решениях съездов, конфе-ренций и пленумов ЦК. Т. 3. М.: Политиздат, 1984. С. 61, 63..
Нэп не был переходом от коммунизма к капитализму, от политики обобществления и государственного регулирования к рыночной экономике. Он, скорее, был легитимным опытом рыночных реформ в условиях специфической советской системы, одной из тенденций в политике и одним из элементов в экономике. По своим целям нэп представлял собой антикризисную модель, призванную, в первую очередь, снять политическое и социальное напряжение в стране. Сохранение «командных высот» в экономике, по замыслу «архитекторов» нэпа, позволяло использовать опыт рыночного хозяйства с минимальными для власти политическими и социальными издержками. Но на пересечении процесса возрождения рыночных отношений и активного, но малокомпетентного вмешательства партийно-государственного руководства во все сферы жизни общества рождалась вереница новых кризисов. Например, острая потребность в оборотном капитале (прежде всего, на зарплату рабочим), породила в конце 1921 г. - начале 1922 г. острый финансовый кризис. «Период разбазаривания промышленности» характеризовался выходом трестов на рынок с палатками розничной торговли. В итоге госпромышленность положила в карман частного посредника только за первый год нэпа, по разным оценкам, от 150 до 300 млн. зол. рублей [18, с. 190]. Только в феврале 1923 г. государственным организациям было запрещено заключать сделки между собой с использованием частных посредников.
Сформировалась многоукладная и неустойчивая экономическая структура, породившая несколько серьёзных эко- комических и финансовых кризисов. В свою очередь, «кризисная модель» стимулировала расширение административных методов управления, особенно в отношении «командных высот». Находясь на острие внутрипартийной борьбы, проблема кризисов постепенно политизировалась и приобретала идеологическую окраску. В свою очередь, принимаемые меры по преодолению очередного кризиса способствовали дальнейшему сужению нэповских свобод и параллельному формированию административномобилизационной системы.
В нэпе было много пережитков военного коммунизма: сохраняющийся до 1924 г. натуральный налог; огосударствление кооперации; децентрализация управления промышленностью только на уровне трестовского хозрасчёта и пр. Отсутствовал рыночный механизм во взаимоотношениях между тяжёлой и лёгкой промышленностью, тяжёлая индустрия работала на госзаказах и дотациях. В основу хозяйственной модели восстановительного периода была положена практически полностью огосударствленная промышленность, система управления которой была рассчитана, прежде всего, на выполнение политических команд власти. Незыблемыми оставались принципы диктатуры пролетариата и «ведущей роли» рабочего класса, а рыночные механизмы с самого начала были «инфицированы» вирусами командного управления экономикой Советская товарная биржа: 20-е годы. Документы и материалы. М.: Дело, 1992. С. 6.. Попытка выработать основанную на оптимальном сочетании государственной и частной собственности модель экономики на практике наткнулась на сильные колебания политики советской власти и дифференциацию подходов к разным секторам экономики. Своеобразие экономики заключалось не столько в борьбе плана и рынка, сколько в том, что в этот период не сложились ни рыночные, ни плановые механизмы регулирования. В этих условиях широкомасштабное вмешательство государства носило характер прямого администрирования, что и рождало острые противоречия [19, с. 101].
Допустив многообразие форм деятельности и собственности в экономике, правящая партия пыталась компенсировать это в политической сфере. Программа РКП(б) не была пересмотрена при переходе к нэпу, а работа по обобщению опыта формирования основ нового хозяйственного механизма контролировалась специальной комиссией ЦК РКП(б) и СНК под председательством Л. Б. Каменева. В литературе выделяются несколько точек «доктринального напряжения» (весна и осень 1921 г., весна 1922 г., осень 1924 г., весна и зима 1925 г.), когда господствующие представления о модели политического действия входили в противоречие с реальностью и нуждались в развитии доктрины [43, с. 19]. Но не всегда из этого следовали адекватные выводы.