Парадокс Ратцеля, свойства больших и малых стран
Прорыв всегда требует смелости и таланта. С.А. Караганов постоянно подчеркивает, что Сибирь развивалась исторически тогда, когда развивалась именно как территория экономической свободы. Начавшийся поворот на Восток не будет результативным, если Сибирь не станет гигантской лабораторией будущего, ведь пионерное освоение территории -- это венчурный процесс [14], он не может быть успешным без духа фронтира, отваги и даже авантюризма первопроходцев. Однако наряду с огромной восточной лабораторией стране необходимо иметь и небольшую, но ультрасовременную западную. Начавшаяся интеллектуальная эмансипация России, переход от копирования американских и европейских образцов к самостоятельным творческим поискам при максимальной выдвинутости на запад и эксклавном положении создают объективные предпосылки для такой макроспециализации Калининградской области. Ведь именно соперничество в наибольшей степени способствует творчеству, сотрудничество вполне допускает заимствование готовых образцов, в лучшем случае адаптируемых с учетом местных условий. Для этого сильные исследовательские лаборатории явно не нужны. Между тем Х. Ортега-и-Гассет (1883-1955) настоятельно призывал нас заимствовать материал, а не образцы, ни в коем случае не освобождая себя от напряженной творческой работы [13].
Решение важнейших задач внутренней и внешней геополитики, связанных как с поворотом на Восток, так и с отмеченным выше возрастанием роли больших стран в международных отношениях при относительном сокращении веса малых [2], объективно требует резкого усиления внимания к большим пространствам. Общеизвестно хрестоматийное положение Ф. Ратцеля (1844-1904), отца антропогеографии и предтечи геополитики, о необходимости для быстрого прогресса высокой плотности населения. Сформулированное в XIX веке, оно интуитивно представляется настолько верным, что даже не нуждается в доказательствах, а потому лежит и сейчас в основе почти всех исследований распространения инноваций. Между тем Ф. Ратцель, который был значительно глубже, чем это представлялось современникам и потомкам, оставил нам следующую мысль: «Чем шире и яснее географический горизонт, тем обширнее политические планы и тем больше становится мерило. А вместе с этим растут и государства, и народы. Народ, работающий на большом пространстве, выигрывает в силе, в широте взгляда и в свободе; в этом заключается награда за этот самоотверженный труд» [16, с. 31]. Это явное противоречие заслуживает того, чтобы войти в науку как парадокс Ратцеля. Его анализ выходит за рамки данной статьи, но для решения поставленных здесь задач необходимо соотнести его с другими теоретическими конструкциями.
Вопрос о сравнительных конкурентных преимуществах больших и малых стран не нов, он рассматривался Б.Н. Зиминым (1929-1995) при создании теории малых высокоразвитых стран еще на рубеже 1970-1980-х годов [15]. Малая страна была определена Б.Н. Зиминым как страна меньше одного стандартного экономического района, также получившего четкое определение. Главные преимущества малых высокоразвитых стран определяются более высоким уровнем социальной инфраструктуры, которую Б.Н. Зимин трактовал не только в традиционном понимании, но прежде всего как образ трудового мышления. В основе же лежит пирамида прямого восприятия -- все жители такой страны знакомы либо лично, либо через общих знакомых. Результат -- не только меньшая удаленность власти от народа, меньший расход человеческого материала в фиктивных сферах деятельности вроде бюрократического аппарата, более низкий уровень преступности, но и более высокий образовательный уровень, большая инновационность. Б.Н. Зимин любил подчеркивать, что высшее образование в некоторых скандинавских странах стало бесплатным уже в начале ХХ века, даже раньше, чем в Советской России. Располагая значительно меньшими человеческими ресурсами, малые страны должны были неустанно заботиться об их возможно более эффективном использовании. Это был вопрос их выживания в жесткой конкурентной борьбе с большими странами с их емкими рынками и обильными человеческими ресурсами.
Региональная макроспециализация
Развитие Калининградской области как западной лаборатории будущего, создающей его модели не только для внутреннего потребления, но и на экспорт, позволит стране исключительно успешно сыграть масштабами, одновременно пользуясь конкурентными преимуществами и большой, и малой страны. В условиях неизбежного возрождения консерватизма следует максимально использовать интеллектуальный потенциал страны, что совсем не требовалось при основанной на заимствованиях модернизации. Необходимо взять на вооружение многие идеи и подходы, применявшиеся при создании новосибирского Академгородка, включая и те, которые не были реализованы полностью в силу политических ограничений тех лет и идеологических предрассудков.
Мы еще далеко не вполне осознаем, что стали (точнее, остались) одной из самых свободных в интеллектуальном отношении стран, а все ограничения в этой области связаны как раз с заимствованием западных образцов, хотя и далеко не полным [10]. К этим ограничениям следует отнести в первую очередь угасание научных дискуссий, отмирание семинарской жизни, без чего немыслимы не только развитие науки и высшего образования, но и нормальный демократический процесс. При этом попытки представить нашу страну тоталитарным государством будут продолжаться и усиливаться, поскольку никак не связаны с реальным уровнем политических свобод и гарантий гражданских прав, а коренятся исключительно в геополитическом противостоянии.
По справедливому мнению М. Ларюэль, перспективы нахождения взаимопонимания между Западом и Россией никак нельзя считать обнадеживающими, поскольку для Запада «нормальность» относится к тому краткому периоду, когда Россия почти безоговорочно принимала навязываемые ей принципы и правила поведения на международной арене, в то время как для самой России «нормальность» -- это статус великой державы, которым она обладала в период проигранной ею холодной войны. Подобная невозможность опереться на единообразное понимание «нормальности» создает произвол в трактовке будущего Европы и вытекающем из нее распределении на врагов и друзей. Для консервативной России неприемлем демонтаж как Ялтинского мирового порядка, так и основ классической европейской цивилизации с помощью постмодернистских теорий, отрицающих традиционные ценности, национальную идентичность и государственный суверенитет [24].
Нам с очевидностью навязали идеологическую войну, в которой мы должны решительно защищать то, что нам дорого. Но войны не выигрываются обороной, а для грядущего контрнаступления Калининградская область была бы наиболее подходящим плацдармом. В советские времена существование развитых стран Запада как альтернативы положению в нашей стране весьма способствовало развитию критического отношения к отечественным реалиям и критического мышления в целом. Сейчас же нам следует полагаться только на себя, на свой разум и на тот опыт, который мы можем почерпнуть в истории, отечественной и зарубежной, и на этой основе выстраивать свою идеологию и стратегию во внешнем мире.
Наступательность в развитии Калининградской области должна предполагать в первую очередь ее позиционирование в интеллектуальном пространстве Европы как свободной трибуны для выражения различных точек зрения по важнейшим проблемам современности. Этому будет весьма способствовать проведение международных форумов с разным охватом участников -- от семинаров до конгрессов, но всегда со свободными дискуссиями между представителями разных точек зрения, чего сейчас не хватает на Западе, а в последние годы и у нас. Дискуссионность сделает эти мероприятия интересными и привлекательными. Надо хорошо уяснить, что упадок дискуссионности на Западе вызван не каким-то недомыслием или нелепой интеллектуальной модой, а его глубоким системным кризисом. Чем более уязвим существующий порядок вещей для критики, тем более необходимо ее избегать. Запад стал в этом отношении зеркальным отражением СССР.
Постоянно действующей свободной трибуной должны стать и журналы -- научные, научно-популярные, общественно-политические, издаваемые на двух и более языках и находящиеся в открытом доступе в интернете. Такие журналы будут мощным проявлением «мягкой силы», свободной от негативных последствий пропаганды и контрпропаганды, о чем уже доводилось писать [21]. Успех в конкурентной борьбе, в том числе и на региональном уровне, требует трезвого учета своих сильных и слабых сторон -- мы не должны ни презирать, ни идеализировать себя, хотя исторически мы очень склонны впадать в одну из этих крайностей. Мы в несравненно большей мере люди порыва, нежели систематической работы. Было бы совсем неплохо завести в себе «немного немца», как нам давно советует Я. И. Кузьминов, но это вряд ли поможет хоть в чем-то обойти Германию. Нам надо научиться использовать наши недостатки в качестве конкурентных преимуществ, ведь если наши недостатки -- продолжения наших достоинств, то справедливо и обратное. Мы страшно любим спорить, зачастую на это уходит вся энергия. Отчего бы не использовать эту нашу особенность для развития международных журналов, обеспечивая высокий интеллектуальный и моральный уровень дискуссий, ведущихся на их виртуальных страницах?
Эксперименты в науке и высшей школе
«Разумный», «здоровый» и «умеренный» консерватизм, о котором говорил В.В. Путин [5], с очевидностью предполагает извлечение пользы из нашего отставания от Запада во многих сферах образования, науки и общественно-политической жизни. К сожалению, именно в этих сферах отставание преодолевается особенно рьяно. Приходится констатировать, что, весьма успешно восстановив суверенное целеполагание во внешней политике, резко повысив боеспособность вооруженных сил, страна остается в зависимости от Запада в области образования и науки. Как можно было отдать на аутсорсинг геополитическим соперникам оценку квалификации научных и научно-педагогических работников, а также исследовательских организаций и вузов?!
Замечательный гносеолог и философ науки М.А. Розов (1930-2011) часто использовал понятие «болтливый факт» -- факт, который свидетельствует о наличии некой важной закономерности. Именно такой «болтливый факт» показала недавняя практика Института географии РАН (ИГРАН). В июле 2021 года поступило предложение Института водных проблем РАН вступить в консорциум по изучению водных ресурсов Крыма, горячо поддержанное лабораторией гидрологии ИГРАН. Для оформления участия в консорциуме необходимо решение ученого совета. Казалось бы, вопрос чисто технический. Однако в ходе дистанционного голосования развернулась нешуточная полемика. Выяснилось, что многие члены ученого совета, включая ряд руководителей подразделений и некоторых весьма авторитетных исследователей, либо категорически возражают против участия в этом консорциуме, либо как минимум его не поддерживают, поскольку любые ассоциации ИГРАН с Крымом повредят их международным связям. Подчеркнем, что речь шла об участии ИГРАН, а не об их личном участии -- тут каждый волен выбирать сам. Только пространное и прочувствованное письмо и. о. директора позволило набрать 2/3 голосов. Трудно судить о настроениях в коридорах власти, но при проведении здорового патриотического курса будет естественно задаться вопросом, зачем стране ученые, которые даже в самых ответственных ситуациях смотрят не в ту сторону, и как изменить их мотивацию, чтобы они смотрели в свою.
«Беда в том, что указы президента являются элементами плановой экономики (цель -- поднять престиж ученого, работающего на государство), а исполнять их в Министерстве науки и высшего образования РФ хотят сугубо рыночными методами», -- пишет директор ИНИОН РАН А.В. Кузнецов [9]. Еще большая беда в том, что других методов нынешние чиновники просто не знают -- они не жили в СССР, где наукой, причем куда более мощной, особенно в качественном отношении, управляли без всякой библиометрии. Делалось это тоже далеко не безупречно, но гораздо лучше, чем сейчас. Очевидно, что наша страна в обозримой перспективе не сможет даже приблизиться к США и другим ведущим странам Запада по объемам финансирования образования и науки. Следовательно, необходимо делать упор на повышение эффективности затрат, а для этого нужны талантливые и смелые эксперименты, подходящей площадкой для которых могла бы стать Калининградская область. Романтический лозунг 1930-х годов «Догоним и перегоним!» может оказаться старым, но грозным оружием, поскольку наука на Западе далеко не отличается эффективностью, что стало особенно очевидным в ходе разработки вакцин против COVID-19, хотя множество свидетельств тому было и ранее.
Еще менее впечатляет уровень высшего образования. У нас принято восхищаться Лигой плюща, но выпускник Гарварда Дж. Буш-мл. путал Австрию и Австралию, Грузию и штат Джорджия. Выпускница Брауновского университета В. Нуланд изъявила готовность направить американский флот к берегам Беларуси. Сила этих университетов (и многих других) -- в их рейтингах. Высокая репутация обеспечивает им обильное финансирование, последнее позволяет привлекать звезд мировой науки, а звездный состав профессорского корпуса создает высокие рейтинги. Однако уровень научных исследований в университетах весьма косвенным образом связан с уровнем подготовки выпускников, большинство из которых вовсе не стремится к академической карьере. В то же время крупные ученые если и тратят силы и время на работу со студентами, то только для подготовки научной смены. Студенты Гарварда в частном порядке рассказывают, что выступления на спортивных соревнованиях за alma mater способствуют академическим успехам ничуть не меньше, чем усердная учеба. Сюрреалистическая ситуация в наших вузах, при которой неуклонный рост требований к публикационной активности преподавателей сопровождается столь же неуклонным снижением требований к знаниям студентов, -- результат нелепой гонки за рейтингами, проигрыш в которой обеспечен нам самим фактом участия.