Одно из произведений означенного периода привлекает особое исследовательское внимание. Стихотворение «Душа грустит о небесах» (1919), по справедливому заключению В.А. Доманского, отличается выражением глубокой грусти лирического героя, вызванной «вечным стремлением души к идеалу, высшим сферам, сокровенным тайнам мироздания и невозможности их достичь и объяснить» [Доманский, 2010, с. 140]. Это стихотворение - яркий пример того, как лирический пейзаж становится, если пользоваться терминологией М.М. Бахтина, «живописным эквивалентом» эмоционально пережитой поэтом мысли о мире [Бахтин, 1979, с. 87].
Воссозданная в стихотворении картина мира представляет сложное единство трехуровневого пространственного изображения. Первый уровень составляет «высшая сфера», на которую указал Доманский: «Душа грустит о небесах, / Она не здешних нив жилица» (Т. 1, с. 138). Второй уровень формируется знаками религиозной культуры: «сучья золотых стволов», «как свечи, теплятся пред тайной». Третий - образом природы, в которой «огонь зеленый шевелится», а отраженная в водной глади луна «пьет» «в хребты» коней. Земной и небесный миры объединены, и небо посылает людям знаки о неблагополучии. Не случайно «в водах дол» отражена не только мирная луна, пьющая хребты коней, но и «вдруг в небе ставшая комета». Комета или «падающая звезда», как известно, символизирует эпохальные перемены в истории, угрожающие кровопролитием и войной и посылаемые человечеству как сообщение о гневе Господнем. В главе шестой Апокалипсиса читаем: «И когда Он снял шестую печать, я взглянул, и вот, произошло великое землетрясение, и солнце стало мрачно как власяница, и луна сделалась как кровь. / И звезды небесные пали на землю, как смоковница, потрясаемая сильным ветром, роняет незрелые смоквы свои» (Откр. 6: 12-13). Завершается есенинское стихотворение словами, свидетельствующими о стремлении лирического героя слиться с живым миром природы и проникнуть в глубинную тайну мироздания: «О, если б прорасти глазами, / Как эти листья, в глубину...».
Таким образом, мир стихотворения построен на единстве бытового пространства с бытийным. Об идеальном характере такого видения мира Есенин писал в трактате «Ключи Марии»: «как опрокинутость земли сольется в браке с опрокинутостью неба. Пространство будет побеждено» [Есенин, 2020, с. 29]. В этой трактовке отношения земного (физического) мира к небесному (духовному) как творения Божия к замыслу автор следует традиционному для русской культуры пониманию. Его мысль о мире развивается в этом русле.
Для лирики поэта названных лет, как и для поэм, свойственно осмысление современности через посредство библейского текста, о чем неоднократно писали есениноведы. О.Е. Вороновой для обозначения действующего в есенинском творчестве принципа предложен термин «необиблейское мифотворчество» [Воронова, 2002, с. 253]. Поэмы революционных лет рассматриваются ученым через соединение мистериального и мифологического начал в творчестве Есенина [Там же, с. 271]. Очевидно, что актуализация мистериального сюжета о смерти и возрождении мира в лирике поэта обусловлена именно переломным характером времени. Этот сюжет, как известно, восходит к древнейшим культам и первоначально был связан с календарным циклом растительного мира, а в дальнейшем стал основой орфических, дионисийских мистерий и оттуда перешел в христианскую культуру.
В современном литературоведении неоднократно отмечалось активное функционирование мистериального сюжета в литературе переходных исторических моментов как в романтической поэзии конца ХУШ - первых десятилетий XIX века, так и в неоромантической конца XIX - начала XX века. Переходным периодам, по словам М.В. Яковлева, свойственно «восприятие и художественное изображение реальности как таинства», важнейшим способом переживания которого становится «образ многоуровневого пространства» в «нелинейном» времени [Яковлев, 2015, с. 143].
Лирические произведения С.А. Есенина 1918-1919-х годов дают материал для выделения в них мистериального сюжета. Лирический герой глубоко переживает связанную с постреволюционными событиями трагическую гибель природного мира, теплого и живого, и страстно желает его возрождения. В художественном пространстве этих стихотворений выделяются три слоя: средний (физический), указывающий на события биографического и условно-исторического планов, нижний (метафизический), связанный с одушевлением и одухотворением природы, и вышний, включающий библейскую образность и символику.
Средний слой воссоздается посредством символического изображения неспокойного, мятежного времени в описании неуправляемых природных стихий: ветер «спросонок вскочил», «океан мятежный», «злая вьюга». Стихийные силы разрушают общность живого мира природы и человека, попирают устоявшиеся идеи и ценности, а сама жизнь сводится к грубой физиологии:
К черту чувства. Слова в навоз,
Только образ и мощь порыва!
Что нам солнце? Весь звездный обоз -
Золотая струя коллектива.
Что нам Индия? Что Толстой?
Этот ветер что был, что не был.
Нынче мужик простой
Пялится ширьше неба (Т. 4, с. 181).
В опьянении бунтарским восторгом современность отрешается от прошлого, а герои настоящего стремятся «зауздать землю», отменить вечные законы бытия и навязать миру людскую волю, что вряд ли возможно:
Пусть Америка, Лондон пусть.
Разве воды текут обратно?
Это пляшет российская грусть,
На солнце смывая пятна (Т. 4, с. 181).
Исторические реалии лишены у Есенина детализации, но через них поэт осмысляет события современности, переводя их с бытового на бытийный план.
К среднему условно-историческому уровню пространственного изображения в анализируемых стихотворениях Есенина примыкает нижний, уровень одухотворенной и одушевленной природы, органичной частью которой осознает себя поэт. Обстоятельства действительной жизни вынуждают его уйти от этого родства:
Я покинул родимый дом,
Голубую оставил Русь.
В три звезды березняк над прудом
Теплит матери старой грусть,
но не отказаться от него:
Я не скоро, не скоро вернусь!
Долго петь и звенеть пурге (Т. 1, с. 143).
Утратой теплого и живого мира обусловлен мотив смерти, пронизывающий ткань стихотворений Есенина рассматриваемого периода. Это не смерть одного человека и не только отживающей крестьянской, православной, «голубой» Руси, но трагическая судьба целого поколения русских людей, ставшего жертвой исторических катаклизмов:
Пушистый звон и руга,
И камень под крестом.
Стегает злая вьюга
Расщелканным кнутом.
Шаманит лес-кудесник
Про черную судьбу.
Лежишь ты, мой ровесник,
В нетесаном гробу (Т. 4, с. 156).
В русле мистериального сюжета средний слой хронотопа анализируемых стихотворений сопрягается с нижним, составляя единое целое. Кладбищенский топос сменяется топосом дороги, символизирующим продолжение жизни:
Серебристая дорога,
Ты зовешь меня куда?
Свечкой чисточетверговой
Над тобой горит звезда (Т. 1, с. 126).
А умирание осеняется радостью: «Не огражу мой тихий кров / От радости над умираньем» (Т. 4, с. 178).
Эта радость обусловлена символикой высшего слоя пространственного изображения, связанного с мотивами неба, «господних врат», иконы, свечи, образами «белого ангела», Богородицы.
Так, к единству среднего и нижнего уровней пространственного изображения примыкает вышний, а свирепствующий на земле «океан мятежный» оправдывается тем, что вернет людей под кров церкви. Эта надежда в тексте выражена аллюзией на евангельский мотив обращения рыбаков апостолами новой религии:
Шуми, шуми, реви сильней,
Свирепствуй, океан мятежный,
И в солнца золотые мрежи
Сгоняй сребристых окуней (Т. 4, с. 178).
Таким образом, привлеченный к анализу ряд стихотворений объединяется общим сюжетом разрушения и нового рождения мира. Соответствующий ему тип мистериального, трехуровневого пространства складывается в сознании лирического героя и завершается молитвенным обращением к Богу. Герой призывает пролить в бренный мир «смолой кипящею восток», очистить его и вознести к небесным высям:
Да опалят уста огня
Людскую страсть и стыд.
Взнеси, как голубя, меня
В твой в синих рощах скит (Т. 1, с. 142).
Художественное пространство стихотворения Есенина обретает литургическое значение с аллюзией на духовное схождение Христа во время таинства претворения вина и хлеба, хотя и используются для этого стилистически снижающие образ изобразительные детали («Сойди на землю без порток...»).
Весь комплекс рассмотренных в аспекте сюжетно -пространственной организации лирических стихотворений формирует мистериальный сюжет рядом смысловых центров: «дом», «память», «смерть», «радость» «пограничность», «хаос», «космос», «Бог».
Выводы
Обобщая содержание статьи, отметим выведенные в ходе анализа основные положения:
- образный мир лирики С.А. Есенина 1914-1916 годов в значительной своей части восходит к устно-поэтической традиции; выстраивая текст в движении от «заставочного» образа к «корабельному» и «ангелическому», автор выражает свое религиозное чувство, которое делит не с другими людьми, а с природой;
- следуя фольклорно-мифологической традиции, поэт вводит в художественный мир произведений трансформированные народным сознанием сюжеты и образы церковного предания, апокрифических текстов, народных духовных песен, привнося в них индивидуальное творческое начало и сохраняя христианскую ценностную ориентированность;
- мистериальный сюжет в лирике 1918-1919 годов позволяет поэту дать трактовку современным событиям через призму универсального библейского текста и провидеть «новую землю», которая будет дана Божественной волей грядущим поколениям людей;
- в плане концептуализации изображенной в лирике Есенина рассматриваемого периода картины мира предлагается определить тип воссоздавшего ее творческого сознания термином «народное православие».
Список источников
1. Афанасьев А. Н. Народные русские легенды. - М.: Современные проблемы, 1914. - 316 с.
2. Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества / сост. С. Г. Бочаров, примеч. С. С. Аверинцев, С. Г. Бочаров. - М.: Искусство, 1979. - 423 с.
3. Воронова О. Е. Сергей Есенин и русская духовная культура: моногр. - Рязань: Узорочье, 2002. - 520 с.
4. Воронова О. Е. Софийно-пантеистические мотивы в ранней лирике С.А. Есенина // Современное есениноведение. - 2015. - № 4. - С. 53-57.
5. Голубиная книга // Народная поэзия: Былины, песни, духовные стихи / сост. А. В. Оксенов. - 4-е изд. - СПб.: Синод. тип., 1908. - С. 304-311.
6. Доманский В. А. Феномен есенинской грусти // Проблемы научной биографии С.А. Есенина: сб. тр. / отв. ред. О. Е. Воронова, Н. И. Шубникова-Гусева. - Рязань: Пресса, 2010. - С. 133-142.
7. Есаулов И. А. Категория соборности в русской литературе. - Петрозаводск: Изд-во Петрозавод. гос. ун-та, 1995. - 287 с.
8. Есаулов И. А. Пасхальность русской словесности. - М.: Кругъ, 2004. - 560 с.
9. Есенин С.А. Ключи Марии. - М.: Моск. труд. артель художников слова, 1920. - 42 с.
10. Есенин С.А. Полн. собр. соч.: в 7 т. - Изд. 2-е. - Т. 4: Стихотворения, не вошедшие в «Собрание стихотворений» / сост., подгот. текста и коммент. С. П. Кошечкина, Н. Г. Юсова. - М.: ИМЛИ РАН, 2004. - 544 с.
11. Есенин С.А. Полн. собр. соч.: в 7 т. - Т. 1: Стихотворения / подгот. текста и коммент. А. А. Козловского. - М.: Наука: Голос, 1995. - 672 с.
12. Захаров В. Н. Проблемы исторической поэтики. Этнологические аспекты. - М.: Индрик, 2012. - 264 с.
13. Зырянов О. В. Проблемно-методологическое поле современной этнопоэтики // Филологический класс. - 2019. - № 1 (55). - С. 8-15.
14. Михаленко Н. В. Пространственная организация образа Небесного Града в ранней лирике С.А. Есенина // Сергей Есенин и литературный процесс: традиции, творческие связи: сб. науч. тр. / отв. ред. О. Е. Воронова, Н. И. Шубникова-Гусева. - Рязань: РИД, 2006. - С. 105-116.
15. Поэтика: слов. актуальных терминов и понятий / гл. науч. ред. Н. Д. Тамарченко. - М.: Изд-во Кулагиной Intrada, 2008. - 358 с.
16. Самоделова Е. А. Старообрядческие и сектантские ключи к «Ключам Марии» Есенина // Сергей Есенин и искусство. Сер.: Есенин в XXI веке. - М.: ИМЛИ РАН, 2014. - С. 97-113.
17. Серегина С.А. Орнамент как искусство в «Ключах Марии» Есенина и культуре модерна // Сергей Есенин и искусство. Сер.: Есенин в XXI веке. - М.: ИМЛИ РАН, 2014. - С. 114-125.
18. Скороходов М. В. «В лунном кружеве украдкой...»; «Певущий зов»: пробные статьи для Есенинской энциклопедии // Современное есениноведение. - 2020. - № 3 (54). - С. 16-22.
19. Соловьева М. А. Ветхозаветные пророчества и эсхатологические образы Нового Завета в лирике С.А. Есенина 1918-1919 гг. // Проблемы исторической поэтики. - Петрозаводск: Изд-во Петрозавод. гос. ун-та, 2014. - Вып. 12.- С. 432-455.
20. Толстой Н. И. Очерки славянского язычества / сост. и отв. ред. С. М. Толстая. - М.: Индрик, 2003. - 622 с.