ОБ ИНТЕРПРЕТАЦИИ ТЕРМИНА «ПРАВОВАЯ ПРИРОДА»
Н.П. Асланян
Северо-Кавказский филиал ФГБОУВО «Российский государственный университет правосудия», г. Краснодар, Российская Федерация
Т.В. Новикова
Северо-Кавказский филиал ФГБОУВО «Российский государственный университет правосудия», г. Краснодар, Российская Федерация
АННОТАЦИЯ
термин правовая природа сущность
Многозначный термин «правовая природа» давно и активно используется в российской правовой науке при исследовании едва ли не всех правовых феноменов. Его употребление в юридическом наукообороте восходит к сочинениям дореволюционных отечественных правоведов, расширяется в трудах ученых-юристов советского периода, и достигает поистине грандиозных размеров в современных юридических работах. Казалось бы, такой большой запрос на термин и (соответственно) обозначаемое им понятие должен был привести к обилию специальных исследований и определенности в интерпретации термина. Однако этого не произошло и представления о природе правовых явлений являются, скорее, результатом интуитивного познания, нежели логического мышления.
Те редкие случаи, в которых правоведы пытаются определить термин «природа» применительно к правовым явлениям, только усиливают его неопределенность путем углубления полисемии. В статье предпринимается попытка отграничить термин «природа» от конкурирующего с ним термина «сущность», а также обосновывается тезис о методологической роли понятия «природа» в познании правовых явлений.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА. Природа, правовая природа, юридическая природа, сущность, юридическая терминология, отраслевая терминосистема.
N. P. Aslanyan
Russian State University of Justice, North Caucasian Branch,
Krasnodar, Russian Federation
T. V. Novikova
Russian State University of Justice, North Caucasian Branch,
Krasnodar, Russian Federation
ON INTERPRETATION OF THE TERM «LEGAL NATURE»
ABSTRACT. The polysemantic term “legal nature” has been actively and for a long time used in Russian legal science in terms of research of almost all legal phenomena.
Its usage by jurisprudence traces back to the writings of pre-revolutionary national scholars, expands in scientific works of legal scholars of the Soviet period, and amounts to a truly tremendous scale in present-day legal papers. Seemingly, such a huge demand for the term and (correspondingly) for the concept denoted by it should have led to a plenty of specific studies and certainty in interpretation of the term. However, this did not happen and understanding of the legal phenomena nature is rather a result of intuitive perception than that of logical thinking. Those rare cases, in which legal scholars try to define the term “nature” as applied to the legal phenomena, only intensify its uncertainty by deepening its polysemy. The article makes an attempt in the article to delimit the term “nature” and the competitive term “essence”, as well as substantiates a thesis of the methodological role of the notion “nature” for the legal phenomena cognition.
KEYWORDS. Nature, legal nature, juridical nature, essence, juridical terminology, branch term system.
Суть науки -- в построении или, точнее, в устроении терминологии. Слово, ходячее и неопределенное, выковать в удачный термин -- это и значит решить поставленную проблему. Всякая наука -- система терминов. <...> Не ищите в науке ничего кроме терминов, данных в их соотношениях: все содержание науки, как таковой, сводится именно к терминам в их связях, которые (связи) первично даются определениями терминов. <...> Неужели все споры науки суть «споры о словах»? Да, да и да. Но только под спором о словах надо разуметь именно то, о чем мы говорим, именно вопрос точной и удачной терминологии.
П.А. Флоренский
Словосочетание «правовая (юридическая) природа» с безусловностью признается юридическим термином, а понятие, им номинируемое, -- правовой категорией. Особенно прочно оно «укоренилось» в гражданском правоведении и сегодня едва ли не каждый автор прибегает к нему, независимо от вида работы, будь то небольшая статья по какому-либо частному вопросу или солидная монография. Особенно востребован термин в диссертационных исследованиях, в которых он нередко выносится в название работы. В предыдущей статье, посвященной рассматриваемому вопросу, нами было показано, что в современной юридической литературе единообразное понимание термина «правовая природа» отсутствует и в целом доктрина склоняется к трактовке его в значении «правовая сущность» [1]. Такое положение дел представляется неприемлемым, во-первых, потому что термины «природа» и «сущность» синонимами не являются, а, во-вторых, потому что наличие в отраслевой терминосистеме двух терминов с одним и тем же значением является недопустимым. Каждый термин должен иметь дефиницию, а каждый автор, использующий его, -- четкое понимание его значения. Противное не только свидетельствует о погрешностях в работе с понятийно-категориальным аппаратом, но и прямо влияет на результаты научного труда. Невозможно изучать правовую природу явления, не зная, что именно следует изучать. Ученый оказывается методологически дезориентированным, что, несомненно, сказывается на качестве исследования.
Термин «правовая природа» представлен субстантивным словосочетанием с главным словом «природа», которое и нуждается в интерпретации.
Полисемичное слово «природа» имеет множество значений. Для его исследования существенным является факт принадлежности слова к именам существительным, которые способны обозначать предметы, признаки предметов, действия, состояния и т. д. Категория имени существительного является выражением предметности; она «обеспечивает возможность мыслить предметно, в форме названия, даже отвлеченные понятия о качествах и действиях» [2, с. 50], или, говоря иначе, позволяет опредмечивать любое непредметное представление [3, с. 72--73]. Примером сказанного является существительное «природа», которое номинирует природу как в значении предмета (окружающая естественная среда), так и в значении качества, свойства, признака (природа вещей, природа человека). Это слово используется в правовой науке едва ли не во всех существующих его значениях, но главным является его применение в значении «свойство, признак», о чем свидетельствуют труды видных российских правоведов, предпринимавших попытки выявить природу права, общества, государства, власти, принуждения, юриспруденции, норм права, субъективных прав и обязанностей и т. д. путем установления признаков упомянутых реалий [4, с. 29--37; 5, с. 251--262; 6, с. 157--181, 184--199, 261--268, 285--305]. Поскольку термин «природа» в рассматриваемом нами аспекте априори не относится к обозначению природы в естественнонаучном (объект естествознания), философски-абстрактном1 или бытовом («места вне городов») смысле, то в дальнейшем мы будем говорить именно об упомянутом «опредмеченном непредметном представлении», т. е. об употреблении слова «природа» для обозначения признаков (свойств) предметов. Такими предметами для юридической науки являются правовые явления, ибо «наука имеет дело с явлениями, и только их изучение, сравнение, обобщение, классифицирование возможно для науки» [8, с. 6]. Правовая наука занимается познанием различных правовых явлений и осуществляет она это путем установления их признаков (свойств). Выявленные признаки правовых явлений описываются, соотносятся с признаками других явлений (как правовых, так и неправовых), на основе чего осуществляется их (явлений) определение, разграничение и классификация. Признаки, характеризующие явления, могут быть самыми различными: необходимыми и случайными; основными и производными; отделимыми и неотделимыми; общими и единичными. В дореволюционной литературе применялись классификации признаков на постоянные и переменные [9, с. 4; 10, с. 5--6], постоянные и временные, общие и частные, общеобязательные и случайные [5, с. 84, 162, 312, 345, 424--425]. Исходя из этих классификаций, мы относим признак природы к общим, необходимым и постоянным. Он является общим, так как принадлежит всем существующим (существовавшим) явлениям (каждое явление -- суть возникшее явление). Он является необходимым и постоянным, так как фиксирует необратимый факт происхождения. «Природа вещей -- не что иное, как их возникновение в определенные времена и при определенных условиях; всегда, когда последние таковы, именно таковыми, а не другими возникают вещи» [11, с. 77], -- утверждал итальянский философ Дж. Вико. Анализируя это утверждение, А. В. Ахутин указывает, что в рамках такого подхода понять природу -- «значит реконструировать истинное первоначало вещей в истории их становления» [12, с. 16]. И хотя сам А. В. Аху- тин достаточно скептически оценивает процитированное высказывание в свете исследуемой им идеи природы, породившей за время своего существования «плотные смысловые напластования» [12, с. 3], мы полагаем, что именно такое понимание наиболее приемлемо для определения понятия «природа» применительно к правовым явлениям.
В том, что данное понятие нуждается в определении, равно как и номинирующий его термин, не должно быть никаких сомнений. Развитие правовой науки, расширение ее предметного поля, сопровождающиеся «разрастанием» терминологического массива (как за счет дифференциации знания, так и за счет полисемии) выдвигает на передний план потребность упорядочения имеющейся совокупности терминов. В качестве предварительного условия такого упорядочения лингвисты называют исследование истории развития терминологии (диахронический анализ) [13, с. 178--179]. Полагаем, что это условие справедливо не только относительно изучения общих вопросов развития терминолексики и терминообразующих средств различных областей знания, но и относительно каждого отдельного термина. Учитывая связь термина с понятием2, тот факт, что «термин не только пассивно регистрирует понятие, но в свою очередь воздействует на это понятие, уточняет его, отделяет от смежных представлений» [15, с. 23], можно утверждать, что оно справедливо вдвойне. Исследование понятий и терминов, их номинирующих, следует проводить параллельно, поскольку «то, что называют историей понятия, является, пожалуй, историей или нашего познания понятия, или значений слов» [16, с. 137]. Руководствуясь методологическими указаниями известных российских лингвистов относительно исследования языкового знака [17, с. 167], дальнейшее изложение материала мы выстроили в той хронологической последовательности, в какой лингвистический анализ слова «природа» предваряет способы его индивидуально-творческого применения в правовых сочинениях.
Правоведы, обращающиеся к понятию правовой природы, как правило, не объясняют, какое значение они вкладывают в одноименный термин. Об этом значении приходится догадываться, руководствуясь контекстом, но и контекст не всегда является универсальным средством понимания значения слова, подразумеваемого автором3. Логично предположить, что руководством к толкованию термина ученые избирают словари. Однако не только, поскольку в ряде случаев таким руководством может оказаться иное произведение (скорее всего, юридическое, но, учитывая кругозор правоведов, -- и философское или любое другое), в котором автор толкует слово «природа» в определенном значении.
Обычно исследователи термина «природа» начинают рассмотрение вопроса с греческого слова «фиоі^» («physis») и его латинского аналога «natura». В научном исследовании такой прием вполне оправдан уже по той причине, что античная мысль оказала существенное влияние на все последующее развитие научного знания, включая и правовое. И греческое понимание природы (в частности, природы вещей) в большей или меньшей степени присутствует едва ли не во всех солидных юридических трудах дореволюционного периода. Помимо этого греческое толкование оказало влияние и на трактовку слова в российской лексикографии, однако далеко не сразу -- первые российские нормативные словари отсылки к греческому «фиоі^» или латинскому «natura» не содержали.
Мы провели изучение едва ли не всех доступных нормативных словарей русского языка, начиная с первого толкового словаря -- Словаря Академии Российской 1789--1794 гг. (САР) -- с точки зрения толкования в них слова «природа» в значении признака (свойства), опуская, как было отмечено, толкования природы в значении предмета. Исследование показало, что такие словари в рассматриваемом нами смысле толковали природу в значениях: 1) «свойство, сложение человека» («он от природы слаб, забавен, угрюм, задумчив») [18, стб. 50]; 2) «происхождение по рождению» [19, стб. 407]; 3) «врожденное или естественное свойство, отличительный признак»; «родовое происхождение, порода, рождение» [20, с. 487]; 4) «врожденные свойства, прирожденные качества, естественное состоянье, стремленье или наклонности»; «что придается человеку или животному родом, при рождении» [21, с. 400]; 5) «род, родить» [22, с. 280]; 6) «естество» [23, стб. 253; 24, стб. 1260; 25, стб. 235, 630]; 7) роду принадлежащий [26, с. 208];
8) «отрасль, потомок, потомство, род» [27, с. 499]. Можно констатировать, что в дореволюционной лексикографии превалировало прямое (номинативное) значение слова «природа», обусловленное корнем «род», -- «врожденное (естественное) свойство, родовое происхождение, порода, рождение». От этого же корня отталкивались и первые энциклопедические и философские словари, толкующие «природу» в интересующем нас значении как «врожденное свойство лица или предмета» [28, с. 50], «существенные свойства, постоянно принадлежащие каждой вещи, каждому существу, несмотря на все случайные видоизменения их, и отличающие один род существ от других» [29, с. 169]. Ни один из упомянутых словарей такого значения слова «природа», как «сущность», не давал.
И только в 1898 г. в энциклопедическом словаре Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона при семантизации заголовочной единицы «природа» автор словарной статьи В. С. Соловьев использовал переводный эквивалент, отсылая читателей к греческому «фної^» и латинскому «natura», и истолковал слово как «сущность», хотя и разъяснил, что под сущностью он понимает «естество», нечто первоначально данное [30, с. 244]4. С этого времени слово «сущность» начинает активно использоваться в философских и энциклопедических словарях при толковании слова «природа»5, а позднее -- и в нормативных словарях.
Таким образом, нормативные словари дореволюционного периода толковали слово «природа» только в прямом (номинативном) значении и значения «сущность», которое является переносным (производным), не выделяли, в отличие от философских и энциклопедических словарей. Философская же мысль, исходящая из древнегреческих источников, не только дает множество толкований понятия природы6, но и объясняет этимологическими причинами «тесное соседство и почти синонимичность» греческих существительных «природа» и «сущность» в значении бытия7. Это тесное соседство, доходящее до синонимичности, и отразилось на лексикографической интерпретации слова «природа», а многозначность слова в полном объеме проявилась в правовых дореволюционных трудах, нередко препятствуя результативному использованию термина8.
Наибольшую сложность определения значения термина «природа» в дореволюционных сочинениях представляет трактовка тех авторов, которые не придерживались единства словоупотребления и интерпретировали термин в различных значениях (зачастую в одном и том же труде). Причем, повторим, материалом для исследования в таких случаях является не ясно выраженное суждение или умозаключение, а контекст рассуждений. Так, в одних случаях Е. Н. Трубецкой трактовал термин в значении «сущность» [39, с. 90], в других -- в значении «происхождение», имея в виду потребности, вызвавшие появление явления [39, с. 138]. У Г. Ф. Шершеневича «природа» употребляется и в значении «существо» («содержание») [40, с. 125, 214, 225, 268, 281, 328], и в значении «родовая принадлежность» [40, с. 273, 330, 348--349, 380, 447, 531].
Более определенными для понимания позиции автора оказываются те ситуации, когда ученый следует одному из сложившихся типов значения слова «природа» -- номинативному или переносному. Из номинативного значения исходили Е. В. Васьковский [41, с. 221--223, 357], Ю. С. Гамбаров [42, с. 300--301], Д. И. Мейер [43, с. 148], С. А. Муромцев [44, с. 213-503; 45, с. 545-546], употреблявшие термин применительно к различным правовым явлениям в аспекте их родовой принадлежности, родовидовых связей, свойств, приобретенных при происхождении. Другие правоведы следовали переносному значению слова. Так, Б. А. Кистяковский, рассматривая проблему понимания государства, приходил к выводу, что «вопрос о природе государственной власти есть вопрос о существе явления» [46, с. 699]. Представляется, что и Л. И. Петражицкий склонялся к толкованию природы в значении «сущность», поскольку «разводил» понятия «природа» и «происхождение», полагая, что именно «природа правовых явлений» способна объяснить их происхождение [6, с. 594].
Можно утверждать, что дореволюционная правовая литература не содержит почвы для единогласия доктрины в трактовке правовой природы явлений (природы правовых явлений). Между тем, оценивая употребление слова «природа» в первых юридических исследованиях, следует учитывать, что речь идет о периоде зарождения российской правовой науки, в который задача научного термирования еще не стояла во всей своей полноте. История науки показывает, что первый этап ее развития можно назвать первым этапом формирования терминологии только условно, поскольку поначалу в научных текстах употреблялись слова общелитературного языка, как правило, без намерения придать этим словам статус термина. Филологи отмечают, что «вплоть до наступления XX в. терминам как таковым не уделялось полноценного внимания не только в лингвистике, но и собственно в научной сфере» [47, с. 109], а «автоматизм будничного речевого процесса, направляемого привычными бытовыми ассоциациями, ни в коей мере не может служить характеристикой научного термирования» [48, с. 242].