Ростовский юридический институт МВД России
Обеспечение возмещения вреда, причиненного преступлением: проблемы правового регулирования
Гриценко Татьяна Викторовна, доцент кафедры уголовного процесса кандидат юридических наук
Автором анализируются правовые нормы, регламентирующие порядок добровольного возмещения вреда, уголовно-процессуальной реституции, удовлетворения гражданского иска. Содержатся предложения по оптимизации правового регулирования указанных институтов.
Ключевые слова: добровольное возмещение вреда, реституция, гражданский иск, потерпевший, гражданский истец, преступление.
Gritsenko Tatiana Viktorovna - Associate Professor, the Department of Criminal Procedure, the Rostov Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of Russia, PhD in Law.
PROVISION OF COMPENSATION FOR HARM CAUSED BY A CRIME: REGULATORY ISSUES
The author analyzes the legal norms governing the procedure for voluntary compensation for harm, criminal procedural restitution and a civil claim. The article contains proposals for optimizing the legal regulation of these institutions.
Keywords: voluntary damages, restitution, civil claim, victim, civil claimant, crime.
Значимость деятельности по обеспечению возмещения причиненного преступлением вреда сложно переоценить, поскольку она направлена на достижение главных целей всего уголовного судопроизводства - на защиту и восстановление прав и законных интересов физических и юридических лиц, признанных в установленном порядке потерпевшими от преступных посягательств.
Сущность правовой конструкции «возмещение вреда, причиненного преступлением» заключается, во-первых, в комплексе компенсаторных действий виновного в преступном посягательстве, во-вторых, в комплексе обеспечительных действий соответствующих государственных органов и должностных лиц - дознавателя, следователя, органов прокуратуры и суда, на которых законом возложена обязанность обеспечения прав и законных интересов потерпевшего. Однако внимание и законодателя, и правоприменителя долгое время было сосредоточено, прежде всего, на гарантированности соблюдения прав подозреваемого, обвиняемого и подсудимого в уголовном судопроизводстве. За потерпевшим же закрепился статус второстепенного участника уголовного судопроизводства и довольно призрачная перспектива возмещения вреда, причиненного преступлением.
Данные уголовно-правовой статистики о материальном ущербе, причиненном преступлениями, и его погашении свидетельствуют, во-первых, об увеличении масштабов проблемы - из года в год растет размер причиненного материального ущерба, во-вторых, о весьма низкой эффективности сложившегося механизма возмещения причиненного преступлением вреда. Так, только по оконченным и приостановленным уголовным делам размер причиненного преступлением материального ущерба составил: в 2014 году - 349,34 млрд руб., в 2015 году - 436,49 млрд руб., в 2016 году - 562,63 млрд руб., в 2017 году - 408,5 млрд руб., в 2018 году - 563,1 млрд руб., в 2019 году - 627.7 млрд руб., в 2020 году - 512,8 млрд руб. При этом, согласно данным статистических отчетов, в России ежегодно возмещается не более 30 % от указанных сумм [1].
Приведенные внушительные цифры статистики отражают только суммы прямого материального ущерба, явившегося следствием преступных посягательств, поскольку официальному учету подлежит только данный вид вреда.
Актуальность проблемы возмещения имущественного вреда, понесенного потерпевшим в результате совершенного преступления, во многом обусловлена современной криминологической обстановкой в России. Не менее половины всех зарегистрированных преступлений составляют различные формы хищений: в 2014 году их доля в общей преступности составила 45,3 %, в 2015 году - 46 %, в 2017 году - 52,3 %, в 2018 году - 51,7 %, в 2019 году - 53,5 %, в 2020 году - 55,3 % [1].
Кроме того, в имеющихся условиях требуется укрепление, развитие и совершенствование форм и способов защиты и восстановления нарушенных преступным посягательством имущественных прав и законных интересов личности, поскольку имущественной оценке подлежит любой из существующих видов вреда, причиненного преступлением. Полученный физический вред, как правило, влечет последствия имущественного характера в виде расходов на похороны, полной или частичной утраты заработка ввиду потери трудоспособности, расходов на лечение и реабилитацию и т. п. Как разъясняет Пленум Верховного Суда РФ и как следует из гражданского законодательства, для компенсации морального вреда он должен быть переведен в материальное выражение, и в случае установления морального вреда суд может возложить на виновное лицо обязанность финансового его погашения (ст. 151 ГК РФ) [2].
В ст. 44 УПК РФ отсутствует прямое указание на то, что гражданским истцом может быть предъявлено требование об имущественной компенсации физического вреда. Законодатель ограничился закреплением такого права только в случае причинения имущественного или морального вреда, и это видится необоснованным. В связи с этим целесообразно последнее предложение ч. 1 ст. 44 УПК РФ изложить следующим образом: «Гражданский истец может предъявить гражданский иск для имущественной компенсации физического и морального вреда».
В Российской Федерации на сегодняшний день сложились два основных способа возмещения вреда, причиненного преступлением: 1) добровольное или принудительное взыскание с лица, его причинившего; 2) выплаты страховых сумм (при добровольном или обязательном страховании потерпевшим жизни, здоровья, имущества).
Первый из указанных способов возмещения вреда реализовывается органами предварительного расследования и судом в нескольких законодательно регулируемых формах. Наиболее обоснованной видится классификация институтов, направленных на обеспечение возмещения причиненного преступлением вреда, разработанная В.В. Дубровиным. Он выделяет: 1) добровольное возмещение вреда; 2) уголовно-процессуальную реституцию (ст. 81, 82 УПК РФ); 3) гражданский иск (ст. 44 УПК РФ) [3].
При этом представляется, что к добровольному возмещению вреда относимо заглаживание вреда, причиненного преступлением, в порядке:
1) ч. 1 ст. 75 УК РФ и ст. 28 УПК РФ, предусматривающих возможность прекращения уголовного преследования в отношении лица, впервые совершившего преступление небольшой и средней тяжести, при возмещении им ущерба потерпевшему и выполнении ряда действий, свидетельствующих о его деятельном раскаянии;
2) ст. 16 УК РФ и ст. 25 УПК РФ, предусматривающих возможность прекращения уголовного дела в отношении лица, примирившегося с потерпевшим и загладившего причиненный последнему вред, если им было впервые совершено преступление небольшой и средней тяжести;
3) п. «к» ч. 1 ст. 61, ч. 1 ст. 62 УК РФ, оценивающих возмещение виновным вреда, причиненного потерпевшему, в качестве смягчающего обстоятельства, учитываемого судом при назначении наказания;
4) ч. 1, 2 ст. 76.1 УК РФ и 28.1 УПК РФ, предусматривающих освобождение от уголовной ответственности лиц, впервые совершивших конкретизированные данными нормами преступления в сфере экономической деятельности, при полном возмещении ущерба бюджетной системе РФ, гражданину или организации;
5) ст. 76.2, 104.4, 104.5 УК РФ, ст. 25.1, гл. 51.1 УПК РФ, регламентирующих порядок освобождения лиц от уголовной ответственности, с назначением судебного штрафа при условиях совершения ими преступления небольшой и средней тяжести впервые и возмещения причиненного ущерба.
Институт добровольного возмещения вреда, складывающийся из совокупности поощрительных уголовных и уголовно-процессуальных норм, побуждающих комплиментарное постпреступное поведение виновных лиц, активно развивается. Так, введенные только в 2016 году нормы, закрепившие новое особое производство при освобождении лица от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа [4], быстро получили популярность в правоприменительной практике. Согласно статистическим данным Судебного Департамента при Верховном Суде РФ судебный штраф в 2017 году был применен в отношении 20 639 лиц, в 2018 году - в отношении 33 329 лиц, в 2019 году - в отношении 51 213 лиц, в первом полугодии 2020 года - в отношении 26 940 лиц, и, по оценкам специалистов, будет применяться еще чаще [5, 6]. Статистические данные также подтверждают незначительное, но все же увеличение суммы добровольно возмещаемого вреда: в 2014 году доля таковой составила 7,5 % в общей сумме причиненного ущерба, в 2015 году - 7,9 %, в 2016 году - 7,7 %, в 2017 году - 10,9 %, в 2018 году - 10,6 %, в 2019 году - 7,1 %, в 2020 году - 10,7 % [1].
Позитивно оценивая нормы, поощряющие добровольное возмещение причиненного преступлением вреда как действенное средство восстановления нарушенных прав потерпевших от преступных посягательств, ведущие процессуалисты справедливо указывают на отсутствие «уголовно-процессуальной формы возмещения вреда» [7, с. 36-39]. Разрешить этот вопрос целесообразно на уровне разъяснений высшего судебного органа РФ путем внесения соответствующих дополнений в Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.06.2013 № 13 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности» [8]. На основе анализа судебно-следственной практики можно выделить наиболее часто встречаемые формы: компенсацию стоимости похищенного (уничтоженного) имущества в денежном эквиваленте; передачу потерпевшему в собственность вещи того же рода и качества; возвращение похищенных вещей и ценностей; восстановление поврежденного имущества; погашение финансовых обязательств потерпевшего перед третьими лицами; выполнение работ и оказание услуг в пользу потерпевшего; принесение извинений.
Пленуму Верховного Суда РФ необходимо также закрепить принципы, которыми следует руководствоваться следователю (дознавателю) и суду при реализации указанных институтов добровольного возмещения вреда.
Во-первых, такое возмещение должно основываться на принципе добровольности. При этом решение лица, причинившего преступлением вред, может быть принято им как самостоятельно, так и в результате воздействия со стороны третьих лиц, например, следователя (дознавателя).
Во-вторых, должен быть соблюден принцип инициативности со стороны лица, совершившего преступление, который должен или самостоятельно, собственными действиями, или с помощью привлекаемых им лиц, к которым он обратится за помощью, выполнить обязательства по возмещению вреда. Обещания загладить вред в будущем, компенсация вреда при обстоятельствах, не зависящих от виновного лица (например, в случае изъятия добытого преступным путем имущества следователем при производстве обыска), означают несоблюдение этого принципа.
В-третьих, причиненный ущерб должен быть компенсирован в объеме, оцениваемом потерпевшим как достаточный для признания таких действий виновного обстоятельством, смягчающим наказание (п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ). В остальных случаях, связывающих заглаживание вреда с возможностью освобождения виновного от уголовной ответственности, вред должен быть компенсирован в полном объеме. В этом вопросе совершенно справедлива позиция А.В. Ендольцевой, полагающей, что «правовые последствия разной степени возмещения причиненного ущерба также должны быть различными» [7, с. 38].
Как показал опрос практических работников, осуществляющих предварительное расследование, намерения виновного лица возместить потерпевшему причиненный вред отражаются в протоколе его допроса. Когда факт возмещения вреда состоялся, следователь (дознаватель) отбирает у потерпевшего соответствующую расписку и прилагает ее к материалам уголовного дела. возмещение уголовный иск
Однако ввиду значимости реализации институтов добровольного возмещения вреда для итогового решения по делу, а также с целью усиления гарантий прав потерпевшего, который до сих пор лишен бесплатной юридической помощи в лице представителя-ад- воката, предоставляемого государством безвозмездно, считаем необходимым законодательно закрепить обязанность субъекта расследования процессуально оформлять само событие добровольного возмещения вреда потерпевшему соответствующим протоколом. В таком случае следователь (дознаватель), непосредственно присутствуя и фиксируя в протоколе процедуру передачи похищенного имущества, компенсационной выплаты и т. п., либо факт передачи документов, достоверно подтверждающих выполнение в пользу потерпевшего действий, направленных на заглаживание причиненного вреда, будет выступать гарантом добровольного, инициативного, полного или достаточного возмещения потерпевшему ущерба.
Реституция как специфический способ защиты и восстановления нарушенных совершением преступления прав потерпевшего неоднозначно оценивается процессуалистами в плане ее содержания. Международным правом реституция трактуется весьма широко и включает в себя не только возвращение потерпевшему похищенного имущества в натуре, но также компенсационные выплаты и возмещение расходов, вытекающих из виктимизации, с целью приведения положения потерпевшего в первоначальное состояние, предшествующее совершению преступления. Такое широкое понимание данного института характерно для отдельных российских ученых. Например, Г.А. Подкаура и О.Н. Селед- никова считают, что реституция - это не только возвращение предмета преступного посягательства, но и выдача аналогичной вещи - того же рода, вида, качества, или денежной компенсации утраченной вещи [9, 10].
Автор считает, что при таком подходе имеет место смешение смежных, но различных институтов - реституции и добровольного возмещения вреда, которые, реализовываясь, влекут различные правовые последствия. В связи с этим более обоснованной представляется позиция авторов, определяющих реституцию как такое восстановление предшествующего преступлению положения потерпевшего, которое заключается в возвращении ему предметов, похищенных в ходе преступного посягательства и признанных вещественными доказательствами по делу [11; 12].