Образ Джангир хана в политике управления степью в отечественной и зарубежной историографии
Г.А. Шотанова, Е.М. Ужкенов, К.В. Джумагалиева
Аннотация
Осмысление хода истории неизбежно вызывает вопросы о роли в ней личности: изменила ли она ход истории; было ли неизбежным такое изменение или нет; что случилось бы без этого деятеля и т.п. Из очевидной истины, как пишет Л. Гринин, - вытекает важная проблема философии истории о соотношении закономерного и случайного, которая, в свою очередь, тесно связана с вопросом о роли личности. В нашем случае, Джангир хан - личность, которая сыграла важную роль в преобразовании степи. Именно он стал продолжателем семейных ценностей, однако в отличие от своего отца Букея, он сумел трансформировать свое мышление с учетом новых политических особенностей. Обладание уникальными способностями позволило Джангиру провести в Орде много важных реформ.
Теги: Российская, управление, историография, Букеевская, орда, Джангир, хан, империя.
ОТАНДЫ? Ж?НЕ СЫРТ?Ы ТАРИХНАМАДА?Ы Ж?НГІР ХАНДЫ? БАС?АРУ САЯСАТЫ БА?ЫНДА?Ы ОБРАЗЫ
?.А. Шотанова№, Е.М. УжкеновІ, К.В. Джумагалиеваі
№Тарих ?ылымдарыны? кандидаты, Ш.Ш. У?лиханов ат. Тарих ж?не этнология институтыны? жетекші ?ылыми ?ызметкері. ?аза?стан, Алматы ?.
ІТарих ?ылымдарыны? кандидаты, Ш.Ш. У?лиханов ат. Тарих ж?не этнология институтыны? жетекші ?ылыми ?ызметкері. ?аза?стан, Алматы ?.
іТарих ?ылымдарыны? кандидаты, С. Сейфуллин ат. ?аза? агротехникалы? университетіні? а?а о?ытушысы. ?аза?стан, Алматы ?.
А?датпа
Тарихты? барысын т?сіну еріксіз т?рде онда?ы т?л?аны? р?лі туралы с?ра? ту?ызады. Я?ни, б?л тарих а?ымын ?згертті ме?; м?ндай ?згеріс с?зсіз болды ма, жо? па?; б?л сансыз не болар еді? ж?не т.с.с. Л. Гринин жаз?андай, аны? философиядан за?ды ж?не кездейсо? ?атынастар туралы тарих философиясыны? ма?ызды м?селесі шы?ады, ол ?з кезегінде жеке т?л?аны? р?лі туралы м?селемен ты?ыз байланысты.
Бізді?ше, Ж??гір хан - ?аза? даласын ?згертуде ма?ызды р?л ат?ар?ан адам. Ол отбасылы? ??ндылы?тарды? м?рагері болды, біра? ?кесі Б?кейден айырмашылы?ы, ол жа?а саяси сипаттамаларды ескере отырып, ой-?рісін ?згерте алды. Бірегей ?абілеттерге ие болу Ж??гірге Ордада к?птеген ма?ызды реформалар ж?ргізуге м?мкіндік берді.
Зерттеу ?аза?стан Республикасы Білім ж?не ?ылым министрлігі ?ылым комитетіні? грантты? ?аржыландыру жобасы (IRN жобасы: AR08855800) ше?берінде ж?ргізілді.
Т?йін с?здер: тарихнама, Б?кей ордасы, Ж??гір хан, ?кімшілік, Ресей империясы.
THE IMAGE OF JANGIR KHAN IN GOVERNANCE POLICY TOWARDS THE STEPPE IN DOMESTIC AND FOREIGN HISTORIOGRAPHY
G.A. Shotanova№, E.M. UzhkenovІ, K.V. Dzhumagalievaі
№Candidate of Historical Sciences, Leading Researcher at Ch. Ch. Valikhanov Institute of History and Ethnology. Kazakhstan, Almaty.
ІCandidate of Historical Sciences, Leading Researcher at Ch. Ch. Valikhanov Institute of History and Ethnology. Kazakhstan, Almaty.
іCandidate of Historical Sciences, Senior Lecturer at S. Seifullin Kazakh Agro-Technical University.Kazakhstan, Almaty.
Abstract
Understanding the course of history inevitably raises questions about the role of personality in it: whether it changed the course of history; whether such a change was inevitable or not; what would have happened without this figure, etc. From the obvious truth, as L. Grinin writes, there follows an important problem in the philosophy of history about the relationship between the lawful and the accidental, which, in turn, is closely related to the question of the role of the individual.
In our case, Jangir Khane is a person who played an important role in the transformation of the steppe. It was he who became the successor of family values, however, unlike his father Bukey, he managed to transform his thinking, taking into account new political characteristics. Possessing unique abilities allowed Jangir to carry out many important reforms in the Horde.
The study was carried out within the framework of the grant funding project of the Science Committee of the Ministry of Education and Science of the Republic of Kazakhstan (IRN project: AR08855800).
Key words: historiography, BukeyHorde, Dzhangir khan, administration, Russian Empire.
Введение
В сознании наиболее образованной российской общественности дореволюционной эпохи долгое время господствовало представление о существенной специфике культурно-исторического развития казахского населения Внутренней орды, что постоянно стимулировало и активизировало исследовательские поиски в данном направлении. Исследователь И.В. Ерофеева отмечала: «Вполне закономерно, что в центре внимания дореволюционных историков в течение более восьмидесяти лет постоянно находилась историческая фигура последнего правителя Букеевской орды хана Джангира (1824-1845 гг.), которому подавляющее большинство из них отводили роль просвещенного проводника европейской цивилизации в слабо-освоенные степные окраины Российской империи» (Букеевское ханство, 2002: 3-4). Данное положение подтверждает актуальность специального изучения источников по истории западных районов Казахстана, составной частью которых являются материалы астраханских учреждений и архивов.
В наше время историческая преемственность предполагает воссоздание в полной мере той действительности, в условиях которой царизм в одностороннем порядке решился сменить традиционные формы управления номадным обществом чуждыми для коренных обитателей степи административно-законодательными мерами. Избегая излишней политизации, так сказать, внешней описательной стороны проблемы, следует заметить, что углубленная постановка темы может стимулировать внимание исследователей.
Весь XIX век для казахского общества был сплошным испытанием, наблюдаются кардинальные изменения, связанные с интересами царизма. В конце XVIII - начале XIX вв. предпринимались меры по организации непосредственного управления приграничными казахами. Также был предпринят ряд мер военно-разведывательного характера. Одним словом, активность набирала реализация ряда проектов, предусматривающих меры по закреплению власти России в регионах. В этой связи, социальные институты казахских ханов, султанов, биев, старшин оказались в сфере интересов российской власти «привлечение их на службу государю и правящей династии давало прямой канал воздействия на остальное местное население и в конечном итоге - контроль над территорией казахских кочевий» (Султангалиева Г.С., 2015). Далее мы наблюдаем, что российское правительство в течение почти столетия, с момента присоединения проявляло прагматизм и политическую терпимость в своих взаимоотношениях с правящей элитой казахов. По мнению некоторых исследователей, Россия избегало прямого административного давления, конфронтации и использовало уже те апробированные формы (приемы, переписка, награждение ценными подарками, денежными знаками, орденами, медалями и чинами), которые имели результат в других кочевых обществах (Султангалиева, 2015; Избасарова, 2016).
Материалы и методы
При написании материала был применен метод историзма и ретроспективного подхода. Уместно используется сравнительный анализ. Анализу подверглись материалы, выявленные из Астраханского и Оренбургского архивов. Эти документы больше освещают методы управления Внутренней Киргизской ордой Джангира Букеева, в большей степени вопросы землепользования и т.д.
Активно проводимая политика Джангир хана в степи, указывало на его стремление к намеренным изменениям и трансформации традиционного кочевого общества. Его консервативность, но при этом прагматизм - в дальнейшем скорее помогло консервативному обществу намного раньше понять цели и намерения царского самодержавия. Об этом в своих исследованиях отмечают современные российские исследователи - Ю.А. Лысенко, М.В. Куликова, М.В. Чирненко, Н. Ермуханова, З.А. Джандосова, С.С. Белоусов и другие. Отечественные ученые обращают внимание на стойкую дипломатичность, которая помогла провести значительные преобразования в степи, что кардинально отразилось на социальном положении казахов Букеевской орды (И.В. Ерофеева, С. Акимбеков, Ж.А. Ермекбаев, Г.С. Султангалиева, Г.Б. Избасарова и другие).
Обсуждение
В целом, осмысление хода истории неизбежно вызывает вопросы о роли в ней личности: изменила ли она ход истории; было ли неизбежным такое изменение или нет; что случилось бы без этого деятеля и т.п. Из очевидной истины, как пишет Л. Гринин, - вытекает важная проблема философии истории о соотношении закономерного и случайного, которая, в свою очередь, тесно связана с вопросом о роли личности.
В нашем случае, Джангир хан - личность, которая сыграла важную роль в преобразовании степи. Именно он стал продолжателем семейных ценностей, однако в отличие от своего отца Букея, он сумел трансформировать свое мышление с учетом новых политических особенностей. Обладание уникальными способностями позволило Джангиру провести в Орде много важных реформ. В нём сочеталось всё - аристократизм, решительность в действиях, дипломатичность в переговорах. Ж.А. Ермекбаев пишет «он был первым казахским просвещенным правителем, чьим основным увлечением была наука, а смыслом недолгой жизни - просветительство» (Ермекбаев, 2019). Стал почетным членом научного общества при Казанском университете, а в 1843 году получил звание генерал-майора царской армии. Помимо всех титулов, Джангир хан увлекался разведением высокопородных лошадей.
Россия в 1823 г. (1824 г.) признала Джангира ханом Внутренней Киргизской орды. Отметим при этом, что на ханский титул претендовал к тому времени Шигай султан (ГАОрО. 2800: 77-80). Однако Российская корона отклонила его просьбу, хотя после смерти Букей хана фактическим правителем Букеевской орды должен был стать именно он. Одна из причин отказа, как утверждает Султан Акимбеков, это то, что Шигай представлял интересы прежней правящей элиты (Акимбеков, 2018: 245), что конечно противоречило имперским планам. Но, а вот Джангир идеально подходил по мнению дореволюционных исследователей на роль проводника, это мы можем проследить в контексте обращения Эссена директору Азиатского департамента МИД К.К. Родофиникину: «По сведениям здешнего пограничного управления не видно ничего, что могло бы сблизить Шигай-султана с достоинством ханским. Напротив того, султан Джангир по качеству своим снискал уважение и доверенность не только между киргизцами, но и от российских жителей смежных с Букеевскою ордою губерний» (ГАОрО. 2800: 77-80). И эту действительность, то есть лояльность гражданских губернаторов Астраханской и Саратовской губернии мы будем наблюдать на протяжение всего того периода, которую будет править Джангир.
В материалах Оренбургского архива ранее было выявлено, что Шигай султан в силу ряда причин затягивает передачу дел по управлению Ордой, и по этому поводу имеется письмо Джангира оренбургскому военному губернатору П.К. Эссену (ГАОрО. 2800: 190-191 об).
Ряд современных авторов склоняются к тому, что роль Джангира имела двойственный характер. Это не говорило о лицемерии по отношению к своему народу, а больше раскрывало его способности ведения внутренней степной дипломатии. Учитывая при этом, что Букеевская орда изначально представляется как этнополитическое объединение в междуречье Урала и Волги, Джангиру постоянно представлялось искать компромиссы «с одной стороны он пытался усилить ханскую власть, а с другой он фактический считался высокопоставленным чиновником на службе российской администрации, глубоко интегрированным в систему управления империей. Здесь, надо отметить, что создание Букеевской орды, как социально-политического феномена осталось частным случаем в истории освоения империей казахских земель. Хотя вопрос поиска возможностей управления казахами оставался для России всегда актуальным.
Опираясь на полную поддержку царской администрации, Джангир стал активно перестраивать отдельные стороны общественной жизни и быта, а также традиционную систему местного управления (История Каз ССР, 1979: 137).
Вполне закономерно, что в центре внимания дореволюционных историков в течение более восьмидесяти лет постоянно находилась историческая фигура последнего правителя Букеевской орды хана Джангира. А.Е. Алекторов в своих наблюдениях пишет, что Джангир был очень разносторонним человеком, обладал большим научным потенциалом, интересовался историей кочевого общества «сам хан Джангир был первым историком своего ханства, он собирал интересные исторические документы, сведения о формировании казахской нации, что заинтересовало в первую очередь ученых Казанского университета» (Алекторов, 1893: 4; Алекторов, 1982: 2).
Александр Гумбольдт, посетив в 1829 г. Букеевскую орду, встречается с ханом Джангиром. Алексей Ираклиевич Левшин в 1822-1823 гг. не оставляет без внимания эти места, а спустя девять лет он заканчивает свою книгу в трех томах под названием «Описание киргиз- казачьих или киргиз- кайсацких орд и степей». Судя по источникам, в этом же году степь посещают ученые Лессинг и Гебель, которые дают в своих трудах общее описание поездок, этнографические подробности о быте, одежде, традициях, обычаях казахов Букеевской орды. Фонд архива содержит сведения и натуралиста Г.С. Карелина, который с момента появления в Ханской ставке и в течение 10 лет, будучи советником хана Джангира, объезжает территорию и выпускает книгу в трех томах «Путешествия по Киргизии». Он собственноручно составил коллекцию чучел зверей, птиц, насекомых, рыб, змей, ящериц, гербарии семян, минералов и 90 148 растений. Отметим, что его прекрасная коллекция птиц до сих пор хранится в Уральском краеведческом музее. Также в 1844 г. в Букеевском ханстве побывал И.С. Аксаков, который в своих письмах уделил внимание деятельности и образу последнего хана Букеевской Орды Джангиру, его политическим взглядам и методу правления на Ханской ставке.
Во внутренней орде происходил к тому времени укрепление феодальных институтов частной и личной собственности в области земельных отношений. Они приобретали все большее экономическое значение в обществе и самостоятельный правовой статус. В течение с 1830-1845 гг. ханом Джангиром было выдано 1517 актов на частное землевладение (Рязанов, 1927: 8; История Каз ССР, 1979: 134). Так возникла система поземельной частной собственности, ставшая основой земельных отношений. Этот процесс имел четкие инструкции, был узаконен процесс ограничений земельных наделов (отмечали вехами, колышками, отмеривали веревкой и шагами). При наделении землей, вполне естественным моментом было то, что родственникам хана, султанам, биям, старшинам, мурзам и богатым скотовладельцам принадлежали наиболее благонадежные участки. Так сложилась в Орде иерархия землевладельцев (хан-ханское окружение-степная элита-коллективные наделы для шаруа).
Новая аграрная политика ханской власти нацелило Джангира расширить земельный фонд Орды путем присоединения к ней степей близ Саратовской губернии, свидетельством чему служит документ «Дело о кочующих киргизах Саратовской губернии». Хотя эти земли были непригодны в хозяйственном отношении, они были причислены к Орде (Карта Астраханской губернии, 1881: 12-13). В этой связи, имеется материалы, которые свидетельствуют о системе управления ханом Джангиром Внутренней Ордой.
По материалам Генерального межевания, проведенного в 1822 г. землемером А. Пастуховым, султаном Шигаевым и старшиной Кожаевым, пограничная межа шла на запад до Саратовской губернии. В 1828 г. чиновником Оренбургской пограничной комиссии Ларионовым была уточнена межа Букеевского ханства с Саратовской губернией. В результате казахи потеряли земли между кордонной дорогой и границей Саратовской губернии, считавшиеся теперь казенной землей. Материалы межевой комиссии свидетельствуют, что казахи получили обратно лишь 103 версты, и эти земли, и земли Рын-Песков оставались спорными, так как часть их отошла к уральским казакам.
Дореволюционные исследователи отводили особое внимание вопросу земельных наделов и методам землепользования казахами Букеевской орды. Интерес был не случайным, поскольку большая часть земельного фонда была благоприятной для ведения скотоводческого хозяйства. К слову, сохранились заметки И.С. Иванова, посвященные землепользованию казахов Внутренней Орды «Земледелие, землепользование и промыслы в Букеевской орде», опубликованные на страницах Астраханского губернского вестника, «Джангир - хан Внутренней Киргизской орды. Памятная книжка Астраханской губернии за 1895г.». В результате исследований был создан труд «Краткий исторический очерк Управления и суда Внутренней Киргизской орды. Упоминания о казахской степи встречались и на страницах журналов «Министерства государственных имуществ», где встречается описание добычи золота в Кокчетавском округе, рыбной промышленности, соледобычи, заимствования у иностранцев техники посева. Так, статья Г. Есипова «О киргизах орды хана Джангира Букеева» несет также не менее важную информацию; на страницах этого издания в 1862 г. была опубликована солидная работа П. Медведевского «Внутренняя Киргизская орда в хозяйственно- статистическом отношении», в которой дано описание местных естественно-исторических условий, история орды, хозяйство и быт казахов-букеевцев. Естественно, что изучение этой местности было не случайным.