Исследователи Ю. Лысенко и В. Куликова отмечают, что рубеж XVIII - XIX веков стал периодом первых попыток со стороны Российской империи создания системы административно-территориального управления в казахской степи. Они убеждены, что несомненными достоинствами первого этапа стали предоставление населению возможности самоуправления и выборные принципы формирования органов местной власти «Последующие реформаторы, безусловно, учитывали опыт первых преобразований и заимствовали наиболее удачные сюжеты» (Лысенко, Куликова, 2013: 184). Говоря об административно-территориальном управлении, мы должны обратить внимание на общеимперские структуры, которые были созданы с целью регулирования своих интересов. Например, назначение членами Пограничной комиссии султанов было не случайным «принадлежа к верхушке степного социума, они могли работать уже на равных с русскими советниками позициях» (Горбунова, 2017: 87). Это как раз и облегчало проникновение вглубь царской администрации. Российская империя, имела все-таки большие планы на казахскую степь. Однако попытки ускорить экспансию, все же задерживалось тем, что казахская элита все еще имела свою силу. Ослабление «сжатого кулака» чиновники почувствовали после смерти Джангир хана (Букеевская орда) и Вали хана (Средний жуз). Этот момент прослеживается и в работе М.В. Черника, который пишет: «После смерти хана Джангира российское правительство упразднило ханскую власть, а все дела подсудные ханскому суду переходят в юрисдикцию Временного совета по управлению Внутренней киргизской ордой. Другой национальный судебный институт - «народный суд» со временем утрачивает свое право, и престает использоваться населением. Киргизы (казахи) на рубеже XIX-XX вв. все реже используют нормы обычного права в решении споров и тяжб, предпочитая обращаться к гражданским и уголовным законам Российской империи» (Черник, 2016: 52). То, что пишет астраханский исследователь Черник, наводит на мысль, что присутствие хана в той же Букеевской орде, все же позволяло казахского народу чувствовать некую защиту и стабильность. Именно после смерти последних ханов, экспансия империи наблюдалась более активно.
В целом, если вернуться к образу Джангир хана, то ряд российских исследователей склоняются к мысли, что работать чиновникам с молодым и образованным представителем степи было удобней. Тесные контакты Джангира с Астраханским гражданским губернатором С.С. Андреевским говорит о том, что он хорошо был знаком с некоторыми сторонами жизни российского дворянства. Вот, что пишет С. Белоусов: «осёдлый образ жизни понравился Джангиру, и надо полагать, это обстоятельство повлияло на принятие им решения устроить себе резиденцию в стационарном поселении после того, как он вступил в управление Внутренней киргизской ордой» (Белоусов, 2019: 635). Джангир был «посредником между миром российских властей и миром казахов. Современники хана замечали, что в нем сочетается европейская образованность, великосветское поведение в лучших традициях русской аристократии с менталитетом восточного человека, убежденного мусульманина» (Ермуханова, 2016: 80). С использованием концепции фронтир анализируется некоторые мероприятия внутренней политики хана Джангира на проблему взаимодействия русских и казахов на территории Нижнего Поволжья. Более схожие взгляды о правителе междуречья Урала и Волги излагает З.А. Джандосова «Российские ученые отмечают образ Джангир хана как весьма Потомок Чингизхана, Джангир-хан Букеев был неординарной личностью в неординарных обстоятельствах. Ему первому из правителей Казахской степи пришлось напрямую столкнуться с европейской колониальной властью, получить свою дозу «облучения Европой» и попасть под обаяние цивилизаторских и прогрессистских теорий, включая теорию оседания кочевников. Он стал первым серьезным реформатором Степи, пошедшим на слом многих традиционных институтов власти и управления, внедрившим в казахскую среду начала европейского образования и здравоохранения. Двойственность его положения в казахской среде как традиционного степного правителя и одновременно царского губернатора способствовала развитию в нем двух идентичностей - восточной и западной. Восточная идентичность, в свою очередь, была множественной и включала в себя казахскую кочевую, татарскую мусульманскую и монгольскую чингизидскую идентичности. Психологический портрет Джангир-хана составлен на основе свидетельств русских современников и показывает человека, постоянно находившегося в большом внутреннем напряжении» (Джандосова, 2019).
Так, говоря о методах управления Ордой, Джангир выдвинул несколько приоритетов: земельный вопрос, торгово-рыночные отношения, образование, медицина и др. Так, ощущая всю тягость кочевого образа жизни, казахи решили перейти к оседлости. Джангир и его отец Букей положили начало этому процессу, расширив производительную силу, торговлю, культуру и просвещение, способ освоения земледелия. Процесс прикрепления казахов к земле начался в 1801 г. с письменного обращения хана Букея к Астраханскому военному губернатору с просьбой «… заводить, где удобнее сведется, в лесных местах селения на зимнее прибежище…» (ГААО. 778: 5-7).
Говоря о торговле, можно упомянуть, что Внутренняя орда служила для России крупным поставщиком скота, мяса и шерсти. Но при этом, представитель царской администрации полковник М.Ф. Бларемберг, пишет: « … хотя Внутренняя Киргизская орда до смерти покойного хана Джангира не принесла казне денежного дохода, каковой получается с киргизов Зауральских, но взамен этого огромное пространство степи в 7 млн. дес. земли, совершенно неудобной для хлебопашества и почти безводной, населено 80 тысяч народа, доставляющего империи ежегодно до 350 тысяч и более разного голов скота…» (ГААО. 620: 3).
В общем, разрешение на торговлю в орде оформлялось свидетельством, которое в некоторых случаях обязывало старшин оказать торговцам помощь, вплоть до взыскания долгов с казахов. В качестве примера можно привести одно из свидетельств, выданное Джангир-ханом 1 августа 1824 г. купцу Степану Бондареву: «… позволяю купцу Степану Бондареву и его уполномоченным приказчикам от ныне и впредь, сколько пожелает во всей подвластной мне орде производить всем киргизам продажу всяких, доставляемых из российских городов товаров на наличные деньги, на мену и в долги по уважению всего через сие подтверждаю всем киргизам, кто только за взяткой у него Бондарева и его приказчиков товар ему одолжиться расплачиваться с ним честно в противном случае старшины и кордонные начальники по жалобам его Бондарева и его приказчиков обязаны неплательщиков или их детей и родственников к расплате принуждать и всеми мерами долговые деньги взыскивать, но до обиды его не доводить.
Стоит отметить, что хан Джангир оказывал всяческое покровительство хлеботорговцам, помогая некоторым купцам добиться монопольного права на торговлю хлебом в орде. Так, например, это учли астраханские купцы Свешников и Макаров. С целью монополизировать торговлю хлебом в своих руках астраханский купец Свешников заключил с помещиком Безбородко договор, по которому ему предоставлялось исключительное право торговли хлебом с казахами, кочующими в дачах Безбородко и вблизи их. Эти контракты способствовали тому, что никто другой не имел права продавать или обменивать хлеб на землях помещиков. Подобное отношение мы замечаем в группе источников.
Отношения Внутренней Букеевской орды с русскими и другими народами, смежными по месту жительства, была совершенно чуждой для европейской цивилизации. Н. Михайлов в статье «Зависимость Орды от России» пишет: « … в ставке его превосходительство хан Джангир начинает постепенно возводить оседлость и промышленность, не говоря уже о хозяйстве самого хана, его родственников, духовенства и др. лиц, которое вело к купле-продаже. Для ярмарок выстроены лавки. Купцы, съезжающиеся на ярмарки, служат большим капиталом …» (Михаилов, 1842: 4).
Изучение этих районов началось в 30-е гг. XIX в. оренбургской администрацией. Самовольная торговля на территории Казахстана, в том числе и в Букеевской орде, не одобрялась администрацией степи. Об этом свидетельствовало отношение от 17 мая 1841 г. астраханскому военному губернатору о запрещении ханом Джангиром свободной и самовольной торговли астраханскими туркменами во Внутренней орде, которое нашло отражение в документе «Земельный спор между казахами» (ГААО. 387: 5 об.- 8).
В 50-60-е гг. XIX в. внешняя торговля России со средней Азией, в том числе и Хивой, осуществляемая через территорию Младшего жуза, имела тенденции к значительному росту, где показательным было увеличение количества торговых пунктов.
джангир степь
Заключение
Таким образом, образ Джангира как профессионально подготовленного политического лидера сложился наиболее удачно. В нем наблюдались самые необходимые задатки лидера. Благодаря его реформам обществе претерпела кардинальные изменения.
Заслуги Джангира как отечественного мецената в области науки и отечественного образования были неоспоримы. Несмотря на все трудности, хан при жизни стремился создать собственную библиотеку, которой пользовались его многочисленная семья, родственники, гости и приближенные, идеи, которые нашли отражение в периодических изданиях различных научных учреждений. В доме у хана можно было найти такие периодические и печатные издания, как «Северная пчела», «Отечественные записки», «Современник», «Москвитянин», «Журнал Министерства Народного просвещения», «Русский инвалид», «Сенатские ведомости», Астраханские, Саратовские, Оренбургские «Губернские ведомости», что отметили в своем отчете петровцы, о чем свидетельствуют материалы Петровского общества исследователей Астраханского края (Отчет Петровского общества, 1894). Таким образом, ранее сведения царских чиновников, представлявшие хана как «отрицательную личность», благодаря нашим находкам из фонда петровцев могут быть пересмотрены, а также стать прямым доказательством позже представленных, современниками фактов, свидетельствующих обратное.
Он внес неоценимый вклад в дело просвещения казахского народа. Его умение сочетать азиатский и европейский стили приятно удивляло и восхищало его сверстников. Он стремился создать особый духовный микроклимат, в первую очередь для своей многочисленной семьи и свиты. Ф.И. Пленкин, изучая степень начального образования в Орде, отмечает: «Будучи сам образованным человеком, Джангир стремился водворить образование и во Внутренней орде. С этой целью он не только содействовал обучению киргизских детей в Оренбургском Неплюевском училище, но и впоследствии открыл в орде училище на свои средства» (Пленкин, 1913-1914: 8; Памятная книжка, 1891). Также хан ходатайствовал перед императором о разрешении помещать детей киргизов в высшее учебное заведение (1839 г.). Через два года он обратился с письмом к советнику и родоправителю Чуку Нуралиеву, в котором старался разъяснить пользу и значение образования для казахов: «По всеподданнейшему прошению нашему Государь Император кроме Неплюевского училища, разрешил принять детей киргиз в институты - лесной, корпуса путей сообщения и в училище гражданских инженеров» (ГААО. 794: 8).
В 40-е г. XIX в. некоторые зажиточные казахи стали посылать своих детей для получения образования в г. Астрахань. Однако, несмотря на привлекаемое расстояние, близкое соседство с центром Астраханской губернии не оказало должного влияния на просвещение казахов, так как не обладала в то время прогрессивным развитием. Также если учесть, что с севера Орда граничила с Новоузенским уездом; с юга - с приморскими рыболовными промыслами князя Юсупова и графа Безбородко-Кушелева, то, очевидно, и это не несло в себе развивающего характера. Единственным источником в развитии просвещения, по мнению хана, было обучение детей в г. Оренбурге, где располагался Неплюевский кадетский корпус, в который на азиатское отделение принимали 10 мальчиков на второй эскадрон. Торможением в получении образования у казахов, прежде всего, было их недоверие к намерениям хана. Этому свидетельствуют статистические сведения: «… против этого восставали матери, которые из-за жесткости, применяемой мусульманскими муллами при обучении их детей, считали, что русский мулла может совсем заморить их детей …» (Памятная книжка, 1891). В качестве примера хан отправил своих сыновей в г. Оренбург: «одного для воспитания в Пражский корпус в Петербург, другого в Оренбургский кадетский корпус во главе 9 мальчиков… Все отъезжающие в Оренбург воспитывались в свое время в джангировской школе, которая считалась подготовительным классом при поступлении в Кадетский корпус…», что нашло отражение в деле о «Представлении казенно-штатных стипендий детям киргизов Внутренней киргизской орды» (ГААО. 64: 5).
В 1828 г. хан отдал на воспитание Г.С. Карелину своего сына Зюлькарнея, оплачивая его труд в размере 4000 рублей в год. При разборе архивных документов мы наблюдаем, как глубоко Джангир-хан дорожил дружескими отношениями с профессором К. Фуксом. О чем, в свою очередь, свидетельствует заметка на страницах «Казанского вестника» 1826 г. «О пребывании хана в Казани», который, посетив Казанский университет, отметил: «… Очень бы желал, чтоб мои сыновья, когда придут в настоящий возраст, могли бы воспитываться в этом Университете. Я намерен с сею целью прислать некоторых своих родственников, которые учатся теперь в Оренбурге у директора таможни гражданина Генца. Пришло время, чтобы и наши киргизы чему-нибудь научились и вышли из дикого состояния. Я хочу сделать тому начало открытием училища… » (Пленкин, 1913-1914: 209).
Три раза в год Джангир-хану на просмотр предоставлялись списки учеников с отметками об успехах в разных отраслях науки, что также упоминается в различных отчетах, представленных военному губернатору губернии. В 1843 г. в начале учебного года были приглашены к хану султаны, бии, старшины и другие почетные киргизы (казахи - Ш.Г.) Орды с целью вступления казахских детей в новый учебный год. Как отмечает И.Ф. Пленкин по этому вопросу: «В 10 часов утра прибывшие из кочевий собрались в залах его дома для поздравления хана с тезоименитством его Августейшего покровителя, затем собравшиеся были приглашены в училище для присутствия при испытании его учеников» (Пленкин, 1913-1914: 9).
По заметкам И.С. Иванова, испытание начиналось с «магометанского законопоучения и азиатских языков», затем ученикам предлагалось продемонстрировать знания по русскому языку, русской грамматике, арифметике и показать понимание общих понятий по истории и географии. Ответы детей, в особенности 11-летнего Ибрагима, сына хана Джангира, по всем предметам «русского преподавания» были удовлетворительные. Отцы и родственники учеников, собравшиеся на этом испытании, «выказывали совершенную радость и признательность» за успехи своих детей». При жизни Джангира школа содержалась почти всецело на его собственные средства, о чем упоминается и в других источниках (Иванов, 1826: 79).
На страницах «Астраханского листка» в 1892 г. было опубликовано письмо попечителя Казанского учебного округа М.Н. Мусина-Пушкина Совету Казанского университета. Здесь сообщалось о том, что 19 июля 1844 г. хан Джангир вошел в число почетных членов Казанского университета, и 29 ноября этого же года правитель Букеевской орды отправляет ответное письмо с благодарностью проректору Ф.И. Эрдману. Джангир-хан в своем письме пишет: «… совершенно готов быть полезным университету соответственно новому моему званию, и мне весьма желательно было бы иметь список тех сочинений на арабском, персидском и турецком языках, которые интересны для восточного отделения университета. Нынешнею зимой я полагаю войти в сношение с бухарцами о доставлении мне из Бухары научных рукописей и старинных азиатских монет… », его желание и стремление стать почетным членом университета отмечалось в ряде других источников (Астраханский листок, 1892).