Законодательством не установлено специальных сроков исковой давности к применению исследуемого способа защиты. Общий срок исковой давности составляет три года. Подобный подход установился и в отношении виндикационных требований. С учетом ранее обозначенных общих черт виндикации и квази - виндикации, оснований для не распространения подобного подхода на квази - виндикацию нет.
Исследуемый способ защиты прав на акции обладает еще одним значимым преимуществом. В соответствии со ст. 149.4 ГК РФ акционер, возвративший акции на основании ст. 149.3 ГК РФ, «вправе потребовать от недобросовестного держателя акций возврата всего полученного по ней, а также возмещения убытков; от добросовестного держателя - возврата всего полученного по ценной бумаге со времени, когда он узнал или должен был узнать о неправомерности держания ею либо получил из суда уведомление о предъявлении к нему иска об истребовании ценной бумаги». а так же «в случае реализации неуправомоченными лицами удостоверенных акциями права на участие в управлении акционерным обществом или иного права на участие в принятии решения собрания правообладатель может оспорить соответствующее решение собрания, нарушающее его права и охраняемые законом интересы». Таким образом, исследуемый способ защиты прав акционеров на акции, утраченные помимо их воли, среди способов, позволяющих истребовать акции «в натуре» является самым эффективным. Квази - виндикация позволила обойти вопрос индивидуализации акций, стоящий совсем недавно крайне остро.
В рамках исследуемого способа защиты возможно ретроспективное обжалование решений общества, что является крайне важным для лица, утратившим акции помимо собственной воли. Подобная возможность нивелирует последствия неправомерного выбытия акций.
В то же время ст. 149.3 ГК РФ содержит ряд положений, делающих применение квази - виндикации или мало пригодной, или непригодной совсем, к таковым положения можно отнести: приобретение добросовестным приобретателем акций на организованных торгах.
Вопрос противодействия «распылению» акций так же не раскрыт. Полагаем, что этим в безотлагательном порядке необходимо заняться судебным инстанциям.
В итоге, внедрение исследуемого способа защиты не позволило решить всех ранее выявленных на практике проблем связанных с возвратом акций «в натуре», но в то же время квази - виндикацию, безусловно, необходимо рассматривать как положительное явление в отечественном правопорядке.
5. Восстановление корпоративного контроля
Восстановление корпоративного контроля, как способ защиты прав участия в коммерческой корпорации, в том числе и прав на акции, расположен в ст. 65.2 ГК РФ. В соответствии с данной статье «если иное не установлено настоящим Кодексом, участник коммерческой корпорации, утративший помимо своей воли в результате неправомерных действий других участников или третьих лиц права участия в ней, вправе требовать возвращения ему доли участия, перешедшей к иным лицам, с выплатой им справедливой компенсации, определяемой судом, а также возмещения убытков за счет лиц, виновных в утрате доли. Суд может отказать в возвращении доли участия, если это приведет к несправедливому лишению иных лиц их прав участия или повлечет крайне негативные социальные и другие публично значимые последствия. В этом случае лицу, утратившему помимо своей воли права участия в корпорации, лицами, виновными в утрате доли участия, выплачивается справедливая компенсация, определяемая судом».
Данный способ защиты является частным случаем восстановления положения существовавшего до нарушения прав, прямо поименованного в ст. 12 ГК РФ. Первоначально он был выработан арбитражной практикой, как ответ на широко распространившуюся практику рейдерских захватов.
Сарбаш С.В. в работе «Восстановление корпоративного контроля», исследуемый способ характеризовал следующим образом: «применение такого способа, как восстановление корпоративного контроля, стремится к достижению цели наиболее прямым, коротким путем, в обход многостадийного, последовательного применения совокупности других способов защиты. В этом смысле восстановление корпоративного контроля опирается на истинную цель участника юридического лица, лишившегося этого контроля. Ему не столь важны промежуточные последствия применения указанного длинного перечня способов защиты в их всевозможной комбинации, сколько конечная цель: вернуть себе возможность принятия корпоративных решений, утраченную в связи с незаконными и недобросовестными действиями третьих лиц».
Восстановление корпоративного контроля является своего рода комплексным способом защиты прав на акции, который в каждой конкретной ситуации вбирает в себя различные рассмотренные в данной работе способы защиты. В соответствии со ст. 65.2 ГК РФ участник коммерческой корпорации вправе требовать возвращения ему доли участия. В зависимости от фактических обстоятельств дела способы возвращение доли участия варьируются.
Положительным результатом восстановления корпоративного контроля будет не возврат такого же количества акций и не возмещение стоимости утраченных акций, а возврат доли участия в корпорации.
Необходимыми условиями позволяющими применять исследуемый способ защиты являются: выбытие, в частности, акций против воли акционера, наличие неправомерных действий, ставших причиной выбытия акций из обладания акционера.
Собственно данные условия, дополненные подтверждением того факта, что истец действительно обладал акциями на момент их выбытия, являются предметом доказывания с его стороны в суде.
На основе анализа имеющейся судебной практики, в зависимости от фактических обстоятельств дела, установлено, что чаще всего ответчиками по делу о восстановлении корпоративного контроля являются: хозяйственное общество, регистратор, лица «перехватившие» корпоративный контроль.
Срок исковой давности по требованиям о восстановлении корпоративного контроля определяется в зависимости от применяемого конкретного способа защиты прав акционеров на акции.
В случае применения исследуемого способа защиты необходимо учитывать следующие моменты. При восстановлении корпоративного контроля со стороны истца возможно неосновательное обогащение, вызванное увеличением стоимости его доли в абсолютном выражении. Для недопущения подобного ст. 65.2 ГК РФ предусмотрен механизм выплаты истцом справедливой компенсации добросовестным лицам, лишенным корпоративного контроля. Размер компенсации определяется судом. В дальнейшем, издержки по компенсации излишне полученного истец может взыскать с лиц непосредственно виновных в утрате корпоративного контроля.
В рамках анализируемой статьи, суду предоставлена возможность широкое усмотрение. Своим усмотрением суд может отказать в иске, компенсировав истцу лишь убытки, Основанием отказа может то, что восстановление корпоративного контроля «приведет к несправедливому лишению иных лиц их прав участия или повлечет крайне негативные социальные и другие публично значимые последствия». Не трудно заметить, что указанная норма изобилует общими понятиями, взывающими к справедливости, соблюдению публичного интереса. Подобные понятия являются сугубо оценочными и в зависимости от моральных установок отдельно взятого судьи будут существенно колебаться.
По мимо указанных проблем, имеющихся в законодательстве, существуют проблемы и политико - правового характера. Задачей политико - правового анализа является отыскания баланса интересов участников правоотношений. В случае применения исследуемого способа защиты наиболее острым вопросом является справедливое разграничение интересов акционера, лишенного корпоративного контроля и акционеров, осуществивших приобретение корпоративного контроля добросовестно.
После утраты акционером корпоративного контроля корпорация продолжает жить своей жизнью: избираются члены совета директоров, назначаются исполнительные органы общества, общество заключает сделки, которые одобряются органами общества. В конце концов, общество может осуществить дополнительную эмиссию акций, которые будут приобретены добросовестными приобретателями. Что делать с интересами таких приобретателей? Ради восстановления в правах одного акционера лишить своих прав «тысячи» других?
Полагаем, что, по крайней мере, ограниченность применения исследуемого способа защиты, обусловлена, отнюдь не невозможностью его практической реализации правоприменителем, а не способностью правоприменителем сбалансировано разграничить интересы акционера, утратившего корпоративный контроль, с одной стороны, и интересов добросовестных участников корпорации с другой стороны. По этой причине ретроспективное действие исследуемого способа защиты сомнительно. Более того, восстановление корпоративного контроля, скорее является не способом защиты прав акционеров, а доктриной, концепцией, позволяющей истцу четко сформулировать цель заявленных требований, а суду, надлежащим образом рассмотреть спор по существу.
Таким образом, доктрина восстановление корпоративного контроля, в действующем законодательстве, проработано на недостаточном уровне. Реализация доктрины на практике выглядит как совокупность применения различных способов защиты гражданских прав. Так же ее реализация на практике приводит к множеству ситуаций, разрешение которых однозначным образом маловероятна.
В то же время при должной разработанности доктрины перспективность ее применения не должна вызывать споров.
Эффективность применения исследуемой доктрины зависит от тех способов по средствам которых она реализуется.
6. Признание сделки недействительной
Анализ данного способа защиты прав на акции необходимо рассматривать в контексте фактических обстоятельств правонарушения. Таковыми обстоятельствами могут быть либо передача фальсифицированного передаточного распоряжения, либо ненадлежащее исполнения обязательств по ведения реестра регистратором или депозитарием.
Закономерно должен возникнуть вопрос о том, где, собственно, среди указанных фактических обстоятельств правонарушения сделка, которую необходимо признать недействительной. Ведь как показывает практика для осуществления третьими лицами противоправных действий достаточно лишь передаточного распоряжения - трансферта. Кауза трансферта - гражданско - правовой договор, для подобных действий не требуется.
Ранее, в Главе 1 данной работы, был озвучена позиция, в соответствие с которой трансферт признается сделкой. Более того, не смотря на отсутствие в отечественном правопорядке категории распорядительной сделки, трансферт не редко квалифицируют именно как распорядительную сделку.
Почему распорядительная? Дело в том, что в соответствии с концепцией распорядительных сделок «совершить ее может только управомоченное лицо, распоряжающееся имеющимся у него правом (и от действительности его правомочия - титула - непосредственно зависит действительность распорядительной сделки)». Как было показано ранее третье лицо управомочным не является, следовательно трансферт, в случае признания его распорядительной сделкой будет признан недействительным. Далее, уже в рамках реституции, акции, неправомерно списанные со счета акционера, будут ему возращены.
В свете сказанного, стоит отметить некоторые моменты. Во - первых, как говорилось ранее, институт распорядительных сделок, в настоящий момент, отсутствует в отечественном правопорядке. Во - вторых, признание трансферта сделкой не бесспорно. Судебная практика по данному вопросу не однозначна. Так ФАС Московского округа по делу N КГ-А40/556-04 высазался следующим образом - «По данному делу суд апелляционной инстанции не учел, что в отсутствие письменного договора обстоятельства, связанные с составлением и подписанием передаточного распоряжения, а также с его представлением реестродержателю, повлекли за собой изменение гражданских прав и обязанностей и поэтому могут рассматриваться как часть сделки, результатом которой стал переход прав собственности на ценные бумаги». В то же время, ФАС Северо-Западного округа в Постановление от 01.11.2007 г. по делу N А56-47957/2006 указал, что передаточное распоряжение является не документом, на основании которого осуществляется переход прав на ценные бумаги, а лишь уведомлением владельца о состоявшейся сделке. Аналогичную позицию занял окружной суд Уральского округа, в соответствии с которой передаточное распоряжение не является сделкой, так как установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей влечет не передаточное распоряжение, а лежащий в ее основе гражданско - правовой договор.
Если мы будем исходить с того, что передаточное распоряжение, а точнее трансферт, осуществляемый на основании такого распоряжения есть сделка, при чем не столь важно какая именно (абстрактная, распорядительная или др.), то стоит попытаться проанализировать данный способ защиты гражданских прав на предмет применимости его к защите прав акционеров на акции, утраченные помимо их воли, в контексте изложенных фактических обстоятельств правонарушения.
В соответствии со ст. 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.
Характерным элементом любой сделки является воля и ее изъявление во вне (волеизъявление). Воля не является самодовлеющим элементом сделки, но возможность ее свободного формирования позволяет субъектам права достигать поставленных целей. Напротив, отсутствие свободной воли, есть порок сделки, который в общем случае приводит к ее недействительности.
Что же мы имеем в случае, когда лицо, в действительности не имеющее на то полномочий, направляет фальсифицированное передаточное распоряжение? Можно ли считать такую сделку порочной с точки зрения воли?
Представляется, что ответ на данный вопрос весьма очевиден. Попытка признать такой трансферт недействительным есть попытка заблуждающегося, ибо в подобном действии, столь важного элемента, как воля управомоченной стороны, просто нет. Есть только видимость такого волеизъявления. Если о трансферте говорить категориями сделки, то эта сделка является скорее незаключенной, нежели недействительной. Когда мы говорим, что сделка недействительна, мы все же констатируем факт того, что сделка существовала. В каких - то случаях такая сделка имеет порок формы и поэтому недействительна, в каких - то она противоречит основам правопорядка и нравственности тем самым является недействительной, но в любом случае сделка имеет место быть. В случае же с предъявлением фальсифицированного передаточного распоряжения сделки не существовало в принципе.
Важность указанного обстоятельства заключается в том, что правовые последствия признания сделки недействительной и признания сделки незаключенной различны. В первом случае это реституция, во - втором, это истребование неосновательного обогащения - кондикция.
Усложним ситуацию. Выйдем за рамки ограничений установленных фактическими обстоятельствами правонарушения и представим, что договор об отчуждении ценных бумаг все же существовал. Действенен ли анализируемый способ защиты прав акционеров на акции в данном случае?
Обоснование низкой эффективности, а точнее ограниченности применения данного способа защиты необходимо начать с Постановление КС РФ от 21 апреля 2003 г. № 6-П. В рамках данного постановления КС РФ была сформулирована позиция, в соответствие с которой был введен запрет на так называемое веерное признание сделок недействительными. Применение указанного приема истцом было вызвано рядом ограничений по виндикации ценных бумаг, в частности добросовестности их приобретения. Истец в суде признавал сделки, по приобретению утраченных акций, недействительными одну за другой до того момента, пока акции не оказывались в руках заведомо недобросовестного приобретателя и уже к нему применялся виндикационный иск.