Актуальными в методологическом плане остаются рассуждения ученых на страницах периодики и об укреплении системных связей криминологии с другими науками. Несмотря на ставшую уже традиционной многолетнюю дискуссию о соотношении наук криминального цикла, и прежде всего криминологии как общетеоретической науки, с иными юридическими отраслями знания, как отмечают ученые, органического единства между общетеоретической наукой о преступности и иными отраслями анти- криминального цикла так и не возникло. Отсутствие кооперации с другими науками является основной, по мнению Ю. М. Антоняна, причиной того, что криминология развивается крайне медленно [22]. Между тем аспекты такой взаимосвязи могут быть различными, и акцент в ее установлении позволит определять и формировать направление совместных исследований, имеющих не соподчиненный, а именно системный, органически взаимосвязанный характер. Это обстоятельство способно выступить источником формирования новых самостоятельных отраслей криминологической науки, суммирующим эффектом взаимодействия двух или более отраслей науки. Таким образом, одно из проявлений научных исследований методологии -- акцент на целесообразность интеграции совместных усилий представителей наук криминального цикла, комбинированность и системность будущих исследований преступности [23]. Более того, обсуждается необходимость и закономерность возврата криминологии, как и науки в целом, к целостной картине мира на уровне научного познания. Криминология должна развиваться через ее наполнение новыми отраслями, обусловленными научно-техническим прогрессом. Особая роль должна принадлежать криминологии высоких технологий, конвергирующих естественно-научные познания [1; 2; 18; 19]. Генетика сегодня стала связующим звеном между гуманитарным и естественно-научным подходом к анализу природы человека, мозг человека является объектом междисциплинарных исследований в области лингвистики, биологии, генетики, нейрофизиологии, представителей когнитивных наук, что детерминировало возможность на молекулярном уровне выявлять блоки генетической информации, отвечающей за поведение человека, как и возможность с помощью конвергенции нано- и биотехнологий и реализации таких исследований получить механизмы контроля за поведением человека [24].
Когнитивная наука получила импульс к превращению гуманитарных знаний в гуманитарные технологии, что для криминологии открывает путь к развитию новых и неотъемлемых для ее будущего становления методологических основ. И это важный вектор, обусловленный тенденциями современного общества, связанный, помимо прочего, с его повсеместной цифровизацией. Сегодня серьезный импульс развития получила выделяемая учеными так называемая цифровая криминология. Ее источником выступают закономерные тенденции цифровизации общества, вызывающие появление криминогенных факторов для продуцирования новых и развития существующих видов и форм преступности.
Базовый в этом направлении труд, обозначивший вектор развития будущей криминологии в аспекте выделения важнейших форм будущей (грядущей) преступности, увидел свет в 2018 г. Его значимый характер заключается не просто в механическом выделении этих криминальных форм развития, а в детальном анализе взаимообусловленности будущих и уже даже функционирующих криминальных форм тенденциями развития общества [7].
Профессор В.С. Овчинский, одним из первых обозначив проблему развития основ будущей криминологии, заявляет об отсутствии концепции будущей преступности не только в российской теории, но и в зарубежной науке при наличии достаточно серьезных футурологических исследований общественного развития. Высказываемые учеными прогнозы развития криминологии должны, безусловно, связываться с представлениями об общих тенденциях общественного развития с его достижениями в сфере научно-технического прогресса и всеобщей цифровизацией и виртуализацией общественных отношений, как и реакцией человеческого сознания на потенциальные и реальные в будущем возможности по использованию в криминальных целях таких достижений прогресса. Таков классический сценарий, который ученые используют на основе понимания причинной обусловленности преступности состоянием общественного развития. Труды профессора В.С. Овчинского в этом аспекте подробным образом освещают прогнозы будущей преступности, связывая их с будущими процессами общественного развития, возможные сценарии которых сегодня присутствуют в футурологии [25-30].
Следует признать истинную правоту таких размышлений, касающихся в том числе современных качественных особенностей преступности с ее «обновленными и усовершенствованными» специфическими признаками, которые будут лишь нарастать и усугубляться, а эффективность адресных мер противодействия им -- лишь снижаться. Предсказываемая экономистами четвертая промышленная революция со стремительными темпами технического прогресса затронет индустрию всех без исключения государств, трансформировав целые системы производства, менеджмента и управления. И справедливы предсказываемые учеными последствия этой революции, когда глобальное повышение мирового уровня жизни будет идти параллельно с усилением финансового и социального неравенства в мире, нарушением работы рынков труда и последующей стагнацией и существенным изменением национальной и международной безопасности.
В этой связи для российских криминологов важнейшим в создании футурологических основ является опережающее поступательное исследование таких закономерностей будущего общественного развития. Социальные последствия как итог предсказываемой четвертой (и даже уже пятой) промышленной революции вкупе с полномасштабным целостным прогнозированием будущей социальной действительности выступят детерминантами будущей преступности. И такие прогнозы, на которые смогут опираться криминологи, уже существуют, что дает основание им высказываться о будущей преступности в России и мерах, которые придется актуализировать либо совершенствовать прежде всего правоохранительной системе, в том числе в ближайшей перспективе.
Вслед за рассуждениями об отсутствии структуры будущей криминологии, восполняя данный недостаток, В.С. Овчинский издает ряд трудов, посвященных основам будущей криминологии, по сути структурировав ее на самостоятельные разделы, следуя традиционным представлениям классической криминологии. Избрав в качестве объекта самостоятельного исследования криминологию цифрового мира, ученый описал формирующиеся формы современной преступности и их будущее проецирование в условиях действия соответствующих криминогенных детерминантов. Рассмотрев понятие и элементы цифрового мира с его технологиями в эпоху третьей и четвертой промышленных революций, описав криминогенные факторы, особенности преступности, терроризма и экстремизма цифрового мира, личности преступников и преступных организаций, действующих в цифровом мире, меры предупреждения преступлений в цифровом мире, автор заложил фундамент цифровой криминологии в ее традиционном (классическом) представлении.
Используя определение цифрового мира как интегрированного системного понятия, включающего цифровую среду, цифровое общество и государство, автор указывает определяющий критерий цифровой среды (информационное пространство как пространство распространения сигналов в любых управляющих системах) через совокупность информационных ресурсов, созданных субъектами информационной сферы, средств взаимодействия таких субъектов, их информационных систем и необходимой информационной инфраструктуры. Подчеркивая чрезвычайную актуальность возрастающих при этом рисков от всеобщей связанности личных, общественных сетей, корпоративных и правительственных структур в единое целое -- цифровой мир с его невиданными возможностями, автор на основе подробного исследования криминогенных процессов ближайшего описывает как уже существующие, так и потенциально необходимые и уже востребованные меры предупреждения киберпреступности, кибертерроризма и экстремизма, а также новых форм и видов преступного поведения [7].
Использование искусственного интеллекта криминалитетом, роботов, криминальной 3D-печати, биотехнологий приведет к появлению новых технологий преступного поведения. Марк Гудман и его соратники, американские исследователи -- футурологи, на труды которых ссылается профессор В.С. Овчинский, будучи одним из ведущих мировых специалистов в области глобальной безопасности, показывают читателям, что происходит в глубинах мира цифровых технологий, обратную сторону цифровых технологий при использовании их в криминальных целях [31; 32]. Рассуждая об обратной стороне технологического развития, Гудман подчеркивает эволюцию преступности в сфере IT-технологий, активное освоение ею новых сфер, таких как робототехника, синтетическая биология, искусственный интеллект (опережающее по темпам освоение правоохранительными системами), что выводит на новый уровень проблему криминологической безопасности.
Новый взгляд на развитие теории криминологии был представлен профессором В.Н. Фадеевым, сформировавшим теоретические наработки «фундаментальной криминологии», понимаемой им более масштабно и широко, нежели ее классический вариант. Побудительным мотивом зарождения ее теоретических основ выступает важнейший, по его мнению, критерий -- расширение и принципиальное изменение масштабов и форм преступности, не вписывающихся в традиционное уголовно-правовое поле, формату которых академическая криминология не соответствует. Глобализационные процессы общества, глобализация преступности, стремительно развивающиеся технологии определили целесообразность разработки основ новой криминологии, соответствующей угрозам криминального мира в его новых и более опасных проявлениях. Обозначенные автором три элемента фундаментальной криминологии, по его замыслу, находятся в теснейшей взаимосвязи и вместе с тем имеют самостоятельное (со специфическим предметом и методом) значение [2; 18; 19]. К ним отнесены неоклассическая (современная) криминология (первая версия), неклассическая криминология как аналог изучения открытого физикой (существующего вне человека и его чувственного восприятия) микромира человека с помощью психологии, антропологии, физики, генетики, метафизики и т.д. (вторая) и собственно будущая глобальная криминология как учение о будущем обществе без криминала, насилия и обмана. криминология наука преступность модернизирование
И если неоклассическая (современная) криминология выступает лишь отправной версией будущей фундаментальной криминологии, поскольку неэффективна в новом измерении преступности и состоянии преступного глобализирующегося общества, то основную принципиальную задачу новой криминологии он видит в инициации сущностных знаний о выживании, реальная угроза которому существует вследствие глубокой перестройки социально-правовых отношений, соединенных с криминализацией жизни российского общества. Предлагаемые им базовые категории будущей науки -- корни преступности и сущность преступника, которые непосредственно заложены в самой дуально-диалектической природе человека как социально-биологического существа и в реальных (плохих) условиях его существования, являются лишь катализатором правонарушающего поведения. Проблема представления о действии темных и светлых сил в сознании и жизни общества в целом -- предмет и метод фундаментальной криминологии, инакомыслящей по сравнению со стандартным криминологическим мышлением.
Итак, сегодня научная аналитика насыщена серьезной критикой современного состояния криминологической теории. Опытнейшие ученые-криминологи в один голос заявляют о проблемах, связанных с отсутствием соответствующей времени методологии криминологических исследований, о нередком качественном отставании выполняемых исследований российской криминологической теории от исследований зарубежных школ. И если общие закономерности развития современной российской криминологии не внушают ученым оптимизма и позволяют говорить об угасании криминологических исследований, об их наукообразности и «провинциальности», терминологической несогласованности и разобщенности, то суждения о будущей криминологии не могут не включать исследование базовых современных категорий науки. И это лишь часть проблемы, имеющей более многоаспектный характер.
Кроме того, прогнозируемые тенденции будущей преступности, основанные на повсеместном и модернизационном использовании инновационных технических, финансовых и иных технологий, интенсивно развиваемых кибертехнологий, обозначат еще более остро не менее актуальную сегодня проблему отставания и запаздывания мер противодействия им. И это не снимает, как справедливо замечено, проблемы дальнейшего профилактирования преступности и противодействия ее традиционным видам и формам, которые останутся остроактуальными вследствие неснижающейся и прогнозируемой будущей напряженности, стагнации, усложняющихся деформаций в социально-экономической и иной сферах жизнедеятельности [25].
Если ученые прогнозируют предстоящую возможность трансформации социальных норм путем подмены их нормами виртуальными, присутствующими в киберпространстве, которые предоставляют человеку легкую возможность более свободно социализироваться с учетом своих скрываемых в обычном социуме потребностей и интересов, то не видеть их криминогенного криминологам невозможно. А между тем сегодня уже введены в научный оборот понятия, охватывающие возможность такой замены, предполагающие ослабление психологических барьеров, ограничивающих выход скрытых чувств и барьеров в виртуальном пространстве (эффект онлайн дезингибиции) [1].
Таким образом, подытоживая присутствующие в науке представления о будущем криминологии, следует подчеркнуть основные выводы:
- криминология как будущая научная теория востребована самой жизнью и стремительно глобализирующимися процессами общественного развития;