Основные направления изучения диссидентского движения в СССР в отечественной историографии (по материалам диссертационных исследований)
А.В. Мерзанова
Аннотация
диссидентский движение историография
В статье рассмотрена историография деятельности диссидентского движения в СССР, представленная комплексом диссертационных исследований на соискание учёных степеней кандидата и доктора исторических наук. В соответствии с классификацией, предлагаемой автором, диссертации можно разделить на два направления в зависимости от оценки исследователями места и роли диссидентов в советской истории. Для большинства работ характерна апология диссидентства, рассмотрение данного явления исключительно с точки зрения положительного вклада в отечественную историю, представление всех диссидентов мучениками и «узниками совести». Меньшая часть работ относится к объективно-реалистическому направлению, в рамках которого рассматриваются как плюсы, так и минусы в диссидентском движении, его роль в годы «холодной войны». Автором сделан вывод, что для исследований второй половины 1990-х -- первого десятилетия 2000-х гг. в большей степени характерна мифологизация диссидентского движения, пришедшая на смену его резкой критике в 1960-е -- первой половине 1980-х гг.
Ключевые слова: диссидентское движение, правозащитное движение, историография, апологетическое направление, объективно-реалистическое направление.
Annotation
A.V. Merzanova
The main directions of study of the dissident movement in the USSR in Russian historiography (on materials of dissertation research)
The article deals with the historiography of the dissident movement in the USSR, represented by a complex of dissertations for the degree of candidate and doctor of historical Sciences. According to the classification proposed by the author, the dissertations can be divided into 2 areas depending on the researchers' assessment of the place and role of dissidents in Soviet history. Most of the works are characterized by the apologia of dissidence, the consideration of this phenomenon only from the point of view of a positive contribution to the national history, the representation of all dissidents as martyrs and «prisoners of conscience». A smaller part of the work relates to the objective-realistic direction, which considers both the pros and cons in the dissident movement, its role in the years of the «cold war». The author concludes that the studies of the second half of the 1990s - the first decade of the 2000s are more characterized by the mythologization of the dissident movement, which replaced its sharp criticism in the 1960s - the first half of the 1980s.
Keywords: dissident movement, human rights movement, historiography, apologetic direction, objectively realistic direction.
Отношение к участникам диссидентского движения претерпело значительные изменения с момента появления первых исследований, посвящённых данной тематике, до настоящего времени. Если в официальной советской историографии до перестройки диссиденты характеризовались не иначе как «отщепенцы» и «изменники Родины» [21], то для последующего периода, напротив, характерна героизация и романтизация их образа.
Изучение отечественной историографии диссидентского движения по материалам диссертационных исследований позволяет сделать вывод об основных тенденциях в историографии данного вопроса и направлениях исследования диссидентства, среди которых, на наш взгляд, целесообразно выделить следующие.
Апологетическое направление. В 1995 г. защищена диссертация С. М. Кантемировой на соискание учёной степени канд. ист. наук «Творческая молодёжь России в 60-е годы: проблемы формирования и развития (на материалах государственных и общественных организаций)» [9]. Автор охарактеризовала причины диссидентского движения как протест творческой интеллигенции против запретов и цензуры, а методы КГБ -- как слежку и вторжение в творческий процесс [9, с. 17]. С.М. Кантемирова сделала вывод, что молодые творческие деятели, особенно литераторы, смотрели далеко вперёд, тогда как их взгляды преподносились властью как антисоветские [9, с. 18-19].
В 1996 г. вышла в свет диссертация Л.П. Афанасьевой на соискание учёной степени канд. ист. наук «Личные архивы и коллекции деятелей диссидентского движения России в 1950-80 гг.» [1]. Хотя исследование в основном посвящено вопросам архивоведения, автор частично затронула и проблемы собственно диссидентского движения, которое являлось, по её мнению, «независимым от государства добровольным объединением граждан или ассоциаций граждан на основе нескольких социально-политических требований, которое добивается их выполнения при помощи различных форм активности» [1, с. 11]. Составными частями движения историк назвала марксистские подпольные группы и правозащитное движение [1, с. 11].
В 1997 г. защищена диссертация А.Б. Безбородова на соискание учёной степени д-ра ист. наук «Власть и научно-техническая политика в СССР (середина 50-х -- середина 70-х годов)» [2]. Автор рассмотрел феномен академического диссидентства, охарактеризовав его как «движение нонконформистов (из среды учёных, научных работников, вузовцев), сочетавших легальные и нелегальные формы противоправной или «идеологически вредной», с точки зрения властей, деятельности в эпоху послесталинского развития страны» [2, с. 40]. По мнению исследователя, система подавления властью академического инакомыслия включала судебные и административные преследования, заключение в политлагеря, высылку за границу, а также психиатрические репрессии, когда практически здоровых людей помещали в психиатрические больницы, входившие в систему Министерства здравоохранения, и психиатрические лечебницы тюремного типа, подчинённые КГБ и МВД [2, с. 42]. Весьма высокую оценку автор дал деятельности А.Д. Сахарова [2, с. 43]. Одной их характерных черт советской научно-технической политики автор назвал «ментицид, т. е. принудительное снижение (через психиатрические репрессии и т. д.) умственных способностей населения» [2, с. 46].
В 1998 г. вышла в свет диссертация М.А. Пановой на соискание учёной степени канд. ист. наук «А.Д. Сахаров и правозащитное движение в СССР. 1955-1989 гг.» [15]. Работа представляет собой апологию деятельности А.Д. Сахарова, включая его выступления за ограничение функций КГБ решением задач защиты международной безопасности СССР [15, с. 25]. Участие А.Д. Сахарова в правозащитном движении автор рассмотрела с позиции отстаивания им своих убеждений в условиях репрессий (травли, психологического давления и полной изоляции) [15, с. 19-21].
В 1999 г. защищена диссертация А.И. Прищепы на соискание учёной степени д-ра ист. наук «Инакомыслие на Урале, середина 1940-х -- середина 1980-х гг.» [16]. По мнению автора, к 1984 г. диссидентское движение было практически ликвидировано вследствие репрессий КГБ (меры по предотвращению ввоза в СССР материалов «тамиздата», заключение в тюрьмы, лагеря, спецбольницы; при этом 5-ое управление КГБ ошибочно названо им 5-ым Главным управлением) [16, с. 5-6, 35]. Сочувственно А.И. Прищепа относится к деятельности еврейского и немецкого национальных движений и религиозных диссидентов (причём и к православным людям, и к религиозным сектантам). Последних автор охарактеризовал как борцов, отличавшихся особым упорством и стойкостью, ориентировавшихся на непреходящие человеческие ценности и демонстрировавших пример жертвенности во имя утверждения прав человека и демократических свобод в России [16, с. 36-39].
В 1999 г. вышла в свет диссертация З.С. Нагдалиева на соискание учёной степени д-ра ист. наук «Диссидентское движение в СССР (1950-1980 гг.)» [13]. Автор определяет диссидентство как «организационно неоформленное, политически неоднородное движение открытого идейно-нравственного протеста передового слоя советской интеллигенции против советской системы» [13, с. 3]. Историю диссидентского движения он охарактеризовал как мужественное сопротивление демократов политике подавления прав и свобод в тоталитарном государстве, а образ их действий -- как жертвенный [13, с. 10]. Раскаяние же в своих действиях бывших диссидентов П. Якира и В. Красина автор оценил как поступок людей, изменивших своему нравственному долгу. З. Нагдалиев предложил следующую классификацию направлений диссидентского движения: правозащитное, национальное, религиозное. Руководствуясь сомнительной с научной точки зрения методикой подсчёта, автор пришёл к выводу, что количество диссидентов в СССР в 1950-1970-е гг. составляло 360 тыс. чел. З. Нагдалиев категорически не согласен с позицией о необходимости совместных действий органов государственной власти и правозащитников-созидателей (в противовес диссидентам с их критикой) с целью построения правового государства.
В 2000 г. защищена диссертация М.Р. Мельника на соискание учёной степени канд. ист. наук «Региональные особенности диссидентского движения в СССР, середина 60-х -- 70-е гг.» [12]. Автор в точности скопировал раздел докторской диссертации А.И. Прищепы, рассмотренной нами ранее, включая ошибки в названии 5-ого управления КГБ, описание «репрессий» КГБ в отношении диссидентов, утверждение об отрицании тоталитарным строем общественной жизни в принципе, данные о полумиллионной численности диссидентов в СССР, обвинения ФСБ России в создании административно-бюрократических препон для доступа историков к источникам ведомственного архива.
В 2001 г. вышла в свет диссертация О.Н. Бересневой на соискание учёной степени канд. ист. наук «Диссидентское движение как явление общественно-политической жизни СССР в 19601980 гг.» [3]. Определение диссидентства, данное автором, не выдерживает критики даже с позиций работ апологетов данного движения -- «общественное явление, возникающее в условиях тоталитарного режима». То же можно сказать и о приведённой классификации диссидентства: правозащитное и культурное направления. В работе отмечено, что в СССР была создана целая система борьбы с инакомыслием при главенствующей роли КГБ, основными методами работы которого были ссылка, лишение гражданства и помещение в психиатрические больницы. Автор заняла оправдательную позицию относительно участников диссидентского движения. По её мнению, сотрудничество диссидентов со странами Запада не было вызвано стремлением получить выгоду за счёт своей Родины.
В 2001 г. защищена диссертация Л.А. Королёвой на соискание учёной степени д-ра ист. наук «Власть и диссидентство, 1950-1980-е гг.» [10]. Автор даёт в целом положительную характеристику диссидентского движения и отмечает, что инакомыслие является неотъемлемым атрибутом любой социальной системы [10, с. 5]. По мнению историка, пренебрежение правами человека в СССР было изначально заложено в марксистско-ленинской концепции принципом приоритета коллективных интересов. Автор отметила, что советское диссидентство выступало не против советского строя, а за его усовершенствование путём создания условий для реализации прав и свобод граждан. При этом историк признала, что поддержка советской оппозиции использовалась западными государствами для достижения собственных целей (воздействие на руководство СССР, распространение буржуазных идеалов) [10, с. 33-35]. Л.А. Королёва предложила следующую классификацию направлений диссидентского движения: гражданское, национальное, религиозное, что во многом повторяет классификацию З. Нагдалиева [10, с. 8]. Автором высказано мнение, что диссидентство -- это закономерное явление в советской истории, заставившее советское руководство признать сам факт существования инакомыслия в СССР [10, с. 41].
В 2001 г. вышла в свет диссертация А.И. Лушина на соискание учёной степени д-ра ист. наук «Власть и правозащитное движение в СССР» [11]. Исходя из тезиса о нетерпимости советской и современной российской власти к любому проявлению инакомыслия, автор пришёл к выводу о том, что большинство диссидентов искренне стремились улучшить жизнь граждан СССР. По его мнению, деятельность ЦК КПСС и КГБ была направлена исключительно на дискредитацию правозащитников, внесудебные преследования и применение карательной психиатрии [11, с. 18, 33-35]. Уголовно-исполнительную систему, как советскую, так и современную, исследователь оценил как систему ежедневного «расчеловечивания» сотен тысяч людей, за жизнь и здоровье которых государство не несло и не несёт до сих пор никакой ответственности. Всех советских граждан автор разделил на две категории: конформистов, выбравших путь приспособленчества и пассивного соглашательства, и диссидентов, имеющих, в отличие от первых, чувство долга и личной ответственности, готовых на жертвы во имя справедливости и свободы [11, с. 42].
В 2002 г. защищена диссертация С.Г. Давыдова на соискание учёной степени д-ра ист. наук «Становление и развитие неформального молодёжного движения в СССР, 1945-1985 гг.» [5]. На основании проведённого исследования автором высказан тезис, что неформальное движение молодёжи являлось объективным явлением общественной жизни, в целом положительным и необходимым, но приобретшим в условиях административно-командной системы черты инакомыслия. По его мнению, в силу своей косности власть не шла на диалог с молодёжью, тем самым потеряв влияние на неё к середине 1980-х гг.
В 2003 г. вышла в свет диссертация С.А. Шалюгиной на соискание учёной степени канд. ист. наук «Идейно-политические течения в диссидентском движении в СССР в 1960-1970-е годы» [19]. Автор выделила два основных направления этого движения в СССР: левое и демократическое диссидентство. По её мнению, ориентация левого диссидентства на сотрудничество с Западом была вызвана объективной причиной -- отсутствием у него опоры в советском обществе; демократического движения -- сложившимся преклонением творческой интеллигенции перед западными ценностями.
В 2004 г. защищена диссертация Ко Ка Ён на соискание учёной степени канд. ист. наук «Правозащитные ассоциации в СССР в 70-80-е годы XX века» [6]. Автором сделан вывод, что в ответ на объективные требования участников правозащитного движения государство применяло лишь репрессивные меры в виде тюремного заключения, ссылки, заключения в психиатрические больницы [6, с. 28].