Сообразно новому курсу были определены государства - «спонсоры» международного терроризма: Куба, Иран, Ирак, Ливия, Северная Корея, Судан и Сирия. Проводится ряд акций в отношении этих стран. В их числе можно назвать военные действия в отношении афганских талибов, оказывавших поддержку «Аль-Каиде» - акцию «Справедливое возмездие» и войну в Ираке в 2003 году. В ходе данных операций били ликвидированы легитимные политические режимы, оккупированы два государства с общей численностью населения более 40 миллионов человек. На территории Ближнего Востока было развёрнуто 19 военных баз, представленных контингентом из США и стран-союзниц.
В своей антитеррористической деятельности США опирались на традиционных союзников, в том числе и в «гнезде терроризма» - на Ближнем Востоке. Среди арабского мира всестороннюю поддержку администрации США оказывал президент Египта ХосниМубарак. Он стал первым ближневосточным лидером, который публично поддержал военную операцию США на Афганистане. Кроме того, Египет предоставил свою территорию для прохода американских кораблей и воздушное пространство - для самолётов ВВС США. Американская администрация высоко оценила сотрудничество с Египтом. Так, в течение 2002 года командованием выражалась благодарность властям страны за предоставление информации об организации «Аль-Каида», а в докладе Госдепартамента США «Структуры мирового терроризма» за 2003 год указывается, что Египет является региональным лидером в противодействии терроризму: «Египет готовится стать региональным антитеррористическим центром подготовки для других ближневосточных и североафриканских стран» [30]. Египетские власти замораживали счета организаций и отдельных лиц, которые подозревались США в содействии терроризму, проводили аресты подозреваемых в терроризме против граждан США. В разделе «Число участвующих стран, которые достигли и сохраняют способность эффективно содержать, обнаруживать и противостоять террористическим организациям и угрозам» совместного поэтапного плана Государственного департамента США и Агентства по международному развитию по усилению международной борьбы с терроризмом указано, что к 2005 году два арабских государства - Марокко и Египет - должны «подняться с основного до продвинутого уровня подготовки в целях стать компетентными в противостоянии терроризму» [29].
Тем не менее, осуществление задачи по определению нового врага для сохранения доминирующих позиций в мире сопровождалось значительными трудностями, усугубляемыми также тем, что такие действия велись державой-гегемоном. Проблемы, возникшие при обосновании перед международным сообществом необходимости войны в Ираке, поставили под угрозу роль США как «мирового жандарма», практически превратив их в агрессора, неправомерно вторгшегося на территорию суверенного государства. Военные действия в Афганистане, хоть и не имели такой негативной окраски, также не были приняты доброжелательно в странах региона.
Именно в этот период на передний план в политике США выходит стратегия продвижения демократии в регионе Большого Ближнего Востока как один из элементов антитеррористической политики. В администрации Дж. Буша увязывали снижение уровня террористической угрозы с распространением либеральных ценностей и демократических институтов, что обеспечило бы усиление влияния Соединённых Штатов в регионе.
ГЛАВА 2. КОНЦЕПЦИЯ «БОЛЬШОЙ БЛИЖНИЙ ВОСТОК» В ПОЛИТИЧЕСКОЙ СТРАТЕГИИ США
Ближневосточная стратегия США, начав развиваться с середины XX века, неоднократно была переосмыслена в контексте меняющихся геополитических условий в мире: сначала с распадом СССР, когда произошло расширение понятия ББВ, включившее в «ближневосточное» пространство территории Северной Африки, Центральной Азии, Кавказа, а также Афганистан и Пакистан, а после - в 2001 году, в связи с событиями 11 сентября, регион был определён как зона особых интересов США ввиду террористической угрозы.
К 2003 году наступила необходимость пересмотреть доктринальные основы американской внешней политики. Вашингтон как «мировой жандарм» скомпрометировал себя в иракском вопросе, да и в целом силовые действия в регионе не добавляли популярности США на Ближнем Востоке. В этом контексте развивается новая концепция, получившая название «Демократизация Большого Ближнего Востока». Данный проект предусматривает демократические реформы и либерализацию экономики «ради борьбы с бедностью и отсталостью, которые порождают терроризм». Впервые план демократизации ББВ был представлен Дж. Бушем-младшим в Национальном Фонде Демократии 6 ноября 2003 года. Президент выразил убеждённость в том, что арабские страны страдают от недостатка свободы, который «подрывает человеческое развитие и является одним из самых болезненных проявлений отставания политического развития» [22]. Для преодоления этого дефицита свободы США возлагают на себя миссию экспортировать в регион западные либеральные ценности.
Идеологами этой внешнеполитической концепции стали Кондолиза Райс, на тот момент советник президента по вопросам национальной безопасности, а также ряд экспертов в области внешней политики: Г. Киссинджер, Г. Допрет, Д. Рамсфельд, Д. Чейни, Р. Пёрл, П. Вулфовиц, М. Гроссман и другие американские политологи и чиновники. Кроме того, в процессе создания доктрины участвовали арабские интеллектуалы, проживающие в США. Идеологически проект противостоял традиционному для региона исламскому фундаментализму. Тем государствам, которые осуществляли бы на своей территории необходимые преобразования, гарантировалась финансовая поддержка. Расчёт делался на местные «реформаторские силы», в состав которых входят «передовые» категории населения: неправительственные организации, занимающиеся наблюдением за выборами и соблюдением прав человека, правозащитники и «прочие независимые группы интересов». На их базе предусматривалась разработка нового законодательства, обучение представителей трёх ветвей власти, реформы в образовательной системе. В экономике декларировалась необходимость либерализации, развития малого и среднего бизнеса, сокращение государственного регулирования.
Выдвигая план ББВ, его создатели руководствовались следующими стимулами: сохранение геополитических интересов в регионе; возможность использования нефтяного потенциала его стран; борьба с международным терроризмом, корни которого, по мнению американских экспертов, сосредоточены в исламском мире; поддержание управляемости региона за счёт сохранения рычагов давления на лидеров ключевых государств; развитие способности военным путём обеспечить мировой порядок под своим контролем; поддержка и укрепление демократических режимов в странах региона; укрепление режима нераспространения ОМУ; а в конечном счёте - реформирование системы международных отношений и её институтов как внутри региона, так и за его пределами [16, с. 37-52].
На первом этапе реализации концепции демократизации ББВ предусматривалось создание в Ираке «режимной демократии». Второй этап реконструкции региона заключался в давлении на Иран и Сирию с целью принуждения их к прекращению оказания помощи террористическим группировкам из Палестины и Ливана. В случае, если такая тактика не приведёт к ожидаемым результатам, не исключалась возможность устранения правящих режимов в Дамаске и Тегеране по иракскому или другому сценарию. Эти действия, по оценкам американских стратегов, смогли бы ослабить такие радикальные группировки как ХАМАС, «Исламский джихад», «Хизболла» и другие, лишив их финансирования со стороны государств-спонсоров терроризма, что в конечном счёте должно было привести к невозможности ведения ими борьбы против Израиля и его союзников.
Через несколько месяцев концепция была представлена на саммите «Большой восьмёрки» (8-10 июня 2004 г.). Идея о реформировании региона в целом получила одобрение самыми могущественными державами мира, однако они подчёркивали, что «проведение реформ - дело самих стран региона». Итогом встреч стала совместная декларация «Партнёрство ради прогресса и общего будущего с регионом Расширенного Ближнего Востока и Северной Африки». Предложенный Соединёнными Штатами первоначальный рабочий план был практически полностью переработан: изменилось не только геополитическое видение региона, но также была отвергнута инициатива относительно дотаций G8 на региональное развитие и декларируемая США необходимость проводить реформы «извне». В документе была провозглашена поддержка демократических, социальных и экономических реформ, «исходящих из данного региона». В своём заявлении страны участницы указали ключевые принципы преобразований: укрепление мира и стабильности в регионе; необходимость урегулирования споров; восстановление мира и стабильности в Ираке; признание того, что успешные реформы могут исходить только из самого региона, а перемены не могут навязываться извне; уважение уникальности и своеобразия каждой страны; партнёрство с правительствами, деловыми кругами и институтами гражданского общества в регионе; поддержка реформ в регионе в интересах всех граждан [23]. Также были определены направления оказания помощи и проведения реформ в странах региона. Среди них: инициатива по развитию микрокредитования, ликвидация безграмотности, поддержка свободных и прозрачных выборов, расширение межпарламентских связей, содействие становлению независимых судов, утверждение свободы слова, печати, религиозных убеждений, борьба с коррупцией, помощь региону в сохранении культурного наследия.
В данном контексте целесообразно рассмотреть, что представляли собой государства РБВСА к моменту провозглашения Вашингтоном концепции демократизации региона. Во многих неарабских государствах, принадлежащих к мусульманскому миру, существовали демократические институты; при этом из 22 арабских стран ни одна не могла считаться демократической [24]. У власти находились кланы, правящие на тот момент по 20-30 - а в некоторых государствах и более - лет. Демократические реформы, провозглашённые незадолго до 2004 года в Иордании, Кувейте, Марокко и Йемене, носили скорее формальный характер.
В таком контексте смена авторитарных режимов, существующих десятилетиями, могла привести к сомнительным последствиям. Реальной оппозицией власти на Ближнем Востоке являлись исламисты, представляющие запрещённые партии и движения: «Гамаяисламия» и «Братья-мусульмане» в Египте, «Фронт исламского спасения» в Алжире, шиитам и последователям «Аль-Каиды» в Саудовской Аравии и т.д. В российском экспертном сообществе в данный период высказывается мнение, что демократизация региона, легализация оппозиционных группировок исламистского толка - «это цель не только Буша, но и бен Ладена» [17, с. 10], поскольку на смену авторитарным ближневосточным режимам неизбежно придут антиамерикански настроенные исламисты. Однако ни американские, ни европейские аналитики не учли опасности такого развития событий.
С момента обнародования концепции демократизации ББВ, этот стратегический план США получает широкий резонанс в регионе. Лидеры арабских стран крайне негативно оценили эту американскую инициативу. Признавая, что демократизация необходима, арабские лидеры делали акцент на невозможности реформирования извне: эволюция должна происходить внутри общества, применительно к его особенностям, а не по заданному западному образцу. Недовольство и неприятие «глобальной демократической революции» в рамках региона объясняется рядом причин: попытка вмешательства во внутренние дела стран региона фактически нарушала их суверенитет; проект, в своём изначальном формате, не предусматривал разрешения арабо-израильского конфликта; макрорегион был сформирован американскими аналитиками из государств двух по многим параметрам несопоставимых регионов - Северной Африки и Ближний Восток. Кроме того, в проекте прослеживается деление арабских стран на «хорошие» и «плохие», по их степени дружественности к США.
Обсуждения программы на саммите «Большой восьмёрки» в июне 2004 проходили в отрыве от её реципиентов. Лидеры многих арабских государств, в том числе главные союзники США в регионе - Кувейт, Саудовская Аравия, Египет и Тунис - бойкотировали саммит, однако мнения относительно американской инициативы разделились. Так, министр иностранных дел Египта А. Махер высказался одобрительно в отношении декларации «Большой восьмёрки», в которой «было учтено много египетских замечаний, в частности, относительно внутренней природы этих реформ с учётом особенностей каждой отдельной страны». С другой стороны, премьер-министр Турции Р. Эрдоган выразил мнение, разделяемое другой частью лидеров стран региона: «Турция не может быть объектом реформирования в рамках предложенного американского проекта и не собирается выступать в роли образца для остальных ближневосточных стран, каждая из которых должна самостоятельно определять параметры проведения реформ» [7].
Однако были и позитивные прогнозы реализации инициативы G-8, которые относились, прежде всего к возможности разрешения арабо-израильского конфликта и проведении реформ, отвечающих мусульманским ценностям. Эти мнения были высказаны на 31-й сессии Организации Исламская Конференция, проходившей 14-16 июня в Стамбуле. Отмечалось, что реформы должны проводиться государствами региона самостоятельно, координируемые международными организациями, существующими на Ближнем Востоке. К инициативе США в этом контексте многие из министров иностранных дел были склонны относиться как к «катализатору» этих процессов, признавая недопустимость их влияния на политическую трансформацию региона, которая должна проходить поэтапно в течение длительного периода времени.
Инициатива США по демократизации Большого Ближнего Востока, позже трансформированная в программу «Большой Восьмёрки», получившую название «Партнёрство ради прогресса и общего будущего с регионом Расширенного Ближнего Востока и Северной Африки» действительно побудила арабские государства к реформированию своих политических систем. Так, в Саудовской Аравии состоялись первые за несколько десятилетий муниципальные выборы, а президент Египта инициировал принятие поправок в конституцию для создания системы демократических президентских выборов. Тем не менее из-за неоднородности региона, а также вследствие авторитарности большей части арабских режимов эти реформы носили скорее декоративный характер, получив, однако, одобрение со стороны западных лидеров.
Неприятие новой стратегии администрации Буша в арабском обществе продемонстрировало глубокие корни проблемы доверия, с которой Соединённые Штаты сталкиваются на Ближнем Востоке. Мусульмане очень скептически оценивают конечные намерения Вашингтона, учитывая многолетнюю политику США, направленную на поддержку авторитарных режимов в регионе. Арабам, в частности, было трудно поверить, что Соединённые Штаты серьёзно относятся к вопросу содействия свободе. Ближневосточное сообщество склонно оценивать поддержку Соединёнными Штатами самоопределения и защиты прав человека как неискреннюю в свете продолжающейся оккупации Израилем палестинских земель и расширения поселений на территории, которую палестинцы и международное сообщество считают частью будущего палестинского государства. Кроме того, решение США вытеснить Саддама Хусейна, легитимного президента Ирака, силой подтвердило негативное восприятие державы в регионе.
Хотя рамках «Большой восьмёрки» план относительно ББВ был значительно откорректирован, намерения США «трансформировать» макрорегион сообразно своим целям не потерпели существенных изменений с модификацией их внешнеполитической риторики. В 2006 году выходит статья отставного подполковника Национальной военной академии США Р. Петерса «Кровавые границы. Насколько лучше мог бы выглядеть Ближний Восток», в которой представлено неофициальное американское видение «правильных» границ на Ближнем Востоке как способа решения проблем региона: «самое главное табу в стремлении понять полный провал этого региона - не ислам, а «отвратительные-но-неприкосновенные» международные границы, к которым с благоговением относятся наши собственные дипломаты» [8]. Таким образом, политика США направлена на расшатывание существующих политических систем и последующее переформатирование национальных границ.
Однако усилия по демократизации Ближнего Востока не привели к ожидаемым результатам. Напротив, деятельность США в регионе усилила нестабильность, привела к развитию государственного индивидуализма из-за угрозы стабильности политических режимов. Неудача в создании лояльного режима в Ираке, а также причисление Ирана и Сирии к «оси зла» улучшило отношения между этими тремя государствами на основе общего антиамериканизма. Начиная с 2004 года растёт количество совершаемых в регионе терактов; активизировался исламский радикализм. Итак, чем больше США вмешивались в дела Большого Ближнего Востока, использовали политику двойных стандартов и выступали гарантом некоторых проамериканских режимов, тем сильнее росли в регионе антиамериканские отношения.