Данный пример также заставляет поднять вопрос о правомочности усечения цитируемых текстов. Так, одной из важных тем, которые затрагивает автор в оригинальном произведении, является готовность подчинить творчество армейской дисциплине, на что указывает жанр обращения -- «приказ», а также позиционирование искусства в общем поле «армия», пытки рифмования, что, однако, не исключает теперь уже вовсе неоправданных трансформаций. Невозможно лингвистическими причинами объяснить перестановку в переводе двух последних строк: ничто не препятствовало более точному «Wait for me when they stop waiting for others / having forgotten about yesterday».
Еще более радикальные трансформации претерпевает в анализируемой монографии вставка из творчества В. Маяковского:
Перевод (Moyanhan, c. 21)
“The streets are our brushes.
The squares are our palettes.
Drag the pianos out on the street”.
«баррикады», «коммунисты», «совдепы», «революция». Этот контекст исключен из рассмотрения, а интекст функционирует как иллюстрация творческого подъема в городе, в котором «grand pianos and uprights were taken from bourgeois drawing rooms, and put on lorries <...>. They drove around <...> giving impromptu concerts. The musicians were often students of the Conservatoire» [5, c. 21].
Аналогичным образом, усечение приведенного выше стихотворения К. Симонова позволяет автору использовать его как аргумент-иллюстрацию настроения безнадежности, в то время как главная тема произведения в целом -- надежда.
Рассмотрим еще один интекст В. В. Маяковского. Это незаконченное стихотворение из предсмертной записки поэта:
Оригинал: В. Маяковский
Как говорят --
«инцидент исперчен», любовная лодка
разбилась о быт. Я с жизнью в расчете
и не к чему перечень взаимных болей, бед
и обид.
Перевод (Moyanhan, c. 23)
<...> he wrote a suicide note with an unfinished poem:
And so they say --
`Incident dissolved'
The love boat smashed up On the dreary routine.
Then he shot himself.”
Перевод стихотворения неточен одновременно в нескольких отношениях.
Во-первых, в том виде, в каком стихотворение представлено в анализируемой монографии, утрачивается знаменитая «лесенка» В. Маяковского, а вместе с ней и ритмичность, отрывистость, эффект «сказал -- как отрезал». Отметим, что в самой записке, как можно судить по фотокопиям, стихотворная вставка выделяется именно за счет своеобразного графического оформления.
Во-вторых, переводчик упускает неологизм «исперчен», усматривая в этом, возможно, описку. Однако еще у литературоведа В. Катаева читаем: «Кстати, выражение: “Инцидент исперчен” -- вместо “исчерпан” -- я слышал еще до революции. Его придумал друг моей юности, большой остряк Арго. От него это выражение и пошло по рукам, пока им окончательно не завладел и не закрепил навсегда за собой Маяковский» [1]. Это не может быть опиской также потому, что в записке использована заготовка из дневника,
Оригинал: А. Ахматова
Птицы смерти в зените стоят.
Кто идет выручать Ленинград?
Не шумите вокруг -- он дышит,
Он живой еще, он все слышит:
Как на влажном балтийском дне Сыновья его стонут во сне,
Как из недр его вопли: «Хлеба!»
До седьмого доходят неба...
Но безжалостна эта твердь.
И глядит из всех окон -- смерть.
И стоит везде на часах И уйти не пускает страх.
которая воспроизводится дословно за исключением замены «с тобой мы в расчете» на «я с жизнью в расчете».
В-третьих, и без того предельно лаконичный текст автор монографии урезает, оставляя «за кадром» пояснение достаточно неоднозначного начала. Без второго четверостишия у читателя складывается искаженное представление, что поэт прервал себя буквально на полуслове и застрелился. Хотя, судя по датам (записка датирована двумя днями ранее смерти), решение не было спонтанным.
В ряде случаев переводческие неточности и/или вольности представляются никак не мотивированными, случайными или произвольными. Вполне понятно, почему автор урезает более полусотни строк стихотворения Н. Тихонова «Киров с нами» до 7 строк. Но это объяснение работает не везде. Фолиант в 557 страниц мог бы вместить в себя еще четыре строки Маяковского и две строки Ахматовой.
Перевод (Moynahan, c. 250-251)
The birds of death stand at the zenith.
Who will come to help Leningrad?
Make no noise around -- it is still breathing,
It is still alive, it can hear everything:
It hears, on the damp bed of the Baltic,
Its sons moan in their sleep
And from its depths, the wails “Bread!” rising
up to the seventh heaven.
But this firmament is without mercy.
And from all the windows, death looks out.
Так, в приведенном фрагменте стихотворения А. Ахматовой оказались обрублены две последние строки, в которых сливаются центральные темы произведения -- смерть, страх, война.
Заключение
Попытаемся теперь понять, чем руководствовался автор монографии, принимая те или иные переводческие решения, и можно ли говорить в данном случае о единой стратегии текстопорождения.
И здесь поражает не столько искажение интекстов в целях подгонки под свою линию аргументации, -- это вполне можно было бы объяснить стратегией прагматического перевода, призванного вписать научный текст в определенную идеологию. Это было бы только естественно в свете понимания исторического и шире гуманитарного дискурса как порождения и в то же время инструмента формирования дискурсивных формаций.
Как отмечает Т. Коллет, дискурсу гуманитарного знания свойственна идеологическая укорененность: он строится на определенных концептах, за каждым из которых встает своя концепция. Текстовые вставки, т. е. элементы интертекстуальности, приобретают в нем богатый функциональный потенциал, не ограничиваясь только лишь функцией носителя информации [4]. Наглядным примером идеологизированности и функциональной гибкости интекстов и является анализируемая монография.
Гораздо труднее объяснить такие особенности построения текста, как непоследовательность, бессистемность и произвольность в передаче как интекстов, так и ключевых культуронимов -- имен деятелей культуры и политики; названий мест, где происходили описываемые события; названий самих событий.
Напомним, что следы ненаучного, пренебрежительного отношения обнаруживает и ономастический пласт текста, притом, что автор выносит все основные имена в отдельное справочное приложение. И приложение, и географические карты пестрят лингвокультурологическими неточностями и непоследовательностями.
В целом все эти элементы -- литературные текстовые вставки и языковые (кодовые) вставки мы рассматриваем как русизмы в широком понимании термина. Их основное предназначение в научном культурологическом тексте -- передавать культурологическую информацию. Эта функция предъявляет жесткие требования к способу их лингвистического оформления. Но, очевидно, в рассматриваемом тексте эти элементы играют и другую роль: автор создает видимость научного стиля, используя описанную выше стратегию, с тем, чтобы создать эффект достоверности; он эксплуатирует авторитет исторической науки в своем очень предвзятом по сути публицистическом произведении, цель которого -- нивелировать значимость описываемых историко-культурных событий за счет дискредитации условий, целей и средств.
Список литературы
1. Катаев В. Трава забвенья. М.: Вагриус, 2007. 440 с. [электронная книга]
2. Из переписки Владимира Набокова и Эдмонда Уилсона. М.: Иностранная литература, 2010: [сайт]. URL: http://nabokov-lit.ru (дата обращения: 16.02.2019).
3. Casagrande J. B. The Ends of Translation // International Journal of American Linguistics. Vol. 20, No. 4 (Oct., 1954). Pp. 335-340.
4. Collet T. Intertextuality in specialised translation: citations as semantic markers in social science // The Journal of Specialised Translation. No. 26, July 2016. Pp. 72-95.
5. Moynahan B. Leningrad. Siege and Symphony. Martyred by Stalin. Starved by Hitler, Immortalised by Shostakovich. Quercus Editions Ltd., 2013. 558 p.
6. Nerhood H. W. To Russia and return: an annotated bibliography of travelers' English-language accounts of Russia from the ninth century to the present. Columbus, Ohio State University Press, 1968. 367 p.
7. Venuti L. Introduction: Poetry and Translation // Translation Studies. Vol. 4. No. 2. 2011. Pp. 127132.
8. Venuti L. The Translator's Invisibility: A History of Translation. London and New York: Routledge, 1995. 353 p.
References
1. Kataev V. Trava zabven'ya. M.: Vagrius, 2007. 440 s. [elektronnaya kniga]
2. Iz perepiski Vladimira Nabokova i Edmonda Uilsona. M.: Inostrannaya literatura, 2010: [sayt]. URL: http://nabokov-lit.ru (data obrashcheniya: 16.02.2019).
3. Casagrande J. B. The Ends of Translation // International Journal of American Linguistics. Vol. 20, No. 4 (Oct., 1954). Pp. 335-340.
4. Collet T. Intertextuality in specialised translation: citations as semantic markers in social science // The Journal of Specialised Translation. No. 26, July 2016. Pp. 72-95.
5. Moynahan B. Leningrad. Siege and Symphony. Martyred by Stalin. Starved by Hitler, Immortalised by Shostakovich. Quercus Editions Ltd., 2013. 558 p.
6. Nerhood H. W. To Russia and return: an annotated bibliography of travelers' English-language accounts of Russia from the ninth century to the present. Columbus, Ohio State University Press, 1968. 367 p.
7. Venuti L. Introduction: Poetry and Translation // Translation Studies. Vol. 4. No. 2. 2011. Pp. 127132.
8. Venuti L. The Translator's Invisibility: A History of Translation. London and New York: Routledge, 1995. 353 p.