По жанровой принадлежности «маньчжурские» рассказы Ф. Тютчева, опубликованные в «Новом времени», находятся на границе между репортажем и художественной прозой: фамилии отдельных героев публикаций явно вымышленные (по требованию военной цензуры. - Примеч. авт.), но читатель знает, что за ними стоит автор, который мог бы сказать: «Я там был». Ф. Тютчев в сочинениях, оформленных как хроники с места, где находился репортёр, оставляя следы дневникового повествования, описывал событие от первого лица.
Проанализировав материалы послужного списка офицера, изучив свидетельства его сослуживцев, прочитав имеющиеся публикации автора, приходим к выводу, что, попав на фронт, есаул Ф. Тютчев не отсиживался в штабах. Очень скоро ему пришлось применить свой командирский опыт и практические навыки, накопленные на границе в схватке с контрабандистами, и кавалерийское мастерство, приобретённое в Тверском кавалерийском юнкерском училище.
Первое боевое крещение есаул Ф. Тютчев принял в расположении войск под начальством генерал-лейтенанта П. К. Рен- ненкампфа. В апреле 1904 г. он, возглавляя сотню казаков 1-го Аргунского полка, участвовал в разведке местности, занятой японцами, от селения Саймадзы в направлении к городам Кундяньсянь и Юндяпу1. В мае 1904 г. Ф. Тютчев как опытный офицер был задействован в усиленной разведке на местности от селения Саймадзы до окраин города Фын-хуан-чэна2.
Свои впечатления от увиденного в боевой обстановке, множественных встречах на передовой с солдатами и авторитетными командирами писатель описал в очерке «Авангард генерала Ренненкампфа»3, точно подмечая особенности характера своих литературных героев, указывая на источники, откуда черпались силы русских воинов, совершавших героические поступки в экстремальной боевой обстановке.
Писатель, находясь на передовой линии фронта, не выпускал из виду примечательные случаи, произошедшие в самом тылу японских сил, которые характеризовали высокий уровень подготовки казаков. Так, увлекательно описан эпизод, произошедший с хорунжим Батуриным, который с 14 казаками из 1-го Аргунского полка, разведывая местность, прошёл по долине Бадаухэ в середину неприятельского расположения. Оказавшись в окружении, хорунжий Батурин, совершив тактический манёвр, уничтожив значительное количество японцев, в тот же день поздно вечером благополучно присоединился к отряду генерала П.К. Ренненкампфа, сохранив жизни подчинённых, не потеряв ни одной лошади, проявив завидную храбрость, отменную выучку и смекалку.
Как военный корреспондент Ф. Тютчев, хотя и был прикомандирован к 1-му Аргунскому полку, по согласованию со штабом Главнокомандующего русскими войсками на Дальнем Востоке имел возможность перемещаться на всём театре военных действий. Так, в июле-августе 1904 г. он, выполняя задание газеты «Новое время», участвовал в боевых действиях в составе войск 4-го Сибирского корпуса под командованием генерал-майора П.И. Мищенко, где ему пришлось «нюхнуть пороху». В составе передовых частей Ф. Тютчев также находился в дальней разведке местности, занятой неприятелем, в районе ближе к селениям Кутятдзы-Мугой, Сяхотань РГВИА. - Ф. 409. - Оп. 1. - Д. 173974 (послужной список Ф. Ф. Тютчева).. Офицеру доверили возглавить отряд в составе одной сотни 1-го Читинского казачьего полка, а также пешую и конную охотничью команду 8-го Томского пехотного полка. В 1904 г. 10, 11, 18 июля Ф. Тютчев участвовал в боях вблизи селений Циэрлгоу, Танчи и Кангаулинь, Цаомяодзы. Позднее, 20 августа 1904 г., офицер Ф. Тютчев действовал в ночном бою у селения Сыквантунь Там же..
В одной из ночных разведок есаул Ф. Тютчев во главе группы казаков 1-го Читинского казачьего полка под прикрытием двух рот 8го Омского пехотного полка под сильным огнём противника у селения Иншаугоу Там же. вывез в безопасное место раненого офицера, оставшегося после атаки на японских позициях.
В очерке «Редут у Шахедзы»1, вышедшем в 1904 г. в апрельском номере «Нового времени», писателем подробно описано построение оборонительных порядков русских войск, где автор справедливо замечал, что «соотечественники проявляют как будто излишнюю доверчивость и гуманность как к китайцам, так и корейцам, забывая, что жители восточных стран к подобному отношению относятся своеобразно, принимая доброту за слабость».
В своих материалах Ф. Тютчев уважительно отзывался о противнике, делился своими наблюдениями, подчёркивая, что осторожность, проявляемая японцами, граничит с трусостью. Например, он отмечал, что их кавалерия уклонялась от всяких столкновений с казаками. Встречалось, когда японский разъезд силами до 20 человек «улепётывал» от наших «трёх-четырёх казаков».
Как офицер чести Тютчев не умалял достоинств врага. Он изображал японскую армию как «компактное единое целое, объединённое общим духом, а её солдаты - упорные и храбрые воины», но они, по мнению автора, были такими же людьми, как и другие, не имевшими ничего сверхчеловеческого. Многие участники войны свидетельствовали в воспоминаниях, как японские офицеры, не говоря уже о солдатах, бросались на колени, поднимая руки вверх, просили русских воинов о пощаде. Часто бегство японских солдат с боевых позиций собственные войска встречали огнём, чтобы удержать их от отступления [4, с. 201].
В корреспонденциях с войны Ф. Тютчев охотно рассказал о силе и слабости врага, но в большей мере его интересовала жизнь и служба русских войск. Он, описывая проведённые войсковые операции, оценивал тактическую выучку подразделений, их умение успешно и бесстрашно действовать в бою. Писатель обращал внимание читателя на отдельные «мелочи», от которых в решающих схватках с врагом зависел успех в боевом манёвре.
На боевых позициях писатель внимательно прислушивался к разговорам сослуживцев. Отдельные из них упоминали в том числе и о безопасности офицеров, находившихся вблизи неприятеля. Например, с благоразумной осторожностью японцы одевают своих офицеров в форму, очень мало отличающуюся от формы своих солдат. В подразделениях же российских войск, подчёркивает Тютчев, можно было наблюдать иную картину: «У большинства наших офицеров пальто светлое, что издали, на фоне солдатской тёмно-серой массы, сильно выдаёт их и привлекает внимание японцев, не упускающих случая стрелять по офицерам» Там же. - С. 322.. Этим объясняли штабисты большие потери офицеров по сравнению с нижними чинами [5, с. 237].
Как свидетельствовали военные специалисты, в том числе и зарубежные, Русскую армию подводили устаревшая тактика и отсутствие защитной формы защитного цвета «хаки», на которую под влиянием британских военных советников переходили японцы. Противник превосходил русских и в умении маневрировать, незаметно перебрасывая на их фланги целые дивизии [6-10].
Корреспондент Ф. Тютчев, находясь в районе реки Шахедзы с 25 сентября по 5 октября 1904 г. в составе группировки войск под командованием генерал-лейтенанта М. М. Иванова, подробно передал напряжённость и тревогу, сложившиеся на оборонительных рубежах, как художник слова, сравнивая две противоборствующие армии «с притаившимися чудовищами, готовыми ринуться один на другого».
С 18 по 26 февраля 1905 г., будучи в распоряжении командира 3-го Сибирского армейского корпуса генерал-лейтенанта М. М. Иванова, в боях под Мукденом Ф. Тютчев из штаба главнокомандующего как храбрый офицер неоднократно командирован с оперативными донесениями на передовые позиции. Кроме того, офицер Ф. Тютчев, рискуя жизнью, участвовал в самых кровопролитных сражениях, разыгравшихся в районе реки Шахэ под Ляояном и Мукденом РГВИА. - Ф. 409. - Оп. 1. - Д. 173974 (послужной список Ф. Ф. Тютчева).. По оценке военного историка А. А. Керсновско- го Керсновский Антон Антонович (1907-1944) - публицист, военный историк, автор книги «История Русской армии»., потери русских войск на этом участке были очень велики: «...но от генерала до рядового - никто не пал духом» [11, с. 142].
Огромное впечатление произвело на писателя знакомство в июле 1904 г. с генерал-майором Павлом Ивановичем Мищенко.
Как и большинство сослуживцев, Ф. Тютчев высоко ценил за мужество командующего российскими войсками на Дальнем Востоке, наделённого безграничным патриотизмом, «не искавшего выгод на войне»1.
Несмотря на мужество отдельных генералов, таких как П. И. Мищенко, героизм русских солдат и офицеров, война была уже безнадёжно проиграна. В своих корреспонденциях Ф. Ф. Тютчев пытался указать на отдельные, понятные ему причины этого поражения [4, с. 112-143]. К сожалению, пораженческие настроения всё больше охватывали войска, но военный корреспондент Ф. Тютчев по-прежнему писал об истинных героях войны, офицерах и солдатах, честно выполнявших свой воинский долг [12, с. 17].
В сочинениях писателя Ф. Тютчева мы выделяем особые черты его творчества - жизнелюбие, приверженность к реалистической манере письма, вместе с тем, тяготение к романтике, изображение образа простых людей, окружавших его в жизни: на войне, в пограничном дозоре, в быту. Например, о происходящем на войне он писал объективно, его внимание не обходило человеческое горе, кровь и смерть. Война для Ф. Тютчева - представлялась ситуацией экстремальной, способствующей максимальному проявлению чувств, оголявшей человека, показывающей его таким, какой он есть. Типичным представителем его литературных героев является персонаж рассказа «Загадка»2 солдат Фролов, уничтоживший на войне более десятка вражеских солдат. На философский вопрос, заданный ему офицером, о справедливости убийства людей на войне из-за укрытия стрелок Фролов уверенно отвечал: «Божественно и справедливо защищать свою родину от врагов - любым способом». Подобный поступок русского солдата оправдывает один из величайших Отцов церкви Афанасий Великий3: «Непозволительно убивать, но убивать врагов на брани и законно, и похвалы достойно» [13, с. 127].
Литературовед Б. А. Леонов о таких русских солдатах, как Фролов писал: «Подвиг для него, как и для тысяч таких, как он, - это отец. экзамен на зрелость духа, на верность родной земле» Леонов, Б. А. Граница в огне. Рубежи подвига. - М.: Граница, 1999. - 726 с. - С. 715..
Ф. Ф. Тютчев, представляя в сочинениях образ русского солдата, соглашался с бытовавшим в литературе мнением, что «наш солдат вынослив, он привык ко всяким лишениям, покорно, без ропота переносит их». Вместе с тем качество русской армии отражало состояние культурного уровня страны (каков народ - такова и армия. - Примеч. авт), а по уровню жизни и образованности населения России серьёзно отставала от европейских стран и Японии [14, с. 426-450].
Анализируя тексты Ф. Тютчева «маньчжурского» периода, мы наблюдаем, как писатель восторгался в своих сочинениях русскими небылинными «воинами-богатырями». Находясь в среде мужественных и смелых людей, а казачество во все времена считалось символом воинской доблести, впитывал их культуру и традиции. Так, в очерке «Под крылом смерти» автор характеризует чрезвычайно развитых, хладнокровных и беззаветно храбрых казаков-забайкальцев. Перед атакой вражеских редутов писатель, глядя на кавалериста, передаёт читателю свои чувства восхищения: «Если такой сокол налетит, то плохо будет. Тяжела казачья рука, остра казачья шашка, неотразима страшная пика, могуч грудью крепкий казачий конь» Тютчев Ф. Ф. Пограничник Российской империи. Кровавые дни: роман, повести, рассказы. - М.: Граница, 2016. - 560 с. - С. 324..
Ф. Тютчев, описывая боевые картины, показывая воинов, отчаянно сражавшихся с врагом, выражал тем самым огромную надежду на победу, сознание русской несокрушимой силы. Он признавался, что в период общего подъёма с жадным любопытством вглядывался в лица солдат и офицеров, старался прочесть волнующие их в эту минуту чувства: «У большинства, в особенности у молодёжи, восторг так и сиял в глазах. Видно было, как искренне захватило всех чувство, то славное чувство, которое именуется патриотизмом. Каждый как бы ощущал в себе мощь всей России, с гордостью сознавая в то же время, что он стоит здесь стражем её чести, её тысячелетней боевой славы» Там же. - С. 329..
Писатель подтверждал мысль о том, что русский солдат в бою - стоек в отражении атак и отважен в наступлении, пока налицо есть руководитель с такими же качествами, пока он в строю, но, «как только командир выбывает из него, солдаты теряются, как цыплята, от которых отнята мать» Священник Холмогоров А. В осаде: воспоминания порт-артурца. - СПб.: Типо-литография В. В. Комарова, 1905. - 160 с. - С. 120-137..
Отмечая доблесть солдат и офицеров, Ф Тютчев видел различные типажи. Отдельным из них писатель посвящал проникновенные строки. Так, в очерке «Под крылом смерти» автор пишет: «Мне особенно врезалась в память одна фигура. Пожилой, очевидно, призванный из запаса унтер-офицер с широкой могучей грудью, приземистый, большеголовый, с густой, веером лёгшей ему на грудь, слегка курчавой рыжей бородой. Что-то львиное чудится во всей этой мускулистой фигуре, и голос у него как у льва, глухой, угрожающий. Я невольно представил его себе в бою. И много таких молодцов среди этой серой, загорелой, потной толпы, мимо которой мы проезжали с чувством невольного почтения и уважения к их будущей доблести, к их будущим мукам» Тютчев Ф. Ф. Пограничник Российской империи. Кровавые дни: роман, повести, рассказы. - М.: Граница, 2016. - 560 с. - С. 324..