Введение
В 30-е годы XIX века русская общественно-политическая мысль оказалась в кризисе. Этому явлению предшествовало с одной стороны, возраставшее национальное самосознание, кризис феодальных отношений и сильное влияние европейского Просвещения, которое к тому же поддерживалось (хотя и выборочно) русскими императорами. И с другой стороны - смена политической конъюнктуры в сторону усиления самодержавия и реакции, обозначивших застой общественно-политической жизни после воцарения в 1825 г. Николая I. Кроме того, восстание декабристов против верховной власти на Сенатской площади потрясло русское общество.
В этих условиях образованная часть общества окончательно лишается возможности политической и социальной активности. Однако этими негативными обстоятельствами создаются предпосылки для рефлексии, для поисков нового мировоззрения. Ибо течения, господствовавшие в XVIII веке - вольтерьянство, масонство и другие, - были скорее умонастроением, чем мировоззрением. Им недоставало глубины, четкости, не говоря уже о самостоятельности. Реакционная эпоха Николая I (1825-1856) была эпохой пробуждения русской мысли.
Толчком к этому пробуждению явилось влияние немецкой идеалистической философии (Канта, Фихте и особенно Шеллинга и Гегеля), пришедшей на смену Вольтеру и французским энкциклопедистам. Еще вначале 20-х г. XIX в., вместо политических кружков в России начинают появляться философско-литературные кружки - молодых русских шеллингианцев и гегелианцев («любомудры»). В этих кружках в 30-е годы и произошел первый раскол между двумя мировоззрениями - национально-религиозным и религиозно-философским (славянофилы) и - космополитическим и социальным (западники). Именно с этого раскола берет свое начало самостоятельная русская философская мысль. Здесь впервые был поставлен вопрос об историческом предназначении России и ее верховном идеале. Один из основоположников славянофильства Иван Васильевич Киреевский писал: «Нам необходима философия, все развитие нашего ума требует ее…».
Западники считали, что России следует полностью идти по европейскому пути развития, славянофилы напротив, полагали, что России необходимо порвать с Европой и вернуться на «исконно русский» путь, прерванный реформами Петра I. Именно эти два направления русской общественно-политической мысли, а точнее их идейной дискурс в рамках одной (русской) культуры и выступает объектом нашего исследования.
В свое время известный русский философ Николай Александрович Бердяев так интерпретировал любовь к России со стороны славянофилов и западников: «первые ее любили как мать, вторые как дитя». Действительно, для первых Россия была великой державой, со своими сложившимися государственными институтами и особенностями быта. Она уникальна и самодостаточна, и претендует на звание отдельной цивилизации. Для вторых же Россия была молодой страной, народ которой обладает большими задатками и ко многому призван, однако мало преуспел в истории. Так, один из лидеров западничества, А. И. Герцен писал: «Удивляюсь, как славянобеснующиеся не понимают истории, не понимают европейского развития, - это помешательство. Славяне в будущем, вероятно, призваны ко многому, но что же они сделали со своим стоячим православием и чуждостью от всего человеческого?»
Противоположные позиции были обусловлены ответами на вопросы, поставленные уже упомянутым славянофилом Киреевским: «Изнутри ли собственной жизни мы должны заимствовать просвещение или получить его от Европы? И какое начало мы должны развивать внутри собственной жизни? И что мы должны заимствовать от просветившихся прежде нас?» Каждое из названных течений было по-своему глубоко и оригинально, ставило перед обществом важнейшие философские, исторические и общественно-политические проблемы, представляло выдающееся явление в интеллектуальной и культурной жизни страны.
Содержательные дискуссии между славянофилами и западниками и возникшими вокруг них вариациями и ответвлениями продолжались с переменным успехом весь ХIХ век и перешли в век ХХ-й, докатываясь отдельными «волнами» и до наших дней в страстных дискуссиях политиков, историков, социологов, экономистов и культурологов о дальнейших путях развития и будущем русского народа. Причем одна такая волна способна превратиться в самую настоящую стихию, которая не только напоминает, но и даже превосходит по своей остроте оригинальный спор славянофилов и западников в 40-е-50-е гг. XIX в. Речь, конечно, идет о современном дискурсе евразийцев и либералов о дальнейшем пути развития России. Первые видят будущее России в реализации концепции «русского мира», вторые в интеграции в европейские структуры ЕС и НАТО. В этом отношении спор славянофилов и западников не потерял своей актуальности и по сей день. Поэтому, что б осмыслить раскол современного русского общества на вышеназванные два политических течения, дебаты которых в силу обострения международных отношений после Крымской весны, становятся особенно острыми и злободневными, нам необходимо обратиться вглубь нашего исторического прошлого.
Было бы, конечно, ошибкой полностью отождествлять сущность и смысл полемики между западничеством и славянофильством вчера и сегодня, ибо эти понятия наполнились ныне во многом новым содержанием, ибо время неумолимо формирует другие условия существования в социальной среде, расставляет иные акценты, ставит свои задачи. Но еще большей ошибкой являлось бы полное игнорирование нашей истории, ее духовного и идейного наследия, ее уроков.
Соответственно, задача данного исследования заключается в том, что бы раскрыть суть разногласий о пути развития России между славянофилами и западниками. Отсюда вытекают следующие цели: - 1) раскрыть идейное содержание славянофильства и западничества, 2) показать, в чем они были не согласны, и в чем - солидарны, 3) пролить свет на историческое значение дискурса.
Предвестником идеологический дискуссии стали «Философские письма» (1836 г.) Петра Яковлевича Чаадаева. В них автор ясно сформулировал антитезу «Россия - Запад». По своим убеждениям Чаадаев был консервативным романтиком. Отсюда его пессимизм в отношении возможностей наверстать упущенное и утраченное в рамках цивилизационного выбора - православного «изоляционизма», совершенного в свое время Россией. Проблема состояла в том, что гонка, по мысли Чаадаева, разворачивалась на поле культуры и простое заимствование чуждых отечественной почве идей, моделей поведения, а тем более технологических инноваций в целом не решало проблемы. Развитие предполагает наличие элемента органичности, преемственности, чего в русской истории нет. Тем не менее, Чаадаев признавал, что любит Россию, хотя и по-своему. Прежде всего, он считал, что России предстоит перенять исторический опыт Западной Европы, и с помощью него обойти Запад в цивилизационном развитии.
Его выводы явились концентрированным выражением формирующегося национального самосознания, а также тех процессов, которые происходили в русской культуре и связывались, прежде всего, с разделением общества на приверженцев разума и сторонников веры, на защитников индивидуализма и сторонников общинности.
I. Славянофильство
Возникновение славянофильства связано с выходом в свет рукописной работы Алексея Степановича Хомякова <#"justify">Важно отметить, что славянофилы противопоставляли не Европу России, но старую Россию (Древнюю Русь) - новой (Империи). Мало того, они верили, что будущая русская культура впитает в себя все положительные начала европейской культуры, но ассимилирует их на основе православия. Их движущей силой была вовсе не ненависть к Западу, а именно борьба за русскую самобытность.
Идейной основой русской самобытности, согласно славянофилам, было восточное христианство. Западные ветви христианства, католицизм и протестантизм, содержащие в себе начала рационализма и индивидуализма, оказались неспособными направить народы Европы на тот путь, по которому издавна следовал русский народ, руководствовавшийся православием. Вместе с тем, славянофилы выражали недовольство современной им православной церковью из-за ее подчинения светской власти. Ведь она (церковь) должна быть не бюрократической организацией под названием «Святейший Правительствующий Синод», а способом мышления русского народа на добровольных началах без какого-либо принуждения сверху.
Особенностью православия являлась соборность. Под ней понималось единство людей на основе веры в традиционные христианские ценности. Идея соборности снимала с повестки дня проблему свободы личности, ведь именно соборность выступала гарантом духовной ценности личности, свободы каждого и единства всех членов общества. Западное общество и государство построено на начале личности, ставящей себя безусловным мерилом всего, поэтому они представляют собой искусственные ассоциации без духовного содержания. А для подлинного сплочения общества в его стремлении к нравственному обновлению нужен единый закон, обязательный для всех и каждого. Закон, осмысленный рациональным способом из либеральной идеи о свободе личности, является, в лучшем случае, его суррогатом. И только народы, сохранившие истинную веру (т.е. православие), могут открыть для себя этот закон путем мистического прозрения. Этот высший божественный закон - закон всеобщей любви. Под любовью подразумевается несколько индивидуальное психическое переживание, а взаимное уважение друг к другу, единодушие в вере и солидарность в разделяемых православных ценностях. Славянофилы ясно отдавали себе отчет, что лишь немногие способны на всеобщую любовь, более того, такая любовь ко всем людям, выражающаяся в психическом состоянии, является огромным подвигом. Кроме того, личность не подавляется в общине, а раскрывается, как в хоре. Сравнение соборного общения с хором ориентирует на восприятие соборности как единства, достигаемого совместными усилиями людей в общении. Все аспекты соборности (духовный, личностный, социальный, политический) рассматриваются славянофилами в диалектической связи двух начал - свободы и единства, противоречие которых примиряется в любви. Больше того, эти два начала взаимопроникают друг в друга благодаря гармонизирующей их любви. Это обстоятельство дало основание многим исследователям трактовать соборность посредством понятия «любовь». Например, Бердяев определят соборность, как свободное единство в любви. Другой русский философ Н. О. Лосский дает схожее определение соборности, как сочетания «любви и единства многих на основе их общей любви к одним и тем же ценностям».
Материальная реализация идеи соборности выражалась в виде сельской общины. Она была тем основным элементом, который определяет собой всю жизнь русского общества, и предохраняет его от пороков, особенно от эгоизма. Идея соборности очень органична русской духовной культуре. Она широко представляется в произведениях древнерусского искусства и литературы, однако она не подвергалась теоретическому анализу и не имела даже специального терминологического определения. Славянофилы первые придали соборности статус философской категории и объекта философских исследований.
Хомяков огромную историческую миссию возлагает не на дворянство, а именно на сельскую общину. Он страстно пытается доказать превосходство народа над образованной элитой. Высшими достоинствами народной жизни объявляются братство, цельность жизни, быт общинный. К. Аксаков отстаивает положение о народе как о «разумной стихии общества, имеющей нравственную волю» и «глубокие убеждения», а не как бессознательной массе людей. Именно народ являлся единственным и постоянным действователем в истории.
Идеалы патриархального крестьянства, в свою очередь, должны быть распространены на все русское общество в целом, тем самым будут устранены любые классовые противоречия, которыми так раздираемы нестабильные европейские. Мысли славянофилов о бесклассовом обществе были результатом влияния идей французского, утопического социализма. Так, упомянутый выше Кавелин писал, что славянофилы представляли человеческое общество, проникнутое нравственными стремлениями, без вражды сословий, без антагонизма власти и народа, общество, живущее между собой в любви, согласии и единении.
В политическом отношении соборность выражалась в самодержавии, составляющее государственную специфику России. Однако славянофилы критиковали современное им самодержавие за формализм, отсутствие связи с народом, бюрократизм и полицейский произвол. Самодержавие, по мысли славянофилов, - не аппарат принуждения, а нравственная сила, способная сплачивать общество. Они надеялись, что в будущем самодержавие сможет сочетаться с широкой гласностью и всенародным представительством.
Славянофильский кружок и славянофильство как особое направление в общественной мысли прекратили свое существование в самом начале 1860-х гг. со смертью в 1856 г. И. Киреевского, в 1860 г. - Хомякова и К. Аксакова. Из славянофильства ушли наиболее творческие силы, придававшие ему неповторимое своеобразие, делавшие кружок значительным явлением общественной жизни. Изменилась и сама объективная обстановка. Отмена крепостного права в 1861 г. и последующие реформы изменили соотношение сил в обществе, а вступившие в свои права капиталистические отношения, неизбежно разрушающие сельскую общину, полностью развеяли мечту славянофилов о возрождении России на основе крестьянской патриархальности. Вместо прежних проблем возникали новые, требовавшие иных подходов. Но полемика между славянофилами и западниками не потеряла своей актуальности - на смену славянофилами пришли народники, почвенники и толстовцы, а западникам - либералы и социал-демократы.
Очень важно отметить, что консервативные тенденции переплетались у славянофилов с либеральными: неприятие крепостного права и полицейского деспотизма не менее для них характерно. Как уже упоминалось выше, они верили в широкую гласность и народное представительство при самодержавии. Они выступали за промышленную модернизацию, считали неизбежным и нужным в России развитие банковских и акционерных обществ. Правительству они казались подозрительными как из-за либеральных тенденций своего учения, так и из-за свойственного им «русского патриотизма», выражавшегося в идеализации русского народа, которая сочеталась с критикой зависимости русских царей со времен Петра Великого от влияния немцев в России. Славянофильская народность не была тождественна теории «официальной народности» - государственной идеологии того времени, провозглашенная министром народного просвещения, графом С. С. Уваровым в его формуле «православие-самодержавие-народность». Как уже упоминалось выше, для славянофилов важнее всего было внутреннее содержание традиционных, русских ценностей, представляемых на добровольных началах любви и взаимопонимания. В формуле же Уварова славянофилы слышали лишь отзвуки истины, заглушаемые насилием и произволом жандармов.
В этих либеральных тенденциях (за исключением критики русский царей со времен Петра I) славянофилы были едины со своими оппонентами западниками (те критиковали царей за недостаточную последовательность в либеральном реформизме). Оба направления русской политической мысли выступали за широкие реформы, причем проводиться они должны только сверху без революционных потрясений. Они полагали, что через печать, через дискуссии в интеллектуальных кружках они смогут донести до правительства свои прогрессивные мысли. Отличие было в том, что каждый вкладывал, сквозь призму своих мировоззрений, свое понимание в необходимость преобразований в России. Мы пролили свет на основные идеи славянофилов, и их интерпретацию общественного прогресса. Теперь перейдем непосредственно к западничеству.
II. Западничество
Западничество представляло собой либеральное течение русской общественно-политической мысли, оформившееся в 40-х гг. XIX в. в полемике со славянофильством. Западники стремились, чтобы Россия усвоила высшие достижения европейских наук и плоды Просвещения, достигла тех же высот социально-экономического и политического развития, не преувеличивала бы различий в традициях и психологии, значения религии и церкви, научилась полностью ценить и признавать политическую и экономическую свободу и идеи человеческих прав и равенства людей не только перед Богом, но и в реальной социальной жизни. Классическое западничество представляло собой секулярное и космополитическое движение, хотя и не чуждое внецерковному христианству и патриотизму.
Образование западнического движения можно условно поделить на три этапа - первый связан с основанием философского кружка Николаем Владимировичем Станкевичем в 1831 г. для изучения немецкой классической философии, пришедший на смену кружку любомудров, который занимался тем же. Вокруг него собрались, как будущие идейные западники, в частности, Виссарион Григорьевич Белинский, Михаил Александрович Бакунин, Борис Николаевич Чичерин, Александр Иванович Герцен, Николай Платонович Огарев, Тимофей Николаевич Грановский, Василий Петрович Боткин, так и упомянутые в первой главе славянофилы. Второй этап связан с выходом в свет сильно нашумевших «Философских писем» Чаадаева, внесшие смуту, как в кружок, так и в общество. И третий этап ознаменует собой издание статей Белинского под общим название «Россия до Петра Великого» в 1840 г., которые стали своеобразным манифестом западничества. К этому времени, в связи с отъездом Станкевича за границу, его кружок перестал существовать.