Сроки уголовного судопроизводства должны быть разумными
Сроки следствия и порядок их продления предусмотрены ст. 162 УПК РФ, которая неразрывно связана с требованиями ст. 6.1 УПК РФ о разумности сроков уголовного судопроизводства. Как установлено в данной норме, при оценке разумности определяется эффективность мер, принимаемых прокурором. С учетом имеющих место грубых нарушений в этой области представляется целесообразным закрепить в ч. 8 ст. 162 УПК РФ обязанность следователя уведомлять прокурора о продлении сроков расследования, а при продлении свыше 12 месяцев согласовывать соответствующее ходатайство с прокурором. При таком подходе прокуроры получат важный источник информации для полноценного реагирования на факты неразумно длительных расследований.
Россияне предлагают, чтобы прокурор продлевал сроки расследования либо отказывал в их продлении, а в УПК КР в п. 16 ч. 1 ст. 35 (полномочия прокурора) такое полномочие прокурора уже содержится. Таким образом, в КР прокурор отвечает за разумный срок на стадии следствия (досудебного производства).
Составить представление заблаговременно
Российские адвокаты полагают, что необходимо вернуть ранее существовавший подход обращения следователей в суд с ходатайством об избрании меры пресечения (https://goo.su/o8sx7I). Сейчас согласие получает только дознаватель. С учетом того что сроки принятия таких решений ограничены уголовно-процессуальным законом, прокурор как лицо, выполняющее контрольно-надзорные функции, должен иметь возможность заблаговременно составить представление об основаниях подобных обращений в суд, чтобы выразить объективное мнение, а не просто соглашаться с представленными материалами. Считают, что наряду с усилением прокурорского надзора в данном вопросе это, при объективном изучении следственных материалов, может способствовать формированию практики избрания альтернативных содержанию под стражей мер пресечения.
Согласно пункту 13 ч. 1 ст. 35 УПК КР (полномочия прокурора) прокурор в ходе уголовного судопроизводства уполномочен давать согласие либо отказать следователю в возбуждении перед судом ходатайства о применении, изменении меры пресечения в виде залога, домашнего ареста, заключения под стражу, о продлении срока содержания под стражей обвиняемого, которые допускаются на основании судебного решения, а также на экстрадиционный арест.
Таким образом, в Киргизской Республике прокурор отвечает за обоснованность применения меры пресечения в виде заключения под стражу.
Независимо от формального процессуального статуса
Одной из проблем современного уголовного судопроизводства является то обстоятельство, что следственные органы зачастую не приводят формальный статус лица в соответствие с его фактическим положением в рамках предварительного расследования. Вопервых, такой ход иногда используется для проведения следствия без создания перспективы прекращения дела по реабилитирующим основаниям в отношении конкретного лица. Вовторых, подобным способом пытаются устранить из процесса расследования активного участника.
В Постановлении Пленума ВС РФ от 30 июня 2015 г. №29 «О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве» закреплено, что правом на защиту обладает в том числе «...лицо, права и свободы которого существенно затрагиваются или могут быть существенно затронуты действиями и мерами, свидетельствующими о направленной против него обвинительной деятельности, независимо от формального процессуального статуса такого лица» (п. 1). Аналогичная позиция содержится в Постановлении Пленума ВС РФ от 10 февраля 2009 г. №1 «О практике рассмотрения судами жалоб в порядке ст. 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации», а также в решениях Конституционного Суда РФ.
Именно поэтому имеющая место практика камуфлирования фактического преследования носит противоправный характер и нуждается в реагировании. В свою очередь, указания прокуроров по учету реального положения участников процесса практически не встречаются, хотя именно они могли бы способствовать развитию данных конституционно-правовых положений, по крайней мере хочется в это верить. При нынешнем статусе прокурора подобные указания не имеют значения для следователя, так как он фигура процессуально независимая и имеет возможность не исполнять требования прокурора в порядке п. 3 ч. 2 ст. 37 УПК РФ. Как и игнорировать требования устранения нарушений отдельных прав участников уголовного судопроизводства, в том числе права на защиту.
С учетом того что прокурор обеспечивает законность, любые его решения, направленные, подчеркну особо, на восстановление нарушенных прав участников уголовного судопроизводства, должны быть не только обязательны для следователя, но и подлежать самостоятельному исполнению. В остальной части следователь должен иметь возможность действовать в соответствии с собственным мнением. При таком подходе исключается опасность квазиконтроля и реагирования, связанного с видением прокурором предпочтительного направления следствия.
Данное полномочие может быть закреплено в ст. 37 УПК РФ как возможность по заявлению участника уголовного судопроизводства выносить обязательные для исполнения следователем решения об обеспечении прав такого участника при фактическом наличии его уголовного преследования.
Полномочия прокурора в ходе уголовного судопроизводства в КР по даче следователю письменных указаний о производстве определенных процессуальных действий, об отмене незаконных и необоснованных решений следователя, по требованию от органа дознания устранения нарушений законодательства, допущенных в ходе досудебного производства, уже содержатся, то есть предусмотрены в п.п. 8, 11, 12 ч. 1 ст. 35 УПК КР
Кроме того, в ч. 6 ст. 37 УПК РФ должно быть указано, что приведенный порядок не применяется к требованиям о восстановлении прав участников уголовного судопроизводства, которые подлежат обязательному исполнению.
Такой вариант, во-первых, позволит реагировать на нарушения в рамках текущего контроля, во-вторых, сузит границы определения хода следствия со стороны прокуроров и вмешательства в самостоятельность следственных органов.
Таким образом, в КР именно прокурор на стадии следствия отвечает за устранение нарушений отдельных прав участников уголовного судопроизводства, в том числе права на защиту.
По мнению И. Бушманова, Адвоката АП Московской области, почетного адвокат АПМО, управляющего партнер АБ «АВЕКС ЮСТ», высказанного им 17 июля 2017, как показала сложившаяся практика, внутриведомственный контроль в органах предварительного расследования является малоэффективным и не отвечает реалиям современности и задачам уголовного судопроизводства. Судебный контроль в этой сфере фактически не работает. Судьи в своей практике самоустранились от реализации одной из основных своих функций - защиты личности от незаконного и необоснованного обвинения, ограничения прав и свобод на стадии предварительного следствия, допуская «излишнюю самостоятельность и вседозволенность» следователей. Многие представители судебной власти открыто считают эту функцию не только излишне «навязанной» законодателем и не отвечающей целям судопроизводства в целом, но и приводящей к дополнительной нагрузке на суды, «отвлекающей» от рассмотрения уголовных дел по существу. Избрание и продление судами наиболее строгих мер пресечения давно превратилось в некую формальность, что привело к волоките следствия, переполнению следственных изоляторов, затруднениям для встреч адвокатов со своими подзащитными, порой влекущим тяжкие последствия для здоровья арестантов и утяжеление назначаемых «стражникам» наказаний (https://goo.su/N1yXT 6).
А как обстоит у них (https://goo.su/BNP819M).
В некоторых бывших союзных республиках до сих пор сохранены прежние полномочия прокуратуры в досудебной стадии. К примеру, за прокуратурой Республики Беларусь сохранились права производства предварительного следствия по уголовным делам и надзору за законностью предварительного расследования в других ведомствах с достаточно широкими полномочиями.
УПК Казахстана наделяет прокурора широким объемом надзорных полномочий властно-распорядительного характера, реализуя которые, он выступает активным участником уголовного судопроизводства на всех его стадиях.
Нельзя обойти вниманием и зарубежный опыт. В частности, во Франции, Италии следствие, как и у нас, полностью отделено от прокуратуры. Вместе с тем прокуратура обладает широкими полномочиями по контролю (надзору) и даже прямому руководству за следствием.
Так, во Франции прокурор вправе предписывать следственному судье производство любых следственных действий, которые ему представляются полезными для установления истины и даже присутствовать при их проведении. В Италии прокуроры осуществляют достаточно жесткий надзор за предварительным расследованием и сами, согласно Конституции, ведут уголовное преследование. Здесь прокуроры, например, вправе санкционировать прослушивание телефонных переговоров, производить задержание подозреваемого на срок до 48 часов. А в Германии прокурор вовсе может возбуждать и проводить расследование в полном его объеме по ряду тяжких уголовных составов.
Таким образом, действующий Конституционный Закон КР «О прокуратуре» и УПК КР 2021 г.:
1) впервые за долгие годы открыли для прокуратуры эффективные надзорные возможности;
2) соответствуют современным правовым реалиям к определению нового подхода к статусу прокуратуры и расширению полномочий надзорного ведомства, что, безусловно, в интересах простых граждан, адвокатов, их подзащитных и доверителей.
Прокурор в Киргизской Республике на зависть российским коллегам наделен властными надзорными полномочиями за законностью процессуальной деятельности следователей на всех его стадиях - как по процессуальным, так и по материально-правовым основаниям уголовного преследования, с правом возбуждения уголовного дела и отмены незаконных решений следователей.
Также заслуживают внимания последние предложения бизнес-омбудсмена Бориса Титова (https://goo.su/N1yXT6) по возвращению былых полномочий прокуратуры по даче санкций на арест и по их продлению.
Действительно, когда прокурор обладал таким правом, необоснованных арестов было значительно меньше, сроки досудебного содержания под стражей - ниже. Ведь прокурор изначально брал на себя персональную ответственность за законность содержания под стражей и, соответственно, в целом за обоснованность привлечения гражданина к уголовной ответственности. Целесообразно было бы оставить суду исключительно возможность по проверке законности и обоснованности подобных решений прокурора.
Это, наиболее вероятно, позволило бы избежать избыточности применения такой исключительной меры пресечения, как арест, и частично разгрузило бы суды во благо обеспечения более тщательного разбирательства ими дел по существу.
При этом решения по «арестным» ходатайствам следователя прокурор должен принимать, выслушав в условиях состязательности мнения других участников уголовного судопроизводства: подозреваемого (обвиняемого), его защитника и самого следователя (дознавателя), исследовав не только инициативно представленные ему в обоснование ходатайства материалы, но и, в случае необходимости -- дополнительно затребованные все имеющиеся на данной стадии документы из уголовного дела.
Кроме того, было бы разумным наделить прокурора правом на отмену постановления о возбуждении уголовного дела, более того, установив конкретный срок, в течение которого прокурору дается такое право -- как минимум до 72 часов. При этом обязательным для следователя должно быть предоставление прокурору всего объема имеющихся материалов для проверки законности и обоснованности принятого процессуального решения.
Если же прокурору вернут право на санкционирование проведения обыска в жилище (ч.ч. 3 и 4 ст. 212 УПК КР) и передадут иные полномочия, требующие в настоящее время санкции суда, как я полагаю, для обеспечения интересов законности уголовного судопроизводства и прав граждан плюсов будет значительно больше, нежели минусов.
Существующее сегодня в уголовном процессе Киргизской Республики наделение прокуроров полномочиями в сфере надзора за предварительным следствием: дача обязательных для исполнения письменных указаний органу дознания, следователю о производстве тех или иных процессуальных действий, о направлении расследования, квалификации преступлений, производстве отдельных процессуальных действий, которые обязательны для исполнения следователем и его руководителем; отменять любые незаконные или необоснованные постановления следователя; разрешать отводы, заявленные следователю, отстранять его от дальнейшего производства расследования, если им допущено грубое нарушение требований закона; приостанавливать или прекращать производство по любому уголовному делу, свидетельствует о возложении ответственности на прокурора за качество расследования по каждому уголовному делу.