Существует несколько версий современности, сценарии развиваются параллельно, один из них - секулярная современность, а другой - постсекулярная современность и, может быть, религиозная современность вне процессов секуляризации в принципе (ряд восточных культур). Констелляции, напластования как минимум трех составляющих (религии, исторической ситуации и собственно культуры) будут образовывать разные версии современности, и практически нигде религия не исчезала полностью (Узланер, 2012: 21). Она одновременно являет собой сильное интеграционное начало той или иной культуры и поле борьбы сильнейших внутренних противоречий внутри групп и элит одной культуры (Штекль, 2012; Емельянов, 2017). Повсюду параллельно существует несколько пластов реализации культуры, война идет на уровне сознания одного человека, двух людей, семьи, сообщества, народа, государства, элит, кланов, культур, цивилизаций - все пронизано этим «индикатором священного» (Узланер, 2012: 28).
Итак, полезный вывод из анализа теории «множественной современности» применительно к «схватыванию» теорий секуляризации и постсекуляризации может быть следующим: у всех теорий секуляризации и постсекуляризации есть общая проблема или единый метод описания - идеализация и абсолютизация этих процессов, однако ни статистически, ни субъективно нельзя абсолютно заявить о доминировании той или иной, поскольку в одном и том же обществе протекают оба процесса, и разница лишь в том, что официальная идеология или тренд, как на Западе сейчас, в некотором смысле антирелигиозный или антитеистический создает ситуацию доминирования определённых установок. В таком положении группы и страты ведут себя по-разному, часть сообщества плывет по течению, соглашаясь/принимая навязываемые установки, а часть скрывает свои убеждения, однако они остаются и влияют на самих несогласных или временно «пассивных». Так было в СССР, где официальный атеизм и секуляризация заставляли часть общества не только приватно продолжать верить, но и формировать более сильные убежденные группы и системы взглядов (например, в РПЦ за советский период появилось поколение особо уважаемых старцев и духовников). Таким образом, если учесть, что влияют всегда небольшие активные группы, элиты, то секуляризация для русских в советское время обернулась «закалкой стали» и созданием основы для реставрации духовно-религиозных основ культуры в России.
В настоящее время начинается очередной виток трансформации элит и трендовых идеологий, среди которых особенно успешно развивается трансгуманистический проект. Последний претендует, как и западоцентризм, на некую единственно возможную «правильную» реализацию прогрессивной инновационной версии современности, которая, создав нужные основания, далее подготовит транслюдей к эре Сингулярности. Но согласно теории Ш. Эйзенштадта, это всего лишь один из возможных сценариев, который по большей части реализуется западными теоретиками и даже при условии успешного внедрения в иные (не западные) общества, он может по- разному реализоваться / не реализоваться с учетом той или иной культурной программы.
Список источников
Емельянов, Н.Н. Анализ «секуляризации» в России со стороны предложения // Христианское чтение. 2017. № 1. С. 152-188.
Узланер, Д.А. От секулярной современности к «множественным»: социальная теория о соотношении религии и современности // Государство, Религия, Церковь в России и за рубежом. 2012. T. 30. №1. С. 8-32.
Штекль, К. Европейская интеграция и русское православие: две перспективы в рамках парадигмы множественных современностей // Государство, Религия, Церковь в России и за рубежом. 2012. T. 30. №1. С. 57-82.
Эйзенштадт, Ш. Новые религиозные констелляции в структурах современной глобализации и цивилизационная трансформация // Государство, Религия, Церковь в России и за рубежом. 2012. T. 30. №1. С. 33-5б.
Eisenstadt S. Multiple Modernities // Daedalus. 2000. Vol. 129 (1). P. 1-29.
Fourie E. A Future for the Theory of Multiple Modernities: Insights from the New Modernization Theory // Social Science Information. 2012. Vol. 51. Issue 1. Pp. 52-69. https://doi.org/10.1177/0539018411425850.
Schmidt V.H. Multiple Modernities or Varieties of Modernity? // Current Sociology. 2006. Vol. 54. Issue 1. Pp. 77-97. https://doi.org/10.1177/0011392106058835.
References:
Eisenstadt, S.N. (2012) The New Religious Constellations in the Frameworks of Contemporary Globalization and Civiliza- tional Transformation. State, religion and church in Russia and worldwide. (30: 1). 33-56. (In Russian)
Eisenstadt, S.N. (2000) Multiple Modernities. Daedalus. (129:1). 1-29.
Fourie, E. (2012) A Future for the Theory of Multiple Modernities: Insights from the New Modernization Theory. Social Science Information. (51:1). 52-69. Available from: https://doi.org/10.1177/0539018411425850.
Schmidt, H.V. (2006) Multiple Modernities or Varieties of Modernity? Current Sociology. (54:1). 77-97. Available from: https://doi.org/10.1177/0011392106058835.
Shtoeckl, K. (2012) European Integration and Russian Orthodoxy: Two Multiple Modernities Perspectives. State, religion and church in Russia and worldwide. (30: 1). 57-82. (In Russian)
Uzlaner, D.A. (2012) From Secular Modernity to `Multiple Modernities': Social Theory on the Relations Between Religion and Modernity. State, religion and church in Russia and worldwide. (30: 1). 8-32. (In Russian)
Yemel'yanov, N.N. (2017) An Analysis of Secularization in Russia from the Supply Side. Christian Reading. (1). 152-188. (In Russian)